Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

РОДЫ У ИНГУШЕЙ


ЧАСТЬ 2 РОДЫ У ИНГУШЕЙ

Сакральность образа волка, в контексте его социальной значимости в жизни кавказских народов, в том числе ингушей, анализируется в работах Ю.Ю. Карпова и Х. Бакаева. «Нет в природе ни одного другого животного, кроме волка, – пишет Х. Бакаев, − к названию которого чеченцы добавляли бы ставшее суффиксом древнейшее слово “лой”, означающее буквально “люди”». 1285 Действительно, как в чеченском, так и в ингушском языках в словообразовании понятия «волки» (инг. ед.ч. борз – волк; мн.ч. берзлой/бертий – волки), применяемого только к одному представителю из животного мира – волкам и только во множественном числе, включен суффикс, который используется в ингушском языке только в отношении людей, как, например: «селий» (дагестанцы), «нохчий» (чеченцы), «Iандий» (андийцы), «мохлой» (представители одноименного рода), «гIулой» (представители одноименного рода) и др. У древних хеттов царь Хаттусили (или Хетесера; XVIII в. до н.э.), обращаясь к собранию – панкусу, призывает своих воинов-подданных «быть единым целым», как «волчья стая». 1286 Ю.Ю. Карпов, анализируя мужские союзы в социокультурной традиции горцев Кавказа, связывает культ волка с «функциями покровителя мира мужчин со всеми подразумеваемыми и сопутствующими представлениями, отразившимися в обрядовой сфере». 1287 Члены мужских объединений горцев практиковали ритуальное облачение в волчьи маски «перевоплощаясь в волков, воинов-псов». 1288 В этом же ряду со сведениями о плясках «волчьих людей» в хеттских царских ритуалах стоят изображения ритуальной процессии в волчьих шкурах на кубке эпохи бронзы из Триалети (Южная Грузия). Возникшая на основе куро-аракской культуры так называемая триалетская, исследование которой началось в 1936 г., ознаменовалась выдающимися открытиями, по-новому осветившими древнейшее прошлое Закавказья. 1289 «Триалетские племена в эпоху “цветущей порыˮ больших курганов широко расселились в Центральном и Юго-Восточном Закавказье. Они занимали всю Восточную Грузию и прилегающие к ней с юга области Ширак, Ташир-Дзорагет и охватывали почти всю Араратскую долину, определенные районы Восточной Анатолии и достигали Кар
области». 1290 Выделяя такие локальные варианты триалетской культуры, как памятники Араратской долины, Месхети, севан-узерликская культура, 1291 авторы «Очерков истории Грузии» отмечают невозможность «с полной ясностью судить ни о хозяйственной деятельности племен-носителей триалетской культуры» 1292, ни о том, где именно и в 1293 ни собственно определения причин ее каких условиях протекала жизнь этих племен, упадка во второй половине II тыс. до н.э. Применительно к археологическим ценностям из больших Триалетских курганов: два серебряных сосуда – ведерко и кубок, – несомненно, указывают на высокий уровень техники художественной обработки металла. «Наибольший интерес представляет кубок цилиндрической формы на высокой ножке, также изготовленный из цельной серебряной пластинки; он украшен двумя фризами сложной композиции, выполненной низким рельефом. На нижнем фризе изображены следующие друг за другом в один ряд девять оленей – самцов и самок. На верхнем фризе представлена ритуальная сцена – процессия из двадцати трех одинаковых мужских фигур, следующих друг за другом, с кубками в руках. В центре композиции изображена такая же мужская фигура, сидящая на троне, перед высоким алтарем на трех ножках, за спиной которого находится священное дерево – “древо жизни”» 1294 В разгадке сюжета некоторые видят изображение ритуального пиршества в честь божества плодородия 1295 или торжественную мистерию жрецов, также связанную с культом божества плодородия. 1296 Исходя из этнографических данных, было высказано мнение, что антропоморфные фигуры этой сцены представляют собой родовые божества, собравшиеся перед центральной сидящей фигурой – главным племенным божеством. 1297 Для нас представляет интерес определение связей изображения (со строгой ритмичностью изображений церемониала, черт костюма, манеры изображения фигур с звероподобными лицами и т. д.) на серебряном кубке «с древнейшим искусством хеттскомалоазийского мира». 1298 Образ воина-волка связан с представлениями об оборотничестве, имевшем обрядовой основой ритуал наряжения в волчью шкуру. Понятие оборотничества, именуемое ликантропией, появилось от имени аккадского царя Ликаона, превращенного богами в волка за свою жестокость. 1299 «У северокавказских народов сохранилась вера в оборотней-людей, способных превращаться в волков: вайнахи называли их “елбыс”, адыги “удды”, карачаевцы и балкарцы “обур”. Считалось, что оборотнем мог стать человек, нарушивший общественные и религиозные нормы». 1300 Сакральное значение культа волка исследователями определяется значимее, нежели медведя, в силу объединения в образе волка, «как биологической, так и социальной сфер: волк – символ единства всего племени, как особый социальный статус. 1301 «В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени… предок – вождь племени, выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка». 1302 Культ волка символизирует обладание неким сверхзнанием, силой, удалью, позволяющим управлять. Недаром в нартском эпосе он выступает как родоначальник нартов. 1303 В ингушской фольклорной традиции образу молодца, удальца (инг. кIанта) сопутствуют эпитеты «волку подобный» (инг. борз мо), «рожденный в ночь, когда щенилась волчица» (инг. берза кIаза яьча бус ваьв), а сам волк считается священным зверем. Не случайно именем Берза Дога (инг. Берз Дог – волчье сердце) нарекается в нартском сказании «Как побелили черного вампала Неге» мальчик, у которого «под мышкой было солнце, из одного пальца текла вода, из другого – молоко, из третьего – масло, из четвертого – мед». 1304 «Он храбр, как волк», − говорят ингуши. Некоторые ингушские фамилии происходят от наименования волка: например, Борзовы, Борзиевы. Наречение новорожденного именем Борз является распространенным явлением в Ингушетии.
Волк, волчья стая олицетворяли единство и всеведение. О силе и значимости культа волка говорится в ингушском мифе, повествующем о том, как произошли солнце, луна и звезды. Он рассказывает о кузнеце, превратившемся в Солнце, «от удара волчьего (курсив мой. – П.А.) молота» которого «сверкали молнии и весь мир содрогался от грома», а «зажженный в его кузнице огонь, освещал весь мир». 1305 «Связь волка с Загробным миром хорошо прослеживается, так бог Загробного мира у этрусков Аита носил на голове скальп волка… Волкам вообще присуща функция посредника между “этим” и “тем” светом, между людьми и силами иного мира… Нападение волка на скотину считалось выполнением божьей воли и расценивалось как наказание». 1306 В традициях ингушей сохранились пережитки почитания волка, причем сверхъестественными свойствами наделялось не только само животное, но и его зубы, когти, шерсть. Когда обнаруживалась кража, потерпевший всенародно объявлял: «Я сожгу волчью жилу!» Грабитель сознавался в своей краже, так как в народе считалось, что при сожжении жилы, подобно тому как она сжимается, тело грабителя также согнется. 1307 1308 Защищали от всего плохого волчьи зубы и когти. Их надо было носить с собой, обычно на шее. Иногда подвешивали ребенку на шею когти орла, чтобы оберегать ребенка и чтобы не было сглаза. Анализ изображения оленя на поясных бляхах кобанской культуры позволили Б.А. Рыбакову говорить не только о небесной сущности оленя, но и о связи образа оленя с идеей плодородия. 1309 У саков и скифов «олень… был символом и плодородия, ассоциировался с древом жизни и тем самым с культом богини-матери». 1310 Ингуши почитали конские черепа и оленьи рога. Прикрепленные над дверями, крышей домов или в центре села, они, по народным представлениям, служили оберегом от злых духов и символом счастья и плодородия. Изображение оленьих рогов было излюбленным элементом ингушского народного орнамента. 1311 . Считалось, что мясо оленя способствует долгой красоте и здоровью. В пережиточных обычаях, относящихся к культу дикого барана, обнаруживается ряд черт, которые можно объяснить особенностями архаических представлений о животном, как о тотеме. После превращения барана в домашнее животное и образования хозяйственного уклада, основанного на земледелии и разведении скота, древняя традиция наделять барана особыми благодатными свойствами получила иное идеологическое содержание. Реальной земной основой культа барана стало его большое хозяйственное значение. При этом символика образа барана частично определялась и древними воззрениями, сложившимися в эпоху, когда это животное было еще диким. Дикий баран (или козел – напомним, что этнографические материалы свидетельствуют о том, что с диким бараном и козлом соединены одинаковые поверья), вместе с оленем и конем, был символически связан с небесной сферой. Так, в ингушском фольклоре богиня Сата (покровительница девушек) – дочь грома Селы, идя на свидание, несет охапку соломы на брачное ложе 1314 и печет хлеб на трех угольках – звездах. Этимология «сати-божальг» − ингушского названия треугольника, составленного из звезд, предельно ясна: «Сати» (Сата) – имя богини, «божальг» (инг. бож) – козел. Таким образом, «Сати-божальг» означает оплодотворенная Сата. 1315 О связи барана с аграрными культами свидетельствуют такие поверья: изображение головы животного на светильниках символически объединяло благодать, приносимую бараном и огнем. В святилище именно бесплодные женщины приносили глиняные фигурки барана или отдельные его части. 1316 Таким образом, в нартском эпосе также широко представлен образ козла / барана, являющегося тотемом нахских племен и олицетворяющим жизненную силу плодородия. Интересно в этом смысле вышеприводимое сказание о богатыре-богоборце Курко (инг. Куркъа), в котором речь идет о периоде, когда дома, трость и трон строились из тростника, а баран (производитель − «ка», как, например, в легенде об аргонавтах) считался символом всякого блага. 1317 Нами представлен лишь фрагментарный анализ основных культов, тотемных животных и представлений, характерный для ингушской народной традиции Несомненно, что символическое значение каждого из представленных объектов может стать предметом отдельного исследования. Так же не вызывает сомнений и то, что традиционные ритуалы, обряды, обычаи и запреты, сохранившиеся в ингушской среде, содержат рудименты архетипических представлений древних нахов. В разных семейно-родственных группах ограничения (инг. мегац) накладывались на разные виды домашних работ в определенные дни. Но наиболее часто фигурируют запреты на любую обработку шерсти, шитье, уборку дома, стирку, обмазку стен, расчесывание волос, выметание сора на улицу, вынос золы из дома, одалживание соседям и др. Отметим, что женщина, выйдя замуж, должна была придерживаться запретных дней семьи мужа, утрачивая при этом запретные дни материнской семьи. Долгое бытование ограничений на труд в день фамильного запретного дня, табуирование ряда действий свидетельствуют, что эти дни у ингушей некогда считались праздничными. Косвенным тому подтверждением служит то, что в такие дни члены ингушской семьи одевались наряднее обычного. Фамильные предания о событиях, послуживших исходными для установления почитаемого дня (инг. лерхIаме ди), передавались из поколения в поколение, порой приобретая фантастический характер. Почитаемый день, по одним сведениям, соблюдали только замужние и женатые члены кровнородственной группы, по другим – все домочадцы вплоть до детей. Анализ полевого материала свидетельствует, что превалирующими в соблюдении запретного дня все же являлись женщины. Однако некогда и мужская часть кровнородственной группы должна была соблюдать запретные дни, касающиеся производственной сферы. Так, Чах Ахриев сообщает: «Часто во время полевых работ, вы увидите несколько ингушей, стоящих недалеко от аула кучкой; спросите их, почему они не работают? Они ответят Вам, что празднуют или, как они выражаются, “держат этот день”», 1318 (инг. ди лаьцад оаха – мы держим день). Говоря о запретных днях, можно привести еще один пример, зафиксированный Б. Далгатом. В ингушском мифе «День быков» повествуется об устройстве мира: «Чтобы укрепить шатавшуюся туда-сюда Землю, бог образовал еще каменные горы. Эти горы с Землей держатся на рогах быка, а бык привязан к столбу». 1319 При этом быки готовы были исполнять эту работу при условии, что люди не будут их «запрягать по вторникам на работы». Ч. Ахриев отмечал, что во вторник ингуши не работали, называя его «днем быков». И.А. Дакхильгов определяет, что истоки мифа кроются в омонимии слова «шинар», которое означает «вторник» и словосочетания «двухгодовалая скотинка». 1320 Интересно, что во время беременности женщины в определенной степени табуировалось и поведение мужа. В случае нарушения запрета, ребенок рождался физически недоразвитым. Желательно было, чтобы во время беременности жены муж не ходил на охоту. Если все же в этот период он охотился, то дома его не называли по имени и вообще делали вид, что не знают, куда он пошел. 1321 Широко практиковалось не только любовное гадание с помощью «зеркала (кюсгäхажиу), каменьями (пальтасар) и посредством платка (дольдустер)», 1322 но и по определению пола будущего ребенка. Самым распространенным явлением, которое практикуется и в настоящее время, было определение пола ребенка визуально: по форме живота или по внешнему виду женщины. Например, «если у беременной женщины заметно выдавалась правая сторона живота или сама она ощущала плод ближе к правой стороне, либо сидя часто выставляла правую ногу и, идя на зов, делала шаг правой ногой и глядела вправо – это предвещало рождение сына. Левая ориентация расценивалась в аналогичных случаях как предвестница рождения дочери». 1324 1323 Здесь наблюдается универсальный вариант пространственного разграничения женского и мужского. «Мужское связывается с правой стороной и верхом. Женское – с левой стороной и низом». Мягкий, острый, приподнятый вверх живот обозначал рождение девочки, соответственно, твердый, круглый и опущенный вниз – мальчика. Если будущая мать чувствовала шевеление и стуки ребенка в правую сторону, то родится мальчик, в левую – девочка. Если женщина подурнела на лицо, считали, что родится мальчик, если похорошела – девочка. 1325 Если болит поясница, то говорили, что будет мальчик. Если болит живот, считали что будет девочка. Можно было по увиденному сну угадать пол будущего ребенка. Если беременной женщине приснятся во сне женские вещи, то будет девочка, а если мужские вещи приснятся – то будет мальчик. Есть женщины, которые и сейчас определяют пол будущего ребенка подобным
Subscribe

  • ОДЕЖДА ИНГУШЕЙ И ЧЕЧЕНЦЕВ

    Одежда Барзакъ ‘верхняя одежда’. Вайнахское: ингуш.яз барзкъа. Происхождение не ясно. С равной долей вероятности может быть образовано от основы…

  • ОСЕТИНСКИЙ ЯЗЫК

    Осетинский язык абрек абырг/ ингушский язык абарьг "абрек" Осетинский язык бабушка нана / ингушский язык нани "бабушка" нан,…

  • Ингушские звери

    Ингушские звери с ингушского языка образованные: Iувдарг (ба) — удав./ с ингуш. увда "давить" Iимаьшк-цIиймерг (да) — летучая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments