Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

ИНГУШСКОЕ ЯЗЫЧЕСТВО ЧАСТЬ 3


Свадебные обряды

Выход замуж женщины из какой-либо семьи связан с разрывом связей с ее предками, с поступлением ее в новую семью и с приобщением к культу предков этой новой семьи.

«Прежде при выходе девушки замуж, рассказывает старик Казбык, в дом ее родителей собирались подруги и гости, разводили огонь в очаге, и шафер жениха (позже — подруги невесты) за руку водил ее с покрытым лицом три раза вокруг очага. Подруги пели песни, обращаясь к святым (Сели и др.) с молитвою, чтобы молодая была плодовита (счастлива в детях), как зола священного очага, которая увеличивается с каждой минутой; чтобы она была привязана (прилипчива) к своему мужу и семье, как сажа (то есть чтобы она любила свой дом и мужа и не отставала от него, как не отстает от цепи и трубы сажа) и т. п. с припевом "Далай!" Затем шафер брал одною рукою цепь, другою держал руку невесты и потрясал цепью в знак разрыва всякой связи невесты с семьей и ее культом. После этого кто-либо из приверженцев жениха схватывал невесту и на плечах выносил из комнаты, провожаемый бранью и побоями молодежи, выражающей протест якобы похищению невесты; и так несчастного шафера колотили и провожали до самого поля, дороги за аулом. Здесь мы имеем акт освобождения невесты от домашнего культа ее родителей. По прибытии невесты в дом жениха совершался почти так же акт приобщения невесты к культу родственников жениха.»[1]

Похоронные обряды

Покойника хоронили на 3-4 день смерти. В ранний период трупы складывали в специально построенные склепы (каш). Покойника одевали в лучшие одежды, доспехи. Вместе с ним в склеп клали предметы, которыми он пользовался при жизни, музыкальные инструменты и т. д. Вайнахи считали, что все это ему понадобится в Эле (мире мертвых). Хоронить в земле, без склепа, означало оставить покойного без крова. Во время эпидемий, когда умирало так много людей, оставшиеся в живых из страха не быть погребенными, приходили в склепы вместе с вещами и котлами с над очажной цепью. Считалось, что если хотя бы один из семьи жив, то котел с цепью остается в башне. Перенести их в каш — означало смерть всех членов семьи. После похоронных поминок устраивали постельные поминки. На них устраивали скачки, и победившую лошадь вместе с хозяином отводили к жрецу, который проводил ритуал посвящения лошади покойнику. После этого считалось, что на том свете у покойника появлялась лошадь. Спустя два года проводили большие поминки. Их устраивала жена покойного. После них она снимала траур и могла снова выйти замуж (обычно за родственника умершего). По преданиям, считалось что обычай поминания умерших был принят после того, как нарт Боткий Ширткъа показал людям что умершие получают то, что им пересылают из мира живых. В честь мертвых, в конце октября (ардари бутт), совершался «жатвенный ужин» — «марс-пхьор».

Вайнахские боги схожи с греческими (имена богов и их функции, героев, схожие мотивы легенд). Имелись сведения об идолах, находящихся в храмах, но они к сожалению не сохранились до сегодняшнего дня, т.к были уничтожены самими же ингушами, принявшими Ислам.

В период исламизации

Подавляющее число вайнахов (чеченцев) уже довольно давно, примерно с VII века, являются мусульманами, но некоторые кланы и большинство ингушей до XVIII были приверженцами языческих культов.

«Пример налицо. В 1870 г. цоринцы увлеклись зикром (мусульманская секта)* и разрушили храм своего патрона Цори. После этого у них три года подряд не было урожая, а на четвертый год побило хлеб градом во время самой уборки. Народ приписал это гневу своего патрона; опять построили ему храм и принесли в жертву по быку от каждой семьи».[1]

Христианство не оказало сильного влияния на мировоззрение ингушей и чеченцев. Храмы и святилища, построенные миссионерами, были превращены в языческие(например храм Тхаба-ерды), а мотивы христианской мифологии и обряды переплелись с языческими. Ислам же, на первых порах тоже не был принят сразу,так например ингуши и некоторые чеченские кланы продолжали поклоняться языческим богам, но в дальнейшем методы исламизации при чеченской династии Басханов были более настойчивыми. Богословская работа, осуждение, презрение со стороны принявших ислам, а также разрушение древних храмов привело к тому, что значительная часть вайнахов, кроме ингушей, к первой половине XV века были мусульманами. Также, роль сыграло переселение чеченцев на плоскость, где проживали народы, принявшие ислам.

В конце XVII столетия Шамхал Тарковский отправиял к язычникам особых проповедников, которые распространяли между ними мусульманство шафиитского толка и вывели у них из употребления последние остатки смешанных с язычеством христианских обрядов. Предание называет красноречивого проповедника Термаола, который нередко прибегал к силе и гонениям. После этого чеченцы даже платили некоторое время „ясак“ (дань) Шамхалу. В то время ставшему Валием Дагестанским. Дело, начатое Термаолом, было, по преданию, закончено Берсаном, шейхом, сделавшимся главою чеченцев в XVIII столетии. Он обратил в мусульманство последних чеченцев-язычников, жителей аулов Ахшпатой и Гуни; последним принял мусульманство один гуновец во второй половине XVIII столетия. Утверждению ислама среди чеченцев, кабардинцев, отчасти ингушей, осетин и черкес способствовал имам Шейх Мансур (1785—1791) Последними ингушами, принявшими мусульманство, были жители аула Гвелеты на Военно-Грузинской дороге. Это событие относится к 1862 г., то есть к эпохе, когда покорение Кавказа» было уже закончено.[1]

Ниже приведены слова жреца Ганыжа, записанные Б.К Далгатом:

Теперь же зикристы (мусульмане-фанатики) убедили Ганыжа, что Мятцели и другие ццу не что иное, как джины (нечистая сила), а не боги, и он бросил это дело. Ганыж говорил: «По просьбе стариков я служил жрецом там, где наши предки поклонялись; хотя и не очень, но все же я верил, что Мятцели может дать людям хорошее; поэтому я боялся удалить из сердца эту веру, тем более, что столько мужчин, женщин и детей просили у Бога и Мятцели покровительства и помощи, и они не могли нс обратить внимания на их молитву. С тех пор, как зикристы стали разорять эльгыцы, у нас нет урожаев: грозы стали чаще».

Литература

Ахриев Ч. Э. Ингуши. Их предания, верования и поверья //«Сборник сведений о кавказских горцах». — вып. VIII. — Тифлис, 1875. — 1—40 с.
Ахриев Ч. Э. Ингушские праздники // «Сборник сведений о кавказских горцах». — вып. V. — Тифлис, 1871.
Ахриев Ч. Э. Похороны и поминки у горцев // «Сборник сведений о кавказских горцах». — вып. II. — Тифлис, 1870.
Ахриев Ч. Э. Этнографический очерк ингушского народа с приложением его сказок и преданий. — Терские ведомости, 1872.
Далгат Б. К. Первобытная религия ингушей и чеченцев / С. А. Арутюнов. — Москва: Наука, 2004.
Далгат У. Б. Героический эпос чеченцев и ингушей. — Наука. — Москва, 1972.
Дахкильгов И. А. Ингушский нартский эпос. — Нальчик: Тетраграф, 2012.
Джамбеков Ш. А. Нохчийн фольклор. — Грозный, 1991.
Ипполитов А. П. Этнографические очерки Аргунского округа. — Сборник сведений о кавказских горцах.. — Тифлис, 1868.
Мальсагов А. О. Сказки и легенды ингушей и чеченцев. — Москва: Наука, 1983.
Мелетинский Е. М. Мифологический словарь / Мелетинский Е. М. — Москва: Советская Энциклопедия, 1990.
Миллер В. Ф. Осетинские этюды / С. П. Таболов. — Вып. 2. — Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1992.
Сулейманов А. С. Топонимия Чечено-Ингушетии. — Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1978.
Таказов Ф. М. Очерки по демонологии народов Северного Кавказа. — Владикавказ: Северо-Осетинский Институт Гуманитарных и Социальных исследований им. В. И. Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО-А, 2008. — ISBN 978-5-91480-002-1.
Танкиев Х. Ингушский фольклор. — Грозный: Книга, 1991.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments