Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

ПЕВООБРАЗ МИРА ИНГУШЕЙ: ПТИЦА


Данные сравнения особенно актуальны, так как позволяют показать некие общие представленческие истоки древних народов, к числу которых следует относить и предков ингушей – нахоязычные общества. «Они могут быть объяснены предполагаемым генетическим родством хуррито-урартского и хаттского с восточнокавказскими и западнокавказскими языками». 320 Представленные мифологические сравнения приобретают еще большее обоснование в связи с особым почитанием богини Тушоли, ареал распространения которой «простирается от Ингушетии через Закавказье и уходит своими корнями в древнюю Месопотамию и Анатолию», 321 а также генетическим родством с подобными ей древними культами Передней Азии и Ближнего Востока. Согласно исследователям клинописных текстов хурритского языка, образ богиньматерей «ассоциировался с кошачьими – чаще всего с львицей и пантерой (parza-na)». 322 Опираясь на указанный термин «parza» возможно понять, о каком чудовище идет речь в устойчивом ингушском выражении – «аз пIараз валлалца еттаргья хьона» – «я побью тебя до состояния пIараз», т.е. чудовища, описание которого на сегодняшний момент утеряно. В обоих вариантах прочитывается общие «пар / пIар / фар» и «за / аз», объединение которых указывает на амбивалентность существа, являющегося как носителем благодати, так и потенциальным злом соответственно, т.е. птицы-льва. Напомним, что в шумероаккадской мифологии вышеуказанный первообраз вершителя судеб, разрывающего когтями небо и превратившего человечество в глину, – Зу – был амбивалентным. Эта огромная птица-чудовище изображалась в виде орла с головой львицы, причем ее лапы стояли на двух гривастых львах. 323 Если принять во внимание выводы Туманова об этнолингвистической связи шумерского «zi» с нахским «“ци” (инг. цIий) со значением крови», 324 то становятся вполне объяснимыми некоторые ингушские топонимы и анимизмы. Так, в упомянутом ингушском нартском сказании «Нарты Майра и Болат» указывается, что склон, где были зарыты железные клюв и когти орла, «огромного как туча», и воздвигнут могильник-склеп, «в который положили Болата», его соратником нартом Майри, был назван Цай-пхеда (инг. цIай – божественное / святое / праздник + пхьеда – центр. – П.А.) – город мертвых в Мелхистах». 325 При этом божественная / священная гора, на которой расположен трон бога грома, молнии и войны Селы, имеет название ЦIай-лоам, ущелье носит название Цайское ущелье. Ингушские анимистические представления связаны и с «цол – вредными духами», которые бывают «только красного цвета» (т.е. цвета крови) и «только от них исходит жар». 326 Любопытно, что эти вредные духи принимают облик совы. Так, в ингушской легенде «Необычная сова» рассказывается, что однажды на крышу дома Бази ночью села большая птица, а когда она улетела, под утро, издох его бык. Когда же птица прилетела следующей ночью и села на крышу дома, Бази застрелил ее: «Покатилась она с крыши.
При свете огня Бази глянул и увидел красную сову величиной с собаку. Взял он ее за крыло, но тут же обжег руку… Они сказали, что это была не сова, а был “цолˮ – вредный дух в облике совы, потому что лишь он бывает красного цвета и только от него исходит жар». 327 Символично, что вредных цолаш, «которые подкрадывались к горе Цай-лоам», рубит огромным мечом Села. 328 Отметим присутствие в ингушском ономастиконе мужского имени Цол (инг. ЦIол), а также фамилия Цолоевых (инг. ЦIолой), являющихся производными от «цол». Таким образом, сохранившиеся характерные элементы первообраза – птицы – иллюстрируют не только значимость этого персонажа в ингушском мифотворчестве, но и его эволюцию. Первичным является образ белой огромной птицы – мудрой вещуньи, символа небесной сферы, рождающего жизнь на земле. Эта птица, явившаяся в земной мир прежде всех других существ, сама была олицетворением благодати начала времен, золотой эпохи еще не усложненной божествами и субъективными представлениями о добре и зле. Поэтому мудрость и знания древнеингушского образа белой птицы основаны на простой целесообразности. В связи с усложнением мифологической системы представлений птица становится духовной сущностью иного мира и приобретает амбивалентность: она становится буревестником, персонификацией ветра, грома и молнии, приобретает орлиные черты и синий окрас. При этом к функциям пророческой птицы и подателя благодати прибавляются роль хозяина источника мертвой и живой воды и способность осуществлять посредничество, т.е. возможность перемещаться в мирах. Отметим, что и амбивалентность и обладание этим источником, т.е. возможность даровать или лишать жизни, как, впрочем, и сам ингушский термин «орел» – («Аьрзи»), а также стоящие в одном синонимичном ряду понятия «зираки», «зехап» и др., в семантико-смысловом плане близки с шумерскими представлениями о «вершителе судеб» – мифической птице Зу. Такие же аналогии можно провести между мифическим древнеингушским образом «фаьра хьазильг» – «благодатной птичкой», дарующей урожайность земле и шумерской «малой пташкой», откладывающей яйца в ветвях мирового дерева. Эта связь прослеживается не только на смысловом уровне – благодатность / плодородие, но и на анатомо-физиологическом – малые размеры. Указанные характеристики отличают и упоминаемую в ингушских мифах и нартских сказаниях «Тушол-котам» – курицу богини плодородия Тушоли. Считаем, что образы «фаьра хьазильг» и «Тушол-куотам» следует рассматривать в едином смысловом контексте. Причем «фаьра хьазильг» является
отправным образом, который, приобретая конкретные черты, стал ассоциироваться с удодом и получил красочный эпитет курицы богини Тушоли. Основанием такому заключению послужил не только аналог «благодатной птички» с шумерской «малой пташкой», но и обстоятельство, что птица удод фигурирует в мифах и нартском эпосе ингушей не самостоятельно. Если благодатная птичка выступает посланницей абстрактного (безымянного) Бога, то удод является атрибутом конкретной богини. Прочтение образа «курица Тушоли» возможно не только в связи сущностью богини, дарующей плодородие, как объекта сопутствующего / порождающего жизнь (проще говоря, как курицы, несущей яйца), но и в контексте материнской, родительской заботы / руководства, следовательно, управления и власти.
Subscribe

  • ПИТаНИЕ

    ПЕЙ-ЕШ-СОСИ-УЖИН-ВЕЧЕР-ОБЕД-ХРАНИ-ХЛЕБ-МУКА РУССКОЕ ПИТЬ=ЕСТЬ Ингуш.язык баа: биа, буъ, биаьб, баар,биар,буар| кушать |в классе «б»| Ингуш.язык…

  • ЛОРИЙ ДАРБАНЧЕ

    Народная медицина ингушей представляет собой неотъемлемую часть этнической культуры и основана на многовековом народном опыте. На протяжении…

  • БАРСУК

    Из тюркск.; ср. казахск., балкарск., карач. borsuk, тат. bursyk, barsyk, чагат. bursuk Ингуш.язык борцакх: барсук борцакха: барсучий борцакхий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments