Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

Обычаи ингушей часть 2

СВАДЕБНЫЙ ОБЫЧАЙ ИНГУШЕЙ:
Одним из распространенных и стойких запретов среди ингушей как был запрет для мужа и жены называть друг друга по имени.
Муж и жена в разговоре с другими людьми избегали даже употребления слов «мой муж», «моя жена». Они обычно использовали прием косвенных описаний и характеристик, таких как цIен-нана (мать семьи, хозяйка), берий нана (мать детей), сесаг (женщина, же на), цIагIараяр (та, которая в доме) или къонах (мужчина), нов-къост (товарищ), берий да (отец детей), саг (человек), тха цIа-гIарвар (тот, который в нашем доме)*. Табу соблюдалось как при посторонних, так и в присутствии взрослых детей. Жена в присутствии посторонних при муже не садилась. При его появлении она должна была встать и уступить ему место, а в пути — идти позади него. В старшем возрасте она шла с левой стороны от него. В присутствии старших или чужих она не садилась и за один стол с мужем. Профессор Н. Ф. Яковлев отмечает, что в присутствии почтенных, старых людей супруги избегали даже говорить друг с другом*. Когда один из супругов болел или даже умирал, другой должен был сохранять сдержанность. Жена, в частности, не должна была плакать или как-то по-иному открыто проявлять свое горе даже на похоронах. Она уходила туда, где нет людей, и только там, наедине с собой, оплакивала свое горе. Муж на похоронах супруги держался в стороне от всех присутствующих. Из уважения к его горю его освобождали от всех забот по организации похорон. Церемонией похорон руководил свекор умершей или один из братьев мужа.
Широкое распространение у ингушей имело избегание между снохой и родственниками мужа. Наиболее продолжительным было избегание ею свекра и почтенных стариков тайпа. Сноха соблюдала табу имен всех старших мужчин и женщин, близких родственников мужа. Свекра снохи обычно называли отцом («да»), дедом («дада», «дади»); свекровь — «нани», «нана» (бабушка, мать). В их присутствии сноха не садилась, была безмолвна. Продолжительность избегания молодой снохой свекра или свекрови в рассматриваемое нами время уже во многом зависела от поведения самих стариков. Иной свекор уже через некоторое время после свадьбы заходил в комнату, где находилась невестка, и просил оказать ему ту или иную услугу: подать воды, налить чай. Эта просьба была предлогом, чтобы заговорить со снохой и прекратить избегание и молчание. Невестка после некоторого сопротивления подавала голос и начинала односложно отвечать на вопросы свекра, заставлять старика долго себя упрашивать неудобно. Но и в дальнейшем она оставалась с ним немногословной и старалась не докучать ему.
Обычай почтительного молчания невестки со свекром соблюдался в отдельных семьях годами или даже всю жизнь.
Блюсти молчание со свекровью было труднее, чем со свекром. Женщины совместно участвовали в домашнем хозяйстве, сноха выполняла все распоряжения свекрови, выслушивала ее советы. Свекровь вскоре после свадьбы, а то и в дни свадьбы заставляла невестку «мотт баста» («развязать язык»). Если это происходило не в дни свадьбы, то свекровь организовывала в процессе этого обряда праздничное угощение. Резали барана или птицу, приглашали близких родственников и соседей. Свекровь при этом дарила снохе подарок, который, правда, не был обязательным. Обряд происходил следующим образом. К столу приглашалась сноха. Свекровь и гости выражали ей добрые пожелания. На этом торжестве свекровь преподносила подарок и тут же просила ответного слова. Тем самым невестка якобы «развязывала язык» («мотт боастар»). После этого невестку сажали за стол вместе с молодыми женщинами, а старшие размещались за отдельным столом. Невестка обслуживала обычно оба стола*.
И тем не менее, называть имя свекрови, свекра и их родителей (живых и мертвых) сноха не могла даже за глаза. Она избегала называть по имени и подростков мужниной родни. Если она это делала, то считалось, что она проявляет неуважение к родным мужа и собственную невоспитанность.
При упоминании имен родителей мужа, его дедушки и бабушки, а так же всех его известных предков, пусть даже давно умерших, благовоспитанная, по старым представлениям, женщина выражала свое почтение вставанием. Однако при соблюдении данного обычая высоко ценился такт, умеренность, искренность. Представляясь в незнакомом обществе, женщина, извинившись, могла назвать имя мужа или его родных. Женщина, которая не умела пользоваться этим правом и называла их изобретенными именами — эвфемизмами, вызывала смех, насмешки. Так, невестка Оалхазара (оалхазар — птица) Аушева из села Экажево представлялась при знакомстве: «Сигала гIолла лелачун нус я со» — «Я сноха летающего по небу»*. Табуирование имен часто приводило к смешным ситуациям, рассказы о которых потом передавались из уст в уста и сохранялись в народной памяти. Снохи Угурчиева Сайта не произносили слово «хох» — «лук», так как их свекровь звали Хох. Все они вместо табуированного «хох» употребляли эвфемизм — «кIом-бар — «горький»
Так называемые эвфемистические имена, как известно, по характеру своего образования могут быть самыми различными. Они могут основываться на внешнем признаке или особенностях характера человека: зIамига саг (молодой человек) или кIаьнк (мальчик), куравар (гордый), хозавар (красивый), йоI (девушка), йиIиг (девочка), дошув (золото) и др. Часто использовали неполные, ласкательные формы имен.
мена могли основываться на указании отношения к лицу, имя которого для невестки не было запретным: Хьавай мар — «супруг Хавы», Маржана нана — «мать Маржан», Хьавай да — «отец Хавы»; на указание рода занятий, профессии, хьехархо — «учитель»; названий места жительства: вотзгалеравар — назрановский, гIалийтIараяр — городская. Распространены были также имена родственников мужа, основанные на родственных отношениях — «наьна-йиша» (сестра матери), «наьна-воша» (брат матери), «шуча» (двоюродный брат или сестра по материнской линии), «воша» (брат) и др.
Мужчины, зятья также сталкивались со всякого рода запретами. В частности, они должны были избегать стариков со стороны невесты. При вынужденной встрече с ними, а также при общении с более молодыми родственниками жены они должны были быть немногословными и почтительными. Готовность быть им полезными, прийти на помощь в случае малейшей нужды считалась важнейшим качеством хорошего зятя.
Со временем зять мог непосредственно обращаться с отцом жены, ее дядями (но не дедом), но с тещей и старыми тетками жены он мог не видеться на протяжении всей своей жизни. Нарушение этого обычая, правда, никогда не считалось вызовом общественному мнению. Его соблюдали в зависимости от семейных традиций и в прежние времена, а в наше время он очень часто не соблюдается совсем. Иногда мать невесты, естественно, интересуясь избранником дочери, по инициативе молодых женщин — младших дочерей, снох, племянниц, старается незаметно посмотреть на зятя. Но чаще в среде, где так высоко ценилось самообладание, умение владеть своими чувствами («дог дIахайташ яц»), проявление такого интереса не одобрялось. Зять оставался сдержанным и почтительным со старшими братьями и сестрами жены очень дол го, а то и всегда: не садился в их присутствии, даже если они предлагали ему это сделать, был немногословен и всегда предупредителен. В дальнейшем, если зять сумел себя хорошо зарекомендовать, отношение к нему становилось более снисходительным: он уже не юнец, показал себя, хватит с него. Эти обычаи ингушей сходны, по мнению М. О. Косвена, с обычаями чеченцев и адыгов*. К тому же выводу приходит и А. А. Исламов* В присутствии родных, как своих, так и жениных, мужчина должен был быть очень сдержанным и с собственными детьми. Он не брал их на руки, не ласкал, не утешал плачущих, не помогал нуждающимся в помощи. По отношению к ним он всегда был требователен и внешне грубоват. Присутствующие понимали истинные чувства отца и его самообладание и поэтому негласно одобряли его. Отец, выражавший на людях свою любовь к ребенку, беря его на руки, сажая на колени, проявлял, по мнению ингушей, слабость, неумение владеть своими чувствами. Дед, в отличие от отца, мог позволять себе такую слабость: он ласкал, целовал детей, брал их на руки, сажал на колени, давал гостинцы. Однако с детьми дочери на людях он был более сдержан, чем с детьми сына: то — «наьха нах» — «чужие люди» (иного тайпа), а эти «ший нах» — «свои люди» (своего тайпа).
Все описанные формы избегания и табуирования антропонимов являются не просто элементами народного этикета, но пережитками прошлого патриархального строя, генетически отражавшими смену матрилокального поселения патрилокальным и матрилинейного счета родства патрилинейным.

Значительный пласт в духовной культуре занимают религиозные воззрения ингушей, которые прошли в своем развитии ряд этапов - от ранних представлений до более развитых систем. К наиболее ранним формам религии относятся: тотемизм, анимизм, погребальный культ и магия. Тотемными животными ингушей были: волк, олень, медведь и др. Анимистические представления связаны с духами природы и стихий, среди которых: Хинана (Мать воды), Дарзнана (Мать вьюги), Миханана (Мать ветров), Мехканана (Мать страны) и др. С ранними религиозными верованиями связано почитание местных гор, скал, камней, рощ и озер. Полагали, что здесь обитали самые почитаемые языческие божества. Для общения с ними возводили каменные святилища-молельни.
Ингушский пантеон языческих божеств отличался сложностью и достаточно высоким уровнем развития. В сознании народа он представлялся в виде иерархической лестницы, где божества в соответствии с их значением в жизни народа занимали определенные ступени.
Во главе этой лестницы находились – Дяла (верховный бог), Села – бог грома и молнии, Тушоли – богиня плодородия, Галь-Ерда – покровитель скотоводства, Елта - хозяин диких зверей и покровитель охотников, Эштр – бог загробного мира, Молдзы-Ерда - бог войны. Каждому из перечисленных божеств возводили одно или несколько святилищ.
ДЯЛА, Дьял
Дяла, у ингушей и чеченцев Глава пантеона Богов, Демиург. Д. - старший брат бога Селы, отец богини плодородия Тушоли. Имеет антропоморфный облик, живёт на небе. Создал небо и землю. Увидев, что земля оказалась в три раза больше неба, Дяла. сжал её, и образовались земляные горы; затем он укрепил землю каменными горами. Землю держат на своих рогах быки. Д. создал также птиц, животных, людей; из земли, сжатой им одной рукой, образовалась женщина, сжатой другой рукой,- мужчина, которым предстояло стать мужем и женой. Филина, пытавшегося воспрепятствовать соединению мужчины и женщины, Д. наказал, лишив его способности видеть днём. Согласно более архаичным представлениям, управление миром он в значительной мере перепоручил другим богам, действующим самостоятельно - каждый в своей сфере, часто выступающим посредниками между людьми и Д. С распространением ислама Д. стал отождествляться с аллахом. Имя Д. удержалось в молениях, клятвах, народных сказаниях.
Лит.: Далгат Б., Первобытная религия ингушей и чеченцев, в кн.: Терский сборник, в. 3, кн. 2, Владикавказа, 1893, с. 123-29.
СЕЛА - БОГ ГРОМА И МОЛНИИ:
Великий Села, у ингушей Бог грома и молнии, отец бога Елта, его дочь Села Саты, муж богини Фурки. Селе подвластны люди, боги; в его бурдюках заключены стихии: из одного он выпускает снежную вьюгу, из другого - мороз, и т. д. Радуга - это лук Селы, который он вешает на небо, молнии - его стрелы.
Села считался также богом справедливости. Увидев на земле неправедные поступки, он громом предупреждал провинившегося, чтобы тот исправился. Если человек не желал исправляться, Села поражал его стрелой-молнией. Луком Селы считалась радуга — «Селай Iад» («лук Селы»). После восстановления справедливости Села вешал свой лук на небо, и появившаяся на небе радуга возвещала людям об этом. В честь погибшего от молнии ставился памятник - селинг. Пятый месяц ингушского календаря был посвящен Селе и назывался Сели бутт. Он примерно соответствует маю (год начинался у ингушей в первый день после зимнего солнцестояния). Селе был посвящен праздник, отмечаемый после первого грозового дождя и радуги.
В мифологии ингушей считается, что богоборец Курюко похитил у бога грома и молнии Селы для передачи людям овец, воду и тростник для строительства жилищ. В этом ему помогают семеро сыновей Селы, которые должны были охранять вход к нему. Разгневанный Села приковал Курюко к горной скале, а сыновей в наказание подвесил к небу, они и составили созвездие Большой Медведицы.
Грозный Села имеет свою тронную гору Цай-лам. Если она не закрыта тучами, значит Села отдыхает и не будет непогоды и дождей. У Селы есть огромный меч, которым он рубит зловредных духов «цолаш» которые временами подкрадываются к горе Цай-лам, чтобы навредить ему. Проснувшись, тогда он в гневе кричит и рубит их мечом. Вот поэтому в грозу сверкает молния и гремит гром. По воле Селы богиня Миха-нана гоняет ветер, а богиня Хи-нана льет дождь.
Если Селе понравится какой-нибудь человек, он поражает его молнией. На месте гибели такого человека строили небольшой склеп. В него в полном снаряжении сажали пораженного молнией и перед ним накрывали небольшой стол с угощениями. Когда долго не бывало осадков, люди выносили тела этих покойников из склепа, и Села посылал дождь, чтобы им омыть тело этого покойника.
Его дочь, которую зовут Села Сата, была большой искусницей. Она могла за одну ночь соткать и сшить одежду на шестьдесят человек. Говорят, она дала женщинам нитки, иголку, наперсток и ножницы. Села же, говорят, дал людям оружие, мечи, копья.
Его сыновей зовут Одноглазый Елта, и Перон "Села Пийра".
Если у Цай-лама кто-нибудь видел летающего орла, он возносил ему молитву, так как считалось, что Села иногда летает по небу в облике орла.
Птица Селы — орёл.
Радуга это Лук Селы по ингушски Села1ад ГД Села –Бог Дождя Гроз и Молнии, Ад- лук.
По ингушски(галгайски) радуга Села1ад: Лук Селы.
По англ. Reinbow(радуга) т.е Rein- дождь Bow-лук (Лук Дождя)
По немец. Regenbogen лук Дождя
По африкаанс(старонемецки бурский) reënboog Лук дождя
По голандски regenboog (Лук Дождя)

Можь - у ингушей и чеченцев злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса.
По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины»
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

Села Сата, в мифологии ингушей дочь бога Селы, рожденная смертной женщиной. По поверьям, Села вскрыл могилу умершей молодой девушки и осквернил труп. После этого у нее родилась дочь Села Сата (т.е дочь Селы Сата). (Культ Мертвой головы.)

Можь - у ингушей и чеченцев злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса.
По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины»
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

ЕШАП
в эпосе ингушей и чеченцев антропоморфное, бесполое чудовище, охраняющее вход в ел (не пропускает в него живых и не выпускает из него мёртвых). Имеет девять глаз, девять рук и ног, из его пасти торчат клыки; у него огромное тело, обросшее длинными космами. Человек не в силах причинить ему какой-либо вред.
В волшебных сказках Ешап - баба-яга, колдунья, сосущая у людей кровь или пожирающая их.
Лит.: Сеска Солса и Бятар, в кн.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей, М., 1972, с. 304-09; [Магомаев И.], Сказки и легенды чеченцев в русском пересказе, в кн.: Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 22, Т

ЕЛ-ДА
Элда, Этер, Ешпор, Эштр (ингуш., «хозяин Эла»), в мифологии ингушей и чеченцев бог, владыка подземного мира мёртвых - Эл. Он мудр, обладает даром провидения. От удара его посоха дрожит весь мир. Сидя на высоком троне из человеческих костей в башне, вершит суд над душами усопших: в соответствии с поступками, совершёнными ими при жизни.
Subscribe

  • ПИТаНИЕ

    ПЕЙ-ЕШ-СОСИ-УЖИН-ВЕЧЕР-ОБЕД-ХРАНИ-ХЛЕБ-МУКА РУССКОЕ ПИТЬ=ЕСТЬ Ингуш.язык баа: биа, буъ, биаьб, баар,биар,буар| кушать |в классе «б»| Ингуш.язык…

  • ЛОРИЙ ДАРБАНЧЕ

    Народная медицина ингушей представляет собой неотъемлемую часть этнической культуры и основана на многовековом народном опыте. На протяжении…

  • БАРСУК

    Из тюркск.; ср. казахск., балкарск., карач. borsuk, тат. bursyk, barsyk, чагат. bursuk Ингуш.язык борцакх: барсук борцакха: барсучий борцакхий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments