Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

ИНГУШСКИЕ РИТУАЛЫ

Свадебные обряды


Выход замуж женщины из какой-либо семьи связан с разрывом связей с ее предками, с поступлением ее в новую семью и с приобщением к культу предков этой новой семьи.


«Прежде при выходе девушки замуж, рассказывает старик Казбык, в дом ее родителей собирались подруги и гости, разводили огонь в очаге, и шафер жениха (позже — подруги невесты) за руку водил ее с покрытым лицом три раза вокруг очага. Подруги пели песни, обращаясь к святым (Сели и др.) с молитвою, чтобы молодая была плодовита (счастлива в детях), как зола священного очага, которая увеличивается с каждой минутой; чтобы она была привязана (прилипчива) к своему мужу и семье, как сажа (то есть чтобы она любила свой дом и мужа и не отставала от него, как не отстает от цепи и трубы сажа) и т. п. с припевом „Далай!“ Затем шафер брал одною рукою цепь, другою держал руку невесты и потрясал цепью в знак разрыва всякой связи невесты с семьей и ее культом. После этого кто-либо из приверженцев жениха схватывал невесту и на плечах выносил из комнаты, провожаемый бранью и побоями молодежи, выражающей протест якобы похищению невесты; и так несчастного шафера колотили и провожали до самого поля, дороги за аулом. Здесь мы имеем акт освобождения невесты от домашнего культа ее родителей. По прибытии невесты в дом жениха совершался почти так же акт приобщения невесты к культу родственников жениха.»

Похоронные обряды


Покойника хоронили на 3-4 день смерти. В ранний период трупы складывали в специально построенные склепы (каш). Покойника одевали в лучшие одежды, доспехи. Вместе с ним в склеп клали предметы, которыми он пользовался при жизни, музыкальные инструменты и т. д. Вайнахи считали, что все это ему понадобится в Эле (мире мертвых). Хоронить в земле, без склепа, означало оставить покойного без крова. Во время эпидемий, когда умирало так много людей, оставшиеся в живых из страха не быть погребенными, приходили в склепы вместе с вещами и котлами с над очажной цепью. Считалось, что если хотя бы один из семьи жив, то котел с цепью остается в башне. Перенести их в каш — означало смерть всех членов семьи. После похоронных поминок устраивали постельные поминки. На них устраивали скачки, и победившую лошадь вместе с хозяином отводили к жрецу, который проводил ритуал посвящения лошади покойнику. После этого считалось, что на том свете у покойника появлялась лошадь. Спустя два года проводили большие поминки. Их устраивала жена покойного. После них она снимала траур и могла снова выйти замуж (обычно за родственника умершего). По преданиям, считалось что обычай поминания умерших был принят после того, как нарт Боткий Ширткъа показал людям что умершие получают то, что им пересылают из мира живых. В честь мертвых, в конце октября (ардари бутт), совершался «жатвенный ужин» — «марс-пхьор».

Изначально его образ был положительным. Он считался мудрым и справедливым. Человек умирал тогда, когда бог желает забрать его к себе. Если предсмертная агония длилась долго, богу приносили жертву с просьбой поскорее забрать умирающего. Позднее, под влиянием ислама, появились мотивы о божьем суде и наказаниях со стороны Эштра. 

Эштр назван царём сармаков (паччах сармаков). В нём он характеризуется как мудрый правитель, знающий язык всего живого на земле. Ему подчиняются сармаки и прочие змеи. В другом сказании («Спор разрешённый в царстве мёртвых»), его описывают сидящим в башне воздвигнутой из костей. К нему не раз обращались за советом нарты

Iэл (Эл) — подземный мир бога Эштра создан его отцом, демиургом Дела за три дня. В ингушском языке существует поговорка: «В три года выстроенный Дэли-Малхи, в семь лет выстроенный Дэли- Iэли». По сказаниям, есть возможность будучи живым, физически проникнуть в мир мёртвых. Боткий Ширтка — умел перемещаться между мирами и большую часть жизни провёл в Эле. Туда он приводил Селу-Сату, других нартов и даже людей. Также принёс из Эла водяную мельницу, а с его помощью Сата принесла иглы и рецепт изготовления пива.


Cуществуют две версии об устройстве Эла, записанные со слов жрецов:



1. Когда на этом свете светит солнце и люди работают, на том свете ночь



2. Светилом в мире мёртвых служит луна.



3. Его охраняет антропоморфное существо женского пола. Она никого не впускает и не выпускает, но некоторым удаётся хитростью обмануть её



4. Ч. Э Ахриевым упомянут Ешпор — бог жертв. Возможно это искаженное Эштр или Ешап



Эштр (Этер, Эл-да) — бог подземного мира мёртвых Iэл (Эл) в языческой религии чеченцев и ингушей.


Культ



У ингушей и чеченцев было особое отношение к загробному миру. Умерший человек по их представлениям продолжал жить в Эле. Хоронили в склепе, т.к похоронить в земле означало оставить его на том свете без крова. Обязательно вместе с телом в склеп складывали предметы необходимые в хозяйстве, еду, оружие и т. д.



А на вторых поминках проводился обряд посвящения лошади. После его проведения считалось, что у покойника появлялась лошадь и возможность перемещаться в любое место. После того, как мифический герой Боткий Ширтка взяв с собой человека в мир мёртвых, показал что покойники продолжают жить и получают всё, что им передают живые, был принят обычай делать поминки.


Марс-пхьор



Ежегодно устраивался марс-пхьор — «жатвенный ужин». Для ритуального ужина пекли треугольные лепёшки (олг, оьлг)[6]. Готовя угощения, ингуши говорили «Может быть, теперь и они окончили работы». Ужин был в своём роде пересылкой для умерших родственников, называемой «хето» и сопровождался молитвой. Хозяин дома просил Эштра о благополучии для умерших. Ниже приведён текст молитвы, со слов жреца Ганыжа:



«Дай Бог, чтобы благочестивые умершие так же хорошо окончили свою работу, как окончили свою мы — живые; дай Бог, чтобы и урожай у них был хороший. От того, что мы передаем, пусть будет им такая польза, какая только желательна им. Дай Бог, чтобы присяжный брат, молочный брат и родственники, найденные чрез скот, дай Бог, чтобы все эти люди и им подобные, которых покойники пожелают иметь на своем пиру, так скоро являлись к ним, как скоро является караул на тревогу. И пусть они пируют с нашими покойниками до тех пор, пока головы их не опьянеют от питья бокалов наших покойников, и животы не насытятся от пищи на пиру наших покойников. Кому они (покойники) желают дать, пусть для тех у них руки протянутся дальше, а если у них кто будет отнимать, тогда пусть у них хватит сил отстоять своё. Пусть зимой не замерзает пища у них, а летом не портится (точнее, плесенью не покрывается). Чего я сам не мог передать и чего хозяин не мог приготовить, то при свидетельстве Луны и Солнца мы поручаем Богу и божьему Эштру: пусть они дополнят им это».



По записи Ч. Ахриева («Поминки у ингушей»), каждая семья проводила небольшой обряд: "старшая женщина в семействе брала щипцы в руки и дотрагивалась ими до каждого кушанья, говоря: «Да будешь пищей такому-то покойнику». Затем она выливала брагу у очага, и семья приступала к трапезе.

Боткий Ширтка (ингуш. Боткий Ширткъа) — в языческой религии ингушей и чеченцев шаман, обладающий способностью физически перемещаться между мирами. Провидец и знахарь, ведущий аскетический образ жизни, трикстер. Также персонаж нартского эпоса, не является нартом.

Ширткъа — в переводе с ингушского языка означает ласка. По одним из сказаний, Боткий — имя его отца. Но возможно, что его имя дословно переводится как «принадлежащий тьме». «Боад (Бода)» переводится как тьма.


Обладает одновременно божественной и человеческой природой, характерной для полубога (например как Села-Сата) или нарта (Сеска Солса и др.). Ширтку можно назвать богом мудрости, знаний, хитрости и ясновидения, покровителем провидцев и целителей.



Анализируя немногочисленные данные о языческой религии, записанные этнографами (Ч. Э. АхриевБ. К. Далгат и т. д.), а также предания и сказания нартского эпоса, можно заметить что большинство персонажей нартского эпоса в то же время являются и богами, которым поклонялись ингуши и чеченцы.



Оказывает непосредственное влияние на религиозные обряды. Обычай устраивать поминальный ужин в конце октября(ардари), называемый марс-пхьор, был принят, после того, как Ширтка показал людям, что мертвые получают все пожертвования сделанные для них в мире живых.
Принес из подземного мира мельницу, с его же помощью Села Сата приносит ножницы, иглы и наперсток.

Упоминается также, что живёт он возле озера и скрывается там в случае опасности. Ширтка — провидец, и видит вещие сны. Для облегчения труда людей, он принес из мира мертвых водяную мельницу. Достаточно было ему взглянуть на человека, как он тут же узнавал все его тайные помыслы. Умеет исцелять раны и увечья.Если произнести вслух его имя, он вдруг появляется из ниоткуда.

Ширткъа большую часть времени проводящий в Эле, имел связи существами мира мертвых (сармакешап) и с самим богом мертвых — Эштром.

По преданиям, Боткий Ширтка жил в доме у Села-Саты. Однажды он привёл её в Эл. В мире мёртвых она была какое-то время слугой Ешап. Ширтка научил её варить пиво, затем велел напоить им Ешап. После того как Ешап охмелела, он позволил взять Сате всё, что ей понравилось и отправил в мир живых. Села Сата взяла с собой злаки, ножницы и т.п..


Обычай поминания мёртвых



Имелось отдельное сказание, в котором Боткий Ширтка убедил людей жертвовать пищу покойникам. В сказании «Как повёлся обычай делать поминки», Боткий Ширтка, персонаж солнечного и подземного миров, тоже по своему совершает «культурный подвиг», уча людей справлять по умершим поминки. Чтобы людей убедить в этом, Ширтка берёт с собою кого-то из живых, спускается в мир мёртвых и показывает то, что живыми было пожертвовано для мёртвых


Е́лта, Я́лта (инг. Я́лат, Е́лат) — в вайнахской мифологии, одноглазый бог охоты и урожая, защитник лесных животных и людей
Сын верховного бога Делы, брат Тушоли и Эштра
Символ: пшеничное зерно
Животное: белый оленьЯ́лат(Елат) — в переводе с ингушского языка «зерно». Символ Елты — пшеничное зерно. Его называли «Дели Елта» (сын Делы). Мог принимать облик белого оленя. Каждое животное имело его метку. Ему подчинялись как животные, так и лесные люди (хьун-сагвочабихьунан йоI)
Легенда «Как Елта стал одноглазым» повествует, как сын демиурга, желая быть независимым, помог мальчику вырастить пшеницу. За это отец наказал его, лишив глаза. В дальнейшем просить урожая стали у богов-покровителей своего рода. Возникновение культа бога охоты, объясняется тем, что для ингушей в период неурожая, охота являлась чуть ли не единственным источником пропитания. Всякий охотник перед охотой непременно обращался к нему с мольбою о помощи, просил, чтобы он не отгонял от него зверей, а после охоты приносил ему в жертву рога убитого зверя.


Имя бога Елты не произносили после захода солнца. Днем его предпочитали называть какими-нибудь другими обыденными именами. Мест поклонения, святилищ, часовен и других сооружений в его честь не имелось.



«Дэла-Елта (Божий Елта), выпусти ты мне зверя!» — говорит охотник, выходя из дому на охоту.



«Дай Бог, чтобы Божий Елта дал тебе зверей». — говорит охотнику всякий встречный


Б. К Далгат записал слова жреца Ганыжа, о боге Елте:



«Он собирает у себя в лесу всех зверей, как хозяин собирает своё стадо. У каждого зверя есть метка (тавро) Елты. Я сам убил 13 штук туров, говорил мне Ганыж. и уши у них были мечены Елтою»



ИНГУШСКИЙ  ЗАГОВОР: ПРИ ЛЕЧЕНИИ РЕБЕНКА

Так, например, порог, являясь в ингушской культуре межевым пространственным ориентиром, символизирующим одновременно начало жизни и ее конец, связь мира живых и мира мертвых, может выступать как «сильное» место, способствующее излечению от болезни, избавлению от душевных переживаний. Дома ты под защитой, а за порогом недобрые силы ждут.
Помню,
что при лечении выходили с ребенком за порог дома и читали соответствующий заговор. В степные просторы поверни, О Боже! На вершины гор подними, О Боже! Уходящему ветру дай унести, О Боже! С солнечным туманом дай подняться, О Боже! На дно пропасти пусть ляжет, О Боже! С морской пеной пусть смешается, О Боже! В рыбьем нутре пусть остановится, О Боже! С дымом в небо пусть уйдет, О Боже! В пламени огня пусть сгорит, О Боже! С развеянным пеплом пусть развеется, О Боже! К лесным чащам пусть перейдет, О Боже! В волчью пасть пусть попадет, О Боже! Течением реки пусть унесет, О Боже! Как чернила на бумаге пусть высохнет, О Боже! Мельничными жерновами пусть перемелет, О Боже! Богатырским мечом пусть разрубится, О Боже! С выздоровлением моего цыпленка, С появлением света души в его глазах, Принося геройское сердце, С доброй вестью для своей матери. 1276

С другой стороны, порог является ориентиром, препятствующим оказанию помощи, излечению. Так, наговоренную воду нельзя было проносить через порог, так как ее целебные свойства исчезали. 1277 Вне пространства дома особыми объектами пересечения добрых, живых и злых, мертвых сил выступали перекрестки и мосты. На перекресток бросали наговоренные предметы для наведения порчи, но вместе с тем туда выбрасывались и предметымедиаторы, которым во время лечения «передавалась» негативная энергия. Объясняя происхождение многих болезней влиянием нечистой силы, злых духов, недовольством родовых святых или нарушением установленного правила, ингуши обращались к народным способам лечения, которые направлены были на изгнание или переселение болезней в землю, в железо, веник, порог, золу / сажу / уголь, соль, яйцо, птиц или несуществующих лиц. Б.К. Далгат приводит вариант излечения от болезни, возникшей вследствие «нарушения дня». «Ингуши почитают много дней (“держат день”), посвященных тому или другому из святых; день олицетворяет самого святого; он считается духовным, живым существом, следящим за действиями человека, и ингуш всякое несчастие приписывает влиянию какого-либо дня… у него, говорят ингуши, – гам. Больной припоминает, что он, положим, в среду совершил гам, например, дал огня соседу. Он непременно обращается к знахарю или цайн-сагу, прося узнать волю святого среды (бога грома и молнии Сели). Жрец берет три круглые маленькие палочки одинаковой величины: одна из них белая − жребий какого-нибудь уважаемого ццу (например, Мятцели), другая − черная − жребий без имени, третья – жребий святого среды − Сели, против которого содеян грех, она белая и с меткой. Жрец берет все три жребия, кладет в деревянную ложку и с благоговением, как перед молитвой, начинает их качать в ложке. Если выпадет из ложки жребий с меткой, то у больного, значит, есть гам (грех) против этого святого; если выпадет другой жребий, то гама нет. Жрец назначает искупительную жертву и просит бога Сели снять с больного наказание. Чтобы убедиться, принял Сели жертву или нет, он вторично качает ложку: если на этот раз выпадет другой жребий, без метки, то, значит, жертва принята, и бог умилостивлен, и больной непременно поправится». 1278
Отметим, что вышеперечисленные предметы выступали оберегами для беременной женщины (а также ребенка и любого человека) именно в силу того, что они являлись предметами-медиаторами, способствующими принимать на себя негативное. Так, «для того чтобы обезопасить себя и плод, в качестве оберега беременная женщина носила на себе какой-нибудь металлический предмет, предпочтительно с колющими или режущими свойствами». 1279 «Для того чтобы нейтрализовать влияние злых духов и сглаза, у порога (курсив мой. – П.А.) комнаты, где находилась роженица и ребенок, прибивали подкову, клали нож, кинжал, топор, серп и т.д. У изголовья ставили веник, а под изголовье клали нож, шило, хлеб, серу. На видном месте раскладывали свинцовые пули, ружье и пистолет, щипцы…». 1280 Веник также являлся предметом-медиатором, с которым в этнокультуре ингушей существует множество запретов. Так, его нельзя передавать из рук в руки, а только бросив на землю; на него нельзя наступать, тем более переступать через него; его нельзя ставить, тем более в угол; им нельзя было обметать входящих; нельзя было подметать в комнате беременной, только что родившей женщины или подметать после захода солнца и т.д. Данные запреты актуальны и в настоящее время.
родившей женщины или подметать после захода солнца и т.д. Данные запреты актуальны и в настоящее время.

В комплексе поведения беременной женщины было много и других суеверных запретов, направленных на то, чтобы отвратить вред от ребенка, находящегося в утробе матери: нельзя было перешагивать через кучу шерсти (ребенок будет капризным); нельзя было насмехаться над недостатками других людей (ребенок родится ущербным); в присутствии беременной нельзя было рассуждать о болезнях вслух (у ребенка может случиться такая же болезнь); нельзя было наблюдать либо раздувать огонь (у ребенка будут отметины / родимые пятна на теле); нельзя было садиться на камень, пустое корыто, сундук и т.д. 1281 Для беременной невестки существовал запрет принимать пищу при свекрови. К числу пищевых табу исследователи относят запрет на поедание «мяса тура, зайца (тогда ребенок родится с заячьей губой), буйвола (так как роды будут тяжелыми), лошади.

Оберегами для будущей матери и ребенка считались также клыки собаки, волка, медведя. Этнографический материал свидетельствует об особом отношении в ингушской традиции к некоторым животным, птицам и пресмыкающимся, отдельные части которых несут в себе защитные магические свойства. Дополнительно к перечисленным представителям фауны стоит отнести орла, оленя, коня, быка, барана, козла, особые свойства которых являются проекцией их связи с космогонической моделью мира, с солярными, аграрными и тотемическими культами.
Есть ингушская легенда о времени светопреставления. Когда оно наступит, ничего не сможет противостоять ветру светопреставления. Один волк будет стоять против ветра, несмотря на то, что с него сдирается кусками кожа. Стоя смело против ветра, он скажет: Если бы я знал раньше, что у меня столько сил, я бы на земле ничего живого не оставил!»

Иррациональные методы лечения у ингушей
С раннего возраста ребёнка старались окружить вниманием, основанным на профилактических поверьях. Так первые ногти и волосы ребёнка принятобыло хранить.Пуповину ребёнка берегли до тех пор, пока он не сделает первые шаги. Для оберега от злых духов ингуши привязывали к люльке
коготь медведя, в магическую силу которого верили.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments