Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

Вайнахское племя Махли


Вайнахское племя Махли
Таким образом, данные древнегреческих авторов Лукиана и Элиана о лока лизации во второй половине I тысячелетия до н. э. махлиев в районах Центрального Кавказа дают определенные основания предположить, что этноним «махли» античных источников является, искаженной формой названия малхи и перед нами один из многих примеров изменения термина в другой языковой среде вследствие метатезы малхи//махли. Вероятно, нахский этноним малхи попал в античную литературу через абхазскую, адыгскую или ираноязычную (сарматскую) среду уже в измененной форме − махли. Сказанное подкрепляется и предполагаемой нахской этимологией упоми-наемого Лукианом имени махлийского (малхийского) царя − Адирмах. В научной литературе уже сложилось обоснованное мнение, что большинство имен, упоминаемых Лукианом в «Токсарисе» (например, таких как Эвбиот, Левканор, Арсаком, Мазея, Мастира и др.), не вымышлены25
нахских языках имя Адирмах распадается на следующие компоненты255: Ά-ДИР-МА-Х: Ά − сила, мощь, величие (ср. вайнахское собственное имя Ата//Анта – величественный, селение и реку Андар – буквально величавая, сильная256; дир//дар − обладающий, сущий, являющий (ср. собственное имя Адаркье, (Ά-ДАР-КЬЕ), где кье − сын, то есть буквально − сын, обладающий силой (величием257); ма − солнце; х − нахский «суффикс лица, образующий слова со значением принадлежности к местности, к профессиональной или иной общности людей258» (например, Несарх, Мартанх и др.259). Следовательно, имя Адирмах в нахских языках буквально означает обладатель мощи солнца, т.е. правитель страны малхов (нахов) олицетворялся с верхов-ным богом солнца − Малхом260. Как известно, подобное отождествление царя с образом верховного бога характерно почти для всех древних государств Востока. Например, имя царя Навуходоносора (правильная форма – Набу-кудурри-усур) означает «бог Набу, охрани мои границы»; хеттский царь Мурсили II идентифицирует себя с солнцем («я, солнце, великий царь страны Хаты»); из титулатур царей малоазиатских мушков в Х в. до н. э. также явствует, что они отождествляются с божеством солнца иВ I тысячелетии до н. э. вайнахи были известны соседям под различными именами. Древние абхазы, адыги и ираноязычне племена называли этот народ малхи//махли – по имени его верховного бога, а в античной литературе это наименование трансформировалось в махли; в «Ашхарацуйце» нахи упоминаются под их самоназванием нахаматеанк, в древнегрузинском источнике – кавкасиани и дурдзук. Ситуация, когда один народ известен под несколькими этническими именами, данными ему соседями, является довольно характерной, и примеров тому множество, особенно среди кавказских народов261. Это объясняется, как разнородностью источников, их использующих, так и языковой и этнической мозаичностью населения древнего Кавказа
и В.И. Кузнецова, «сейчас мы можем ут-верждать лишь то, что древние кобанцы органически связаны с кавказским эт-нокультурным миром и являются местными кавказскими аборигенами», однако остается открытым вопрос о том, «принадлежали ли они, скажем, к кругу прото-вайнахских племен или представляли самостоятельную языковую и этническую общность41». Тем не менее большинство археологов склонны решать этот вопрос в пользу именно нахских племен. По Е.И. Крупнову, после последовательного и неоднократного внедрения ираноязычных элементов в местную кавказскую эт-ноязыковую среду кобанской культуры стали формироваться «основы будущих народностей срединной части Северного Кавказа – чечено-ингушей и осетин42». Согласно В.И. Абаеву, «осетинский язык – это иранский язык, формировавшийся на кавказском субстрате», и этот субстрат является общим для чечено-ингушско-го и осетинского языков и «родственным чечено-ингушскому языку43». В.И. Марковин считает, что «современные осетины в древности также были вайнахами, а затем долгое соседство с аланами и их влияние лишили их родного языка, и они стали называться осетинами, а другая часть вайнахов – ингуши и чеченцы – сохранили свой язык44». В.А. Кузнецов также приходит к выводу о про-живании древневайнахских племен (арг) на территории Центрального Кавказа до проникновения в эти места ираноязычных племен45.
В.Б. Виноградов, указывая на существование в пределах кобанской культуры «вполне зримой этнической общности», полагает, что единым языком этой общности, представленным «воножестве более или менее близких диалектов, был протовайнахский46». Помимо этого, он делает весьма важное замечание о том, что «постоянное акцентирова-ние процесса дробления кобанской этнической общности на дочерние «этногра-фические группы» не снимает вопроса о наличии у кобанцев (всех или крупных их частей) общего самосознания, а также и собирательного названия47». Указывая на то, что «аборигенное население, создавшее кобанскую культуру, приобретает все права этнической общности», В.Б. Виноградов выдвинул гипотезу о наличии у кобанцев в VII – IV вв. до н. э. «общего наименования, которое в определенных условиях отражало самосознание кобанской этнической общности» (выделено мной. – Г.Г.48). В настоящее время, похоже, можно говорить о том, что гипоте-за, выработанная известным кавказоведом на основе изучения археологического материала, находит реальное подтверждение в письменных источниках. Так, в армянском источнике отражено общее самоназвание нахов – нах (нахаматеан), в грузинских и античных источниках приведены общие, собирательные названия древних вайнахов – кавкасианы, махли (малхи), под которыми они были известны своим соседям. Как было отмечено в предыдущей главе, все упоминания нахских этнонимов, встречающиеся в этих источниках, относятся к I тыс. до н. э., а терри-тория проживания нахских племен в это время практически полностью совпадает с ареалом распространения кобанской культуры. Таким образом, версия археологов о возможном нахском облике кобанской культуры подтверждается данными письменных источников. Впрочем, следу-ет отметить, что сама постановка вопроса о связи нахского этноса с кобанской археологической культурой не только правомерна, но давно уже подготовлена развитием всей кавказоведческой науки.
Относительно вопроса о том, какой именно из кавказских языков сыграл роль субстрата в осетинском языке, В.И. Абаев отмечает, что «в осетинском имеются отложения, идущие из местных субстратных яфетических языков, родственных, по-видимому, чечено-ингушскому61»
Как известно, «наличие языкового субстрата предполагает наличие субстрата эт-нического63». Именно присутствие всех проявлений субстрата (антропологических, этнографических и языковых) в комплексе, а также поразительное сходство мате-риальной и духовной культуры ираноязычных осетин с культурой нахских народов – чеченцев и ингушей, дало основание для заключения о том, что «современные осетины в древности также были вайнахами, а затем долгое соседство с аланами и их влияние лишили их родного языка, и они стали называться осетинами, а другая часть вайнахов – ингуши и чеченцы – сохранили свой язык64». То есть, перед нами хорошо известный из истории пример, когда население определенной территории, оставаясь биологическими потомками ее более ранних обитателей, усваивает язык немногочисленных пришельцев и превращается в народ иной языковой принадлеж-ности. Причины перехода части нахского населения на иранский язык могли быть различными, но основная причина кроется скорее в легкости и доступности иран-ского языка по сравнению с богатыми горловыми звуками нахского языка65.
в картвельском языке – нахский языковый субстрат, указывающий на то, что на территории Картли до грузинских (картвельских) племен проживали нахские племена
Но если даже оставить без внимания гипотезу В.И. Абаева, – пишет ученый, – то и в этом слу-чае мы имеем достаточно оснований лингвистического характера, чтобы связать приведенные топонимы территории Дигории и Балкарии с соответствующими топонимами современной территории Чечено-Ингушетии … поскольку для обо-снования этого положения мы располагаем факторами разного порядка – фоне-тического, словообразовательного и грамматического, которые в совокупности в значительной мере исключают случайность в наших сравнениях85». Такой взгляд подтверждается еще и существованием на территории Кабардино-Балкарии, Се-верной Осетии, Ингушетии и Чечни топонимов-двойников с формантом ск//шк, большинство из которых объясняются с помощью нахских языков (Лескен в Ди-гории – Лешка в Чечне, Тамиск в Дигории – ТIемишка в Чечне, ТIайнашка в Балкарии – ТIайнашка в Чечне, Шишки в Балкарии – ЧIишки в Чечне, Бодушка в Безенги – Бодушку в Ингушетии и т.д.86).
Однако вопреки всем ожиданиям результаты антропологических исследова-ний показывают, что народы, населяющие северный и южный склоны Большого Кавказского хребта относятся к одному антропологическому типу. Нахи (чечен-цы, ингуши и бацбийцы), ираноязычные осетины, тюркоязычные карачаевцы и балкарцы, грузиноязычные горные этнографические группы современной Гру-зии (сваны Метийского и Метехского районов, хевсуры, мохевцы, пшавы, туши-ны, мтиульцы и гудамакары), а также аварцы – андийцы и дидойцы Дагестана, обнаруживают специфическое сходство в антропологических признаках, что сви-детельствует об общности их происхождения и об их принадлежности к единому, особому, антропологическому типу, названному учеными кавкасионским90.
Кавкасионскому типу более 3 тыс. лет, а значит, он восходит ко времени бы-тования на территории Центрального Кавказа кобанской культуры93. Более того, территория расселения носителей кавкасионского типа (за исключением авар-цев анди-дидойцев) почти полностью совпадает с ареалом кобанской культуры. В.П. Алексеев считает, что именно в этих пределах выделяется «центральнокав-казская этногенетическая область, объединяющая разные по языковой принад-лежности, но общие по происхождению народы, представляющие собой потом-ков древнейшего населения Центрального Кавказа. Из народов, говорящих не на кавказских языках, в нее входят осетины, балкарцы и карачаевцы, физические предки которых говорили, очевидно, на кавказских языках и перешли на иран-скую и тюркскую речь сравнительно поздно94». Таким образом, ингуши, чеченцы, ираноязычные осетины, тюркоязычные балкарцы и карачаевцы, грузиноязычные этнографические группы современной горной Грузии имеют общий антрополо-гический субстрат, восходящий к населению кобанской культуры
По мнению В.П. Алексеева, кавкасионский тип сформировался в III тысячелетии до н. э. на основе смешения автохтонного населения Северного Кавказа с пришедшими сюда хуррито-урартами (Алексеев В.П. Происхождение народов Кавказа. С. 179).94
так же, как современные осетины, балкарцы, карачаевцы и горные этнографи-ческие группы нынешней Грузии – прямые их потомки по языку95); во-вторых, «чечено-ингушские серии данного типа являются более кавкасионскими чем остальные96»; в-третьих, выявлена бесспорная морфологическая преемствен-ная связь кавкасионского типа с палеоантропологическим материалом, обнару-женным на территории Малого Кавказа и южнее, населенной в древности ге-нетически родственными нахским народам хуррито-урартскими племенами97 (имеются в виду серии из поселения и могильников Шенгавит, Севан, Лчашен, Артик, Цамакаберд, Норадуз, относящиеся к энеолитическому времени, к эпохе бронзы и перехода от бронзы к железу98). Ссылаясь на результаты исследования Г.Б. Джаукяна99, согласно которым, племена, оставившее после себя вышеназван-ные поселения и могильники, говорили на одном из восточнокавказских (нах-ско-дагестанских) языков, В.П. Алексеев замечает, что такая преемственность выглядит оправданной и с географической, и с лингвистической точек зрения100. Морфологическая преемственная связь между древним населением Южного Кавказа и нахскими племенами подтверждается не только лингвистическими на-работками, но и данными других, смежных наук. Имеющийся материал делает более предпочтительным считать первона-чальными носителями кавкасионского антропологического типа нахские и род-ственные им племена. Именно нахская этнокультурная общность, очевидно, стала той субстратной физической основой, на которой позже сформировались перечисленные выше народы Центрального Кавказа. Образование данного типа завершилось задолго до появления на Кавказе индоевропейских (иранских), тюркских и других этнических групп, которые, по-видимому, не оказали су-щественного влияния на антропологический тип нахского населения, раство-рившись в устойчиво сформировавшейся кавкасионской расе.
Еще в начале ХХ в. Е.Г. Пчелина, по праву относимая к плеяде выдающихся ученых, заложивших своими исследованиями фундамент научного кавказове-дения120, на основе полевых исследований и всестороннего анализа собранных этнографических и фольклорных данных отождествила царциатов с вайнахами и сопоставила имя царциаты (царца) с именами цанар, цан, цов. «Название (ца-нар) цан цов, – писала Е.Г. Пчелина, – обозначает тушин, говорящих на своем древнем чеченском языке, и можно сказать, что предки тушин занимали те места, где теперь живут ироны-хусары. Иначе говоря, арианизированные яфетиты вы-теснили чисто яфетическое племя чеченской ветви121». Подтверждением версии Е.Г. Пчелиной служит тот факт, что многие названия местностей, в которых находятся царциатские кладбища (Цей, Цамат, Цейс, Цона, Ерцо и др.), стоят в одном ряду с именами святилищ, посвященных нахскому бо-жеству Ца (Циу, Циов). Обращает на себя внимание факт, что имя нахского бо-жества Ца//Циу//Цов составляет основу множества топонимов, соответствующих местам, в которых в древности были расположены нахские святилища, причем не только на территории нынешней Чечни и Ингушетии (ЦIунакорта, Цой Пхьада, Цей, ГурметцIу и др.), но и далеко за их пределами. Имя верховного божества осетинского языческого пантеона Хуцау (бог богов – единый творец земли, мать земли, небожитель, невидимое божество) В.И. Абаев уверенно связывает с кав-казским субстратом122. Имя осетинского божества Хуцау является производным
от имени нахского божества Ца//Цу//Цов, означающего бог огня (очага)123. К нах-скому божеству ЦIу восходит также и имя осетинского бога урожая, небесного грома и молнии Уацилла, где компонент цилла сближается с названием одного из священных дней у вайнахов, имеющего непосредственное отношение к божеству цIу и сохранившегося в древней нахской семидице: «ЦIулла (цIу + алла < огонь) – название дня на четвертый день вперед124». Поэтому представляется вполне до-пустимым видеть в основе этнонима царциати имя нахского божества ца (циу). Впрочем, возможно, стоит согласиться с уже высказанным в научных кругах мнением, что имя царциаты осетинских преданий является осетинской переда-чей термина дурдзуки (дзардза) исходя из фонетических и грамматических норм осетинского языка («ц» вместо нахского «дз», получаем дзардза – царца-тие). Это тем более вероятно, что, по данным Леонти Мровели, один из сыновей Кавка-са, знаменитый Дурдзук, отошедший под натиском хазар из равнинных зон на юг, в горные теснины Центрального Кавказа, назвал эту территорию своим именем. По сведениям древнегрузинских источников, горные зоны Центрального Кавказа называлась Дурдзукией, а их население, соответственно, дурдзуками, и отсюда, возможно, как раз и произошло осетинское слово царциаты. Но, так или иначе, из всех существующих ныне точек зрения наиболее убедительной выглядит та, которая говорит о нахской этнической принадлежности царциатов. Помимо сказаний о царциатах, весьма интересны также те осетинские преда-ния, в которых повествуется о нартах – богатырях, проживавших в нагорной части Северной и Южной Осетии до появления осетин. Осетинские сказания о нартах как об автохтонах Кавказа, которые жили здесь до прихода осетин, заслуживают се-рьезного внимания. Они были записаны в 20-е гг. прошлого столетия одним из пер-вых собирателей этнографического и фольклорного материала Кавказа Г.Ф. Чурси-ным125. Проанализировав осетинские сказания о нартах и царциатах, Г.Ф. Чурсин пришел к выводу, что царциаты и нарты, возможно, являлись теми народами (или одним народом), которые проживали в центральных районах Кавказа до прихода сюда ираноязычных племен: «…Имея в виду, что, с одной стороны, по народным сказаниям, осетинам предшествовали нарты, с другой – на занимаемой осетинами территории раньше жили царциаты, что и те и другие погибли чудесным образом, можно допустить, что царциата и нарты, если не один и тот же народ, то два народа, жившие одновременно на территории нынешней Осетии126».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments