Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

РОДЫ ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 3


РОДЫ ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 3

Интересно, что во время беременности женщины в определенной степени табуировалось и поведение мужа. В случае нарушения запрета, ребенок рождался физически недоразвитым. Желательно было, чтобы во время беременности жены муж не ходил на охоту. Если все же в этот период он охотился, то дома его не называли по имени и вообще делали вид, что не знают, куда он пошел. 1321 Широко практиковалось не только любовное гадание с помощью «зеркала (кюсгäхажиу), каменьями (пальтасар) и посредством платка (дольдустер)», 1322 но и по определению пола будущего ребенка. Самым распространенным явлением, которое практикуется и в настоящее время, было определение пола ребенка визуально: по форме живота или по внешнему виду женщины. Например, «если у беременной женщины заметно выдавалась правая сторона живота или сама она ощущала плод ближе к правой стороне, либо сидя часто выставляла правую ногу и, идя на зов, делала шаг правой ногой и глядела вправо – это предвещало рождение сына. Левая ориентация расценивалась в аналогичных случаях как предвестница рождения дочери». 1324 1323 Здесь наблюдается универсальный вариант пространственного разграничения женского и мужского. «Мужское связывается с правой стороной и верхом. Женское – с левой стороной и низом». Мягкий, острый, приподнятый вверх живот обозначал рождение девочки, соответственно, твердый, круглый и опущенный вниз – мальчика. Если будущая мать чувствовала шевеление и стуки ребенка в правую сторону, то родится мальчик, в левую – девочка. Если женщина подурнела на лицо, считали, что родится мальчик, если похорошела – девочка. 1325 Если болит поясница, то говорили, что будет мальчик. Если болит живот, считали что будет девочка. Можно было по увиденному сну угадать пол будущего ребенка. Если беременной женщине приснятся во сне женские вещи, то будет девочка, а если мужские вещи приснятся – то будет мальчик. Есть женщины, которые и сейчас определяют пол будущего ребенка подобным образом. 1326 «Видеть во сне яйцо, иглы, наперсток, синего голубя, золотые украшения – к девочке. А увидеть газыри, черкеску, змею, белого голубя, оружие, нож – к рождению
мальчика». 1327 Отметим, что обоснование таких трактовок очень простое: перечисленные предметы можно разделить на функционально относящиеся к женщине (иглы, наперсток и др., в том числе яйцо − символ плодородия, рождения жизни), и к мужчине (оружие, нож и т.д.). Применительно к «синему» и «белому» голубю главным акцентом является цвет. Свет ассоциировался с активной деятельностью, солнечной мужской ипостасью (белый голубь), а мрак ночи – с холодом, таинственностью водной женской стихии (синий голубь). Важным, можно сказать основополагающим, в жизни ингушского общества было представление об огромной охранительной силе огня. Символическое значение культа огня и сопутствующих ему элементов насквозь пронизывает традиционную культуру ингушей. Очаг, и особенно надочажная цепь, являясь вещественным символом родовой связи, считался священным. Отпуская сына в чужие края, мать заставляла его подержаться за цепь, в этот момент произносились клятвы. Огонь, цепь, котел, очаг, как и зола, сажа на потолке и уголь, считались священными. Нельзя было выносить из дома угольки или огонь просящему, так как считалось, что тем самым выносится счастье и благодать семейного очага. Излишки накопленной золы можно было выбросить, обязательно принеся обратно в очаг ее щепотку. Можно с уверенностью констатировать связь запретов с магическими представлениями о домашнем очаге, о семье, как месте обитания благополучия и счастья. По поверьям, вместе с отданными предметами или с чем-либо выброшенным на улицу из дома может уйти и благополучие и благодать. Д.К. Зеленин отмечает, что у многих народов мира запрет на вынос сора из дома, одалживание огня, предметов домашнего обихода и т.д. связаны с народным представлением о магическом круге счастья семьи и боязнью разорвать этот круг, в случае нарушения запретов. 1328 В свете раскрываемого вопроса следует представить существовавшее в ингушской среде гадание на огне как одно из древних культовых явлений. Чтобы узнать, кого родит беременная женщина, на угольки бросали бараний пузырь («ахкарг»). Если последний разрывался сразу, то это предвещало рождение мальчика, если же жидкость вытекала медленно, то должна была родиться девочка. 1329 К числу архаичных способов определения будущего, в том числе и пола еще не рожденного ребенка, можно отнести и гадание на бараньей лопатке (инг. пхандар чу хьежар). Такого рода гадание бытовало у многих народов Кавказа. «Для этого, мужчины во главе со старшими дома, брали лопатку зарезанного (и сваренного. – П.А.) барана или козла, рассматривали ее на свет и по цвету, степени окостенения и по надлопаточному бугру “судили” о поле будущего ребенка», при этом для точности результата «лопатку не скоблили ножом и не обгрызали зубами, кость очищали только ногтями». 1330 Отметим, что иногда отделяли мясо от кости «руками» и гадали только на «левой лопатке», 1331 т.е. женской / нечистой и связанной с потусторонней силой, тем самым дающей возможность увидеть будущее. При этом запрет на прикосновение к кости металлических ножей или зубов, которые могли привести к потере или неточности «информации», возможно, связан с восприятием их, как предметов-медиаторов, ритуальных предметов, аккумулирующих негативную силу.
Роды и магические действия по принятию родов Покровительницей плодородия и чадородия ингуши называли богиню Тушол, почитание и отправление культа которой в районах Ингушетии сохранялось вплоть до начала XX века. Во времена языческих верований ингуши ходили на поклонение в святилище к женскому божеству Тушол, поклонялись фаллическому камню «кобыл кхера» (досл.: «принимающий камень») и другим крупным чтимым камням. Праздник в честь богини Тушол (инг. Тушол цIей) приходился на последнее воскресенье одноименного месяца (его начало совпадало с весенним равноденствием). 1332 В Хамхимском обществе его проводили в святилище Тушол. Заранее готовились к обрядовой трапезе, в которой, наряду с мясом, большое место занимали изделия из злаковых культур. С вечера в святилище приходили женщины и девушки и обращались к жрецу с просьбой погадать о будущем лете. Женщины молили Тушол о даровании детей и здоровье родившихся, о ниспослании дождя, солнца, обильного урожая. Утром к святилищу собирались остальные сельчане, начиналась обильная трапеза, сопровождавшаяся песнями, танцами. 1333 Праздник «Тушол цIей» считается «женским праздником, и к этому празднику девушки ждали себе женихов». 1334 Отметим, что ингушские женщины просили благоприятного исхода родов и рождения детей не только у богини Тушол. Практиковалось посещение священных мест (рощи, деревья), камней (как правило «синих»), водных источников и т.д., куда приходили с дарами и угощением, чтобы задобрить духов. Так, в Акинском обществе известно святилище возле селения Галанчодж, посвященное богу Мизр. «По преданию, оно построено лет 400–500 тому назад. Ипполитов говорит, что здание служило церковью и даже монастырем для чеченцев, ингушей, тушин и т.д.» 1335 На следы культуры, бывшей на этом месте, указывает искусственно созданная роща у озера. Эта роща и теперь еще считается неприкосновенной и никто не смеет рубить ее. 1336 Отмечая, что основным ареалом распространения священных рощ была Осетия, Б.К. Далгат пишет, что «все-так чужды чеченской (ингушской. – П.А.) мифологии». 1337 В мифе «Сямпай-Цуоге» говорится о священных соснах, растущих «повыше аула Джерах». Когда местный житель решил срубить одну из них, он «тут же ослеп. Тогда люди воздвигли там батку. 1338 Некогда в ней находился красивый маленький олень, сделанный из меди». 1339 «Почитание рощ и деревьев, – писал Е.М. Шиллинг, − выражалось в целом ряде культовых действий: выбирали большие деревья, под ними ставили жертвенники, на ветви вешали приношения – рога оленей, туров, тряпочки и лоскутки и др., устраивали празднества, так называемые Хыр-Ерды». 1340 В числе таких сакральных объектов можно назвать священные горы, Мятлоам, Цей-лоам, Жер-Лоам и т.д. Как уже выше отмечалось, моменты обрядового перехода, в том числе связанные с беременностью женщины и родами, считались нечистыми, сакральными. Этим обусловлены действия в этот период: старались не афишировать ситуацию, даже в момент начала родов, пытались ограничить круг присутствующих в доме людей, будь то даже самые близкие родственники. Непосредственно момент наступления родов был сопряжен целым рядом примет и магических способов родовспоможения. Чтобы принять роды, приглашали соседку или близкую родственницу, имеющую много здоровых детей, но чаще всего функции повитухи выполняли женщины, владеющие знахарским искусством (инг. бер хьалэца кхалсаг – повитуха). Если повитуха часто принимала мальчиков, она считалась приносящей в дом удачу и счастье. Такие женщины были известны во всех ингушских обществах. Семья, где находилась беременная женщина, стремилась пригласить наиболее опытную повитуху. С ней заранее вели тайные разговоры, давая понять о намерении пригласить ее, при этом боясь сделать эти переговоры достоянием всех. Как только начинались схватки, роженицу переводили в отдельное помещение. Для ослабления болевых ощущений и ускорения родов использовали различные способы, сочетающие механические и магические действия. Так, например, делали роженице массаж поясницы (растирая маслом, накладывая разогретый кусок войлока или шерсти), предлагали принять коленно-локтевое положение или позу стоя «на коленях, опираясь руками о плечи одной из присутствующих женщин, которая садилась впереди роженицы», «повитуха взваливала роженицу себе на спину и носила ее, время от времени встряхивая, заставляя тянуться», либо перекатывали беременную из стороны в сторону на одеяле.
Такой же способ упоминается в книге Ф.И. Кудусовой «Семья и семейный быт ингушей»: «Если женщина долго страдала, помощницы брались за оба конца ковра и катали ее до изнеможения». 1343 1342 «Роженица должна была держать веревку, прикрепленную к середине потолка, и ходить кругом по комнате, поддерживаемая двумя женщинами. Затем ее укладывали на самотканый ковер “истанг”, застеленный материей, и руками выталкивали ребенка». К магическим действиям, применявшимся при подготовке к родам, можно отнести совершаемые по аналогии – «подобное от подобного» 1344 либо с целью перенести возможный негативный результат на другой объект: корова, коза, мышка и т.д. Так, ярким примером переноса является следующий: «Чтобы обеспечить себе более легкие роды, беременная женщина, услышав кудахтанье курицы, могла произнести: “Как тебе легко снестись, так и мне, чтобы было легко родитьˮ». 1345 Если хочешь, чтобы роды прошли нормально и начались вовремя, то надо беременной из своего передника покормить лошадь очищенной от шелухи кукурузой. 1346 Другой вариант родовспоможения связан с обрядовым хождением к воде, когда родильницу повитуха ведет к речке и в качестве дара бросает в реку яйцо. Интересное свидетельство об окуривании как варианте родовспоможения приводит З.И. Хасбулатова: «Чеченцы в комнате в углах жгут рыбью кость, дым которой, по их мнению, помогает». 1347 В данном случае хождение к воде и окуривание дымом рыбьей кости носят не случайный характер. Как мы отмечали выше, водное пространство ассоциировалось с богиней-матерью. В мифоэпической традиции вода ассоциировалась с «материнским лоном и чревом, а также оплодотворяемым яйцом». 1348 Современное бытие чеченцев и ингушей иллюстрирует предпочтение мясных продуктов, нежели морских, в частности рыбы (и это несмотря на то, что в Ассе и Тереке можно выловить превосходную форель), поэтому логичнее было бы использовать в ритуале кости барана или быка. В этом ряду стоит и устойчивое старинное ингушское выражение, являющееся критерием женской красоты: «Чкъаьра мо хоза я» и «Чкъаьра мо хоза дегI долаш я
Красива, как рыба» и «Как рыба с красивой фигурой». Сегодня, глядя на рыбу, вряд ли кто-то рискнет сравнить ее красоту с красотой женщины, однако это сравнение имеет древнейший подтекст: «в религиях народов различных континентов можно найти некое начало, в образе рыбы / змея, 1349 обитавшем в первичном океане». 1350 У ингушей бытует убеждение, что «лягушка очищает воду… имя ее упоминается в клятвах». 1351 Ингушская богиня Хи-нана «иногда представлялась в облике лягушки. Было поверье: кто убьет лягушку, у того падет корова и пр.» 1352 Ингуши и сегодня говорят: «Пхьид е мегац» − «Лягушку нельзя убивать». Приписываемыми змее магическими целебными свойствами объяснялись такие действия, как протирание руками змеиной шкуры. «Человек, стремившийся стать хорошим лекарем, раньше весною, в первую среду после новолуния, брал в руки змеиную шкуру и тер ее в ладонях. При этом он приговаривал: “Великий Дяла, пусть мои руки будут целебными”. Все это повторялось дважды в последующие две пятницы. Все народные врачеватели проводили такой обряд ежегодно». 1353
У ингушей издревле было поверье: если кто-то найдет особую змею, то Дяла его наградит даром врачевания. Однажды Баишк, сын Бузурта из рода Мохлой, когда шел по горам, увидел такую змею. Когда он схватил ее, одновременно с ним ее схватил другой человек. Каждый из них начал тянуть змею к себе, и от этого они разорвали ее на две части. После этого каждый проглотил свою часть. Тот человек сразу отрыгнул. В эту же секунду Баишк проглотил и эту часть. С тех пор Дяла наградил Баишка даром врачевания. Этот дар у них длился три поколения – от Баишка к его сыну Бурсагу, затем от Бурсага к его сыну Бунхо. И сегодня из их потомства некоторые имеют дар врачевания. 1354
Subscribe

  • ПИТаНИЕ

    ПЕЙ-ЕШ-СОСИ-УЖИН-ВЕЧЕР-ОБЕД-ХРАНИ-ХЛЕБ-МУКА РУССКОЕ ПИТЬ=ЕСТЬ Ингуш.язык баа: биа, буъ, биаьб, баар,биар,буар| кушать |в классе «б»| Ингуш.язык…

  • ЛОРИЙ ДАРБАНЧЕ

    Народная медицина ингушей представляет собой неотъемлемую часть этнической культуры и основана на многовековом народном опыте. На протяжении…

  • БАРСУК

    Из тюркск.; ср. казахск., балкарск., карач. borsuk, тат. bursyk, barsyk, чагат. bursuk Ингуш.язык борцакх: барсук борцакха: барсучий борцакхий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments