Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

СОЦИАЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ И РЕБЕНКА У ИНГУШЕЙ часть 1


СОЦИАЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ И РЕБЕНКА У ИНГУШЕЙ часть 1

Социализация новорожденного происходила посредством обрядов включения ребенка в окультуренный мир живых, в общество: укладывание в люльку, имянаречение, первая стрижка волос и ногтей, появление первого зуба и др. Симметрично социализации ребенка происходила и социализация матери, означавшая постепенное включение матери в семью, женское сообщество, общество в целом. Обмывание ребенка / роженицы проводилось не только как очищение в медицинском смысле, но и очищение с мировоззренческой, философской точки зрения. На особую значимость этой процедуры наводят особые указания – такие, как выливание воды после обмывания на границе своего и чужого пространства. Аналогичные меры принимались к воде, оставшейся после обмывания невесты и покойника. Первым купанием ребенка занималась повитуха. В воду для купания добавлялись несколько капель молока матери («чтобы избавить ребенка от сглаза»), иногда золотые или медные изделия («чтобы будущее ребенка было благополучным и богатым»), либо клали в воду куски древесного угля (в качестве оберега); до истечения 40 дней при купании младенца в воду добавляли ложку меда, чтобы он рос здоровым и добрым, 1361 или использовали какие-либо символические предметы. Во время первого купания повитуха обязательно гладила ножки, ручки, тело ребенка, при этом уделяя особое внимание формированию головы. Если головка новорожденного оказывалась неправильной формы, то ее выравнивали с помощью массажа, ношения специальных дощечек, как правило, этим занимались специалистыкостоправы. Такая практика «правления» характерная и для других народов. 1362 Примечателен тот факт, что у ребенка до трехлетнего возраста по утрам и вечерам «мать или бабушка специально прямили пальцы рук и ног (равно и нос), массируя их иногда так сильно, что ребенок порой плакал от боли». 1363 Таким образом, в ходе социализации новорожденного совершали действия позволявшие, как верно подметил А.К. Байбурин, конструировать из обезличенного материала – человека. 1364 «Вайнахи (ингуши и чеченцы. – П.А.), – отмечает один из дореволюционных врачей, – в первые три дня завертывали новорожденного, только в пеленки из ношеного платья». 1365 Одевание новорожденного (в «ношеные» пеленки) и ранжирование времени – три дня – символично и еще раз подтверждает идею четкой взаимосвязи в архетипическом мировоззрении ингушей жизненных циклов – рождения, свадьбы и смерти. Одевание ребенка в ношеное (отцом либо – реже – матерью, дедушкой или бабушкой) несло в себе защитную функцию, в силу освоенности одежды, приобщенности ее к родному пространству. Аналогичного свойства представления распространены у многих народов. 1366 Наряду с положительной психологической семантикой ношеной одежды (связанной с мнением о том, что новорожденный будет спокойным, любимым, а также предвещавшей ему будущее долголетие), усматриваются и другие защитные свойства. Так, защита обеспечивалась «любыми выделениями из человеческого организма (кровь, слюна, пот, запах и т.д.), которые считаются средоточием и символом жизни, субстанцией жизненной силы, обиталищем души». 1367 Таким образом, одевание ребенка было направлено на приобщение его к пространству культуры – это следующий важный акт социализации новорожденного к семейно-родственному коллективу. Затем ребенка натирали коровьим маслом и одевали в распашонку, сшитую из рубахи отца или из разноцветных ситцевых лоскутков. «Лоскутки сшивались между собой наружными, накладными швами (в виде заплаток). Разноцветные лоскутки использовались для распашонок, чтобы сохранить ребенка от сглаза и разных болезней». 1368«Роженица должна была купаться в течение трех дней, чтобы “смыть с себя грех”. Трое суток ее с этой целью кормили кашей из пшеничной муки». 1369 При последующих купаниях, как ребенка, так и матери в воду обязательно клали сильно пахнущие травы – чабрец (инг. кондар) и горную мяту (инг. Iаждаьрибуц). По народным представлениям, их запахи отгоняют всякую нечисть. Отметим, что ранжирование времени в обмывании и приеме ритуальной пищи молодой матери опять-таки носит символический характер и сходно с похоронным обрядом. Так, например, три дня проходят прощальные церемонии по умершему, сопровождающиеся приемом ритуальной пищи, а также обмыванием как покойника, так и комнаты, где лежало тело. В этом же ряду, символически связывающем рождение со смертью, находятся действия по отправлению детского места «назад», так же как и «нечистой» воды. «Захоронение необходимо для того, чтобы обеспечить новое рождение, сохранить отношения непрерывного обмена между предками и потомками, нелюдьми и людьми, жизнью и смертью». 1370 В момент рождения ребенка, по его положению и виду, некоторые повитухи могли предугадывать его будущую судьбу.
Если ребенок рождался лицом вниз, то это предвещало скорую смерть. При рождении с волосами – ребенок будет счастлив». 1371 «Моя мама вспоминала всегда добрым словом женщину, что принимала у нее роды. Это было в Казахстане. Было голодно, и многие дети просто не проживали даже нескольких дней. Женщину звали Маддан. Фамилию ее мама точно не запомнила, но, может быть, из Торшхоевых. Эта женщина могла узнавать, сколько ребенок проживет. Она читала это по рубчикам на ногах, которые видела только она. По окончании родовых мероприятий повитуху угощали и одаривали подарками соответственно тому, родился ли мальчик или девочка. «Мальчик, как мужчина и продолжатель рода, считался более желательным, нежели девочка». 1374 Исполнение повитухой своих обязанностей было ответственным и добросовестным. Это был не только профессиональный, но и моральный долг. С другой стороны, отказ или несвоевременная помощь роженице считались большим грехом, более того, по убеждениям ингушей, могла последовать божья кара за халатность и формальное выполнение обрядовых действий. Повитухи были убеждены в том, что именно благодаря их участию в родах появление ребенка происходило без осложнений. Хорошую новость сообщали сначала отцу и всем домашним, а дети, рассказавшие первыми эту новость близким родственникам и соседям, получали от последних подарок (инг. кхаъ). В культуре ингушей существует пословица: «Кхаъ баьккхачоа − кхаъ боагIа» − «Сообщившему хорошую новость – положен подарок». Отметим, что ингуши используют одинаковый термин для понятия «хорошая новость» и «подарок».
Обряд укладывания новорожденного в люльку организовывала свекровь или повитуха. Ритуальное действо непосредственного укладывания выполняла многодетная мать, имеющая здоровых детей, либо исполнителем становилась перворожденные девушка или юноша, имеющие живых родителей. Детские принадлежности для ребенка готовились женской половиной материнской стороны роженицы – ее матерью, сестрой, тетей и т.д. Сам обряд укладывания в люльку совершался на 7-й или 14-й день (в случае рождения слабого ребенка) после рождения ребенка, как правило, в четверг или в понедельник. О. Павлова в своей статье «Самый первый дом» утверждает, что «ингуши проводили этот ритуал на третий, четвертый день». 1375 Однако такая информация не нашла подтверждения. Кроме этого, отметим, что кости младенца, как минимум в первую неделю, слишком хрупки, чтобы их можно было перехватывать матерчатыми свивальниками. В этот день свекровью приглашались в дом женщины фамилии (тейпа) Главным героем торжества, конечно, был новорожденный, которому все преподносили дары. В семье ингуша «появление на свет ребенка мужского пола бывает выдающимся событием… ингуш охотно режет барана (иногда два. – П.А.) и угощает своих родственников и знакомых, пришедших на праздник (поздравить его). Эти последние на радостях в честь появления на свет мальчика в свою очередь также дарят счастливому отцу, кто может, барана, корову... Женщины приносят роженице в дар какую-нибудь изготовленную пищу, кур, яйца, масло и др.» 1377 Чаще всего подарком для ребенка была детская одежда, но могли принести и кинжал, и барана, и кур и т.д. В исключительных случаях дарился очень дорогой подарок со стороны дяди по матери – конь. Иногда родившемуся мальчику дарили кинжал. Ингуши говорят, что “ремень, на котором висел кинжал, у мужчины развязывали только после его смертиˮ. Это означало, что мужчина должен быть всегда готовым ко всему и при оружии. Близкие родственники могли сделать большой подарок – подарить барана или коня. В основном, такие дорогие подарки племяннику преподносил дядя по матери. 1378 При первом укладывании ребенка в колыбель, как, впрочем, и в последующее время до 2−2,5 лет, чтобы ребенок не пугался, не болел и рос здоровым, у изголовья колыбели клали такие обереги, как ножницы или нож, сердолинку («хьер-къиг»), отросток дерева турса, 1381 айвы или боярышника (так как они отличались жизнестойкостью и прочностью), амулеты («джей»), молитвенник, 1382 на запястье ручки и на ножку завязывали красную нить. Чтобы уберечь ребенка от дурного глаза и болезней, использовали навязь – «кIажарг» из боярышника, которую прикрепляли с левой стороны колыбели. Если в доме был клык и ноготь волка, то его подвешивали над люлькой. Когда моя мама хотела их убрать, бабушка сказала: «Это оберегает от болезни и сглаза ребенка». Иногда бабушка говорила, что их можно повесить и на одежду. Раньше, когда начинали строить новый дом, для оберега от сглаза и порчи под фундамент клали волчий клык и ноготь. 1383 В люльку к спящему ребенку также клали кусочек угля, или мать трижды обводила зажженной спичкой вокруг спящего ребенка, нашептывая заклинания, а коробку со спичками клала под подушку ребенка. 1384 Причем последний вариант оберега трансформированном виде, распространен и в настоящее время, используется в качестве лечения от сглаза. При этом вокруг головы больного ребенка трижды обносят щепотку соли, нашептывая заклинания, и бросают ее в огонь. Укладывание сопровождалось благопожеланиями здорового детства, счастливой жизни: «Пусть люлька станет благодатью для тебя!» – «Дала беркате долда хьона ер ага!»; «Вырастай крепким хозяином!» − «Визза цIенда волаш хьалкхувла!»; «Пусть ты будешь братом (сестрой) семи братьев!» − «ВорхI веший воша (йиша) халва!»; «Быть тебе благородным сыном (дочерью) своих родителей!» − «Хьай даьна-нанна эзди воI (вариант - йоI) хилва!»; «Быть тебе уважаемым среди людей!» − «Наьха лерхIам тIехьа болаш хилва!». Колыбельки изготавливали из плодоносящих деревьев − грушевого, боярышника или грецкого ореха. В предпочтении плодовых деревьев прослеживается связь с культом плодородия. Наибольшее распространение получила колыбель небольшого размера, со спинками на дугообразных полозьях. Ручки и ножки ребенка в колыбельке перетягивали двумя широкими полосами ткани с тесемками, которые протягивались под колыбелью и завязывались на перекладине посередине. На месте для матраса, как и в самом матрасе, делали специальное отверстие, куда подставляли трубчатую овечью кость с предварительно удаленным костным мозгом (инг. сип) для стока мочи в керамическую банку, крепившуюся под колыбелью (инг. тIакъ). 1385 Сверху на перекладину накидывали покрывало (теплое, шерстяное или тонкое, в зависимости от сезона и погоды). Более ранний вариант колыбельки – подвесное сооружение в виде небольшого ящика с боковыми ограждениями, который подвешивали за перекладину посередине. Представления, связанные непосредственно с самой люлькой, известны: запрещалось раскачивать пустую люльку, так как в доме больше не будут рождаться дети, переносить ребенка через перекладину, иначе он рисковал остаться без здорового потомства, нельзя было завязывать свивальники пустой колыбели, не переносить что-либо над ребенком в колыбели и т.д. 1386 Так или иначе, нарушение всех перечисленных запретов, связанных с колыбелью, приводило к прекращению потомства.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments