Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯДОВЫЙ КОМПЛЕКС ИНГУШЕЙ часть 1


Все события жизненного цикла (свадьба, похороны, рождение ребенка, прием гостя и др.) в ингушской среде были подчинены ритуализированным формам обычая. В похоронном комплексе условно можно выделить три цикла. Первый цикл – обряды, соблюдавшиеся с момента смерти до выноса умершего; второй − выполняемые во время выноса покойника, по пути на кладбище, при самих похоронах и во время возвращения с похорон. Третий цикл − это обряды, соблюдаемые после похорон до годовщины смерти человека. Совершаемый над умершим погребальный обрядовый комплекс, включающий такие действа как обмывание, облачение, оплакивание, погребение, поминание не только обеспечивал беспрепятственный переход души из «Маьлха Дуне» в «Iел» (сопровождавшийся открыванием дверей, окон, выливанием воды из сосудов и их переворачиванием и т.п.), но и защищал живых от последствий соприкосновения со смертью (сопровождался закрыванием глаз, ночным бдением при покойнике, вымыванием или выбеливанием стен и полов комнаты, где лежал покойник и т.п.). Погребальная обрядность не ограничивается одним понятием «культ предков», она включает в себя круг представлений – архетипов традиционной ингушской культуры, включающий в себя такие категории как смерть, бессмертие, душа, кормление предков и др. Древнейшие мотивы ингушского нартского эпоса, устного народного творчества, особенно малые жанры, такие как загадка, заговор, проклятия и др. помогают понять некоторые факты погребальной обрядности, составляя им вербальную параллель. Нужно заметить, что данный цикл ритуально-обрядовых действий максимально насыщен элементами глубокой архаики. Смерть представляла и представляет собой событие, которое на всех ступенях культуры наводит человека на мысль о душе. В более широком смысле погребальный обряд можно определить как «деление живых с умершими, души с телом, области смерти с областью жизни – и затем, путь души, в соответствии с ее долей, в область смерти». 1639 Вышепредставленный анализ дал возможность выявить сущностное наполнение понятия «душа» человека, которое являясь элементом божественности, определяла его качественные характеристики и обладала возможностью самостоятельного существования. При этом деятельная сущность человеческой души, как частички Са Бога, была ограничена. Разделение мира живых и мира мертвых в ингушской традиции достаточно условно, так как их существование имело прямую взаимосвязь, а также дополнялось архетипическим представлением о настоящем будущем каждого человека – прошлое. Загробный мир (построенный за семь лет) в представлениях ингушей был аналогичен миру живых (построенному за три года), отличие состояло в одном – в загробном мире «жизнь» кипела ночью. Ключевая взаимосвязь мира живых – «Мялхе» (инг. Маьлхе) и мира мертвых – «Эл» (инг. Iел), прослеживается во всех ритуалах и обрядах культа мертвых. Так, например, «в кавказском фольклоре мы находим героев, которые путешествуют в потустороннем мире, а также в определенных ритуалах вместе с живыми участвуют усопшие». 1640 Эта взаимосвязь миров подтверждается, например, существовавшим обычаем спрашивать у умирающего человека о «жизни» своих умерших родственников, об их нуждах и пожеланиях. Ему могли дать поручения или просили рассказать о семейных событиях. «Именно в этот критический момент человек находится в пограничном состоянии между миром живых и миром мертвых и может слышать и разговаривать с представителями последнего… кроме того, все празднества и угощения в честь умерших будут непосредственно им “переданыˮ (“хето”)». 1641 «Пересылка» (или «хето») пищи на тот свет сопровождается молитвой, которую обыкновенно читает хозяин дома. Образец такой молитвы приводится Б.К. Далгатом: «Дай Бог, чтобы благочестивые умершие так же хорошо окончили свою работу, как окончили свою мы − живые; дай Бог, чтобы и урожай у них был хороший. От того, что мы передаем, пусть будет им такая польза, какая только желательна им. Дай Бог, чтобы присяжный брат, молочный брат и родственники, найденные через скот, дай Бог, чтобы все эти люди и им подобные, которых покойники пожелают иметь на своем пиру, так скоро являлись к ним, как скоро является караул на тревогу. И пусть они пируют с нашими покойниками до тех пор, пока головы их не опьянеют от питья бокалов наших покойников, и животы не насытятся от пищи на пиру наших покойников. Кому они (покойники) желают дать, пусть для тех у них руки протянутся дальше, а если у них кто будет отнимать, тогда пусть у них хватит сил отстоять свое. Пусть зимой не замерзает пища у них, а летом не портится (точнее, плесенью не покрывается). Чего я сам не мог передать и чего хозяин не мог приготовить, то при свидетельстве Луны и Солнца мы поручаем Богу и божьему Эштру: пусть они дополнят им это». 1642 Ч. Ахриев пишет, что ингуши «имели о загробной жизни точно такие же понятия, как и о настоящей, земной: т.е. они думали, что там, как и здесь, на земле, человек подвержен житейским тревогам и заботам, также работает периодически, например: осенью жнет по ночам солому на загоне своих родственников…» 1643 Уверенность в прямой связи живых и мертвых подтверждается существовавшим обычаем, когда родители умерших детей могли путем договора связать их узами брака на том свете. У изголовья умирающего раньше ставили небольшую посудину с чистой водой. Считалось, что душа, выйдя из тела, обязательно должна обмыться. В доме, где есть покойник, старались не пить воду, так как в воде может затаиться нечистая сила, и во время питья она может проникнуть в человека. Поэтому нередко воду выливали из всех сосудов и переворачивали их вверх дном, чтобы душа покойного не задержалась». 1644 «Раньше ингуши верили, что на третий день после похорон души умерших возвращаются в свой прежний дом. Поэтому они выставляли воду, чтобы мертвецы могли смыть могильный прах, и посыпали пол золой, чтобы видеть следы их ног. Она посыпалась также и для поимки воров. 1645 Вода, как исключительный медиатор, приобретала свойства мертвой (как в случае с покойником), так и живой (как заговоренная, лечебная) субстанции. Недаром после захоронения участники процессии, не заходя во двор дома, смывали с рук смерть, вымывали смерть из дома, со стен / полов, в комнате, в которой умер человек, и т.д. Вода, оставшаяся после обмывания покойника, новорожденного или невесты выливалась в «укромное нехоженое место», как правило, на границе своего и чужого пространства («у ограды подальше от порога дома»). 1646 Считалось, что «нечистая сила может проникнуть в воду, поэтому нередко ее выливали из всех сосудов и переворачивали их вверх дном, чтобы душа покойного не задержалась». 1647 При этом обязательным условием при выливании воды за порог было отсутствие брызг, так как они могли разозлить внешние силы и навлечь беду. 1648 В Ингушетии по сей день распространен обычай открывать настежь ворота в момент смерти и самих похорон. И здесь мы снова видим разрыв пространственных рубежей с целью избавить душу умершего, освободить смерть от преград, с тем, чтобы она не задержалась. Отметим, что в отправлении погребальных действий не имеет значение возраст, общественный или семейный статус покойника. Единственное, в чем можно увидеть отличие, это количество людей, пришедших выразить соболезнование. Если умерший был человеком известным в обществе, то на похороны приходят не только родственники, но и все, кто хочет отдать дань памяти этому человеку. Вполне уместным будет привести сведения об использовании такого сакрального предмета-медиатора как игла для благополучного выхода / связывания души. Так, в кобанских погребениях довольно часты были находки бронзовых игл и булавок «в области груди и пояса». 1649 Наибольший интерес представляют иглы «найденные у нижней челюсти». 1650 Объяснений такому месту расположения игл несколько: простая забывчивость «мастериц более низкого социального ранга», 1651 использование игл и булавок для закалывания одежды. На наш взгляд, следует согласиться с выводом С.Л. Дударева, что «столь необычное помещение иглы у подбородка погребенной, думается, имело некое сакральное значение», 1652 которая заключена в представлениях предков ингушей об игле как о предмете, могущем связать душу (инг. шод – петля / узел: «шо/са» – душа + «д» − классный показатель в значении «есть»). Не уступающим в своей магической силе, в представлениях ингушей, был огонь, обладающий к тому же охранительной силой. В прошлом ингушей существовал обычай, когда было принято растирать углем то место пола, где лежало тело умершего, тотчас после его выноса, а в комнате в течение трех дней поддерживался огонь. Делалось это, чтобы изгнать из дома смерть и не дать возможности душе умершего вернуться. 1653 Среди ингушей существует поверье, что душа покойника еще в течение трех дней находится рядом с местом смерти, что души умерших могут ощущать толчки и удары и что их можно прогонять подобно другим живым существам. Например, в давние времена на ежегодных шуточных состязаниях ингушская молодежь била по воздуху, чтобы прогнать души умерших, остававшихся в течение года среди живых. 1654 С этой же целью использовались камни с естественными отверстиями, а также практиковалось использование веток ореха, которые располагали у изголовья умирающего, чтобы помочь его душе освободиться. В этом контексте интересно существующее в настоящее время ценное, можно сказать, овеществленное отношение к камням с естественными отверстиями. Огромный массив этнографических данных свидетельствует о том, что камень вообще как объект окружающей природы, как олицетворение архетипа предка – бога первого поколения Ерда, играл существенную роль в традиционной культуре ингушей и был главным маркером, формирующим их сознание. Камни же с естественными отверстиями считались носителями очищающей и оберегающей силы, магической силы рождения и исцеления. «Подобные камни, связанные с плодородием и ассоциировавшиеся с Матерью Землей, были обнаружены в селениях Лежг, Цори и Арзи. Через них пропускали овец, чтобы снять сглаз и застраховать от болезней». 1655 Для благополучного отделения души из тела, оформления пути души в область смерти проводились различные обрядовые и магические действия. Так, представление о смерти телесной оболочки человека и выхода души однозначно прочитывается в устойчивых выражениях погребальной обрядности: «Iоажала мот» − «ложе смерти», «садаьнна цIа» − досл. «комната, в которой вышла душа», «валара кад» − «чаша смерти», «во дена ков» − «двор в который пришло горе / плохое», «валар чухьайзад» − «смерть зачастила» (обычно говорят, когда в одном дворе часто умирают), «валар эттад» − «смерть стоит», а также «таьзет улл» − «похороны лежат». При этом отметим, что общепринятый термин «похороны», как эквивалент понятия «таьзет», используется в данном исследовании достаточно условно, так как последний является заимствованным термином из арабского языка. К понятию «смерть» в широком смысле слова относится ингушский термин «валар», и узкий, транслирующий сам момент смерти – «Iоажал» (наступление / приход / момент смерти). Ингуши говорят о смерти / похоронах, используя слова «лежит» (инг. ул), «пришла» (инг. кхаьчад), «зачастила» (инг. чухьайзад), «стоит» (инг. латт), в которых очерчивается конкретное место, а также прослеживается овеществленное отношение к смерти. Согласно ингушской религиозно-философской традиции к смерти, так же как и к жизни, относились совершенно сознательно. Такие выражения, как, «вала а ираз деза» («и для смерти нужно счастье»), «хоза таьзет дар из» («это был красивый погребальный ритуал») и др., характеризуют отношение к смерти. Ингуши верили, что человек живет столько, сколько времени ему на жизнь определяет Бог. «Этот срок у человека с рождения на лбу написан». 1656 Будучи уверенными, что смерть избежать невозможно, ингуши не испытывали страха перед ней. По убеждениям ингушей, человек сотворен из земли и вновь становится землей. 1657 Быть может, в силу этого в современной Ингушетии распространен следующий запрет: нельзя ругать землю (инг. лаьттана ма серда) – «она заберет», нельзя ругать небо (инг. сигаленна ма серда) – «туда устремится душа». Покойник воспринимался как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания – предок-опекун рода. Поэтому, например, считалось недопустимым, чтобы человек оставался непохороненным. Тем более похороненным не должным образом (т.е. правильного расположения бренных частей тела) и не на родной земле. Так как только должным образом совершенные ритуально-обрядовые действия давали возможность существовать человеку в ином мире. В противном случае «душа покойного металась по небу, не находя пристанища». 1658 В культе мертвых у ингушей сохранились также пережитки астральных верований. Таковым является обычай захоронения мертвого до захода солнца. 1659 Здесь отражено представление, согласно которому покойник на тот свет следовал за солнцем, точно также как это светило «закате погружается в море» 1660 (об этом же свидетельствуют обряды кормления предков, кормления Солнца и т.д.) Соответственно эволюции религиозно-мировоззренческих представлений изменялись и способы захоронения покойников. У многих народов мира захоронения покойников «после растерзания зверями и птицами» происходили в виде «хранения их в мешках и корзинах». 1661 До наших дней сохранились легенды и предания многих кавказских народов о том, что старых немощных людей перед смертью уносили в корзинах в ущелье смерти, т.е. на кладбище. 1662 О таком варианте захоронения говорится, например, в сказке-были теркемейских азербайджанцев: «…сын посадил ее в корзину и отвез на арбе в густой лес. Сын поднял корзину с матерью, положил на землю и собрался уходить, но мать сказала: “Сынок, забери корзину. Она пригодится твоим сыновьямˮ. Сын понял, что его дети тоже могут с ним поступить так, как он обходится с нею. Он горько заплакал и повез мать обратно домой». 1663
Subscribe

  • ПИТаНИЕ

    ПЕЙ-ЕШ-СОСИ-УЖИН-ВЕЧЕР-ОБЕД-ХРАНИ-ХЛЕБ-МУКА РУССКОЕ ПИТЬ=ЕСТЬ Ингуш.язык баа: биа, буъ, биаьб, баар,биар,буар| кушать |в классе «б»| Ингуш.язык…

  • ЛОРИЙ ДАРБАНЧЕ

    Народная медицина ингушей представляет собой неотъемлемую часть этнической культуры и основана на многовековом народном опыте. На протяжении…

  • БАРСУК

    Из тюркск.; ср. казахск., балкарск., карач. borsuk, тат. bursyk, barsyk, чагат. bursuk Ингуш.язык борцакх: барсук борцакха: барсучий борцакхий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments