Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

ЛИКАНТРОП


Оборотень
ЛИКОНТРОП

Др.греч поисходит от др.-греч. λύκος(ликос) «волк»
Ингушский язык лихьанте "оборотень"
Ингушский язык лихь: 1 свирепость, 2 свирепый зверь.
Ингушский язык лихьа: колдовство.
Ингушский язык лихьанте: оборотень

Ингушский язык лихьба: волчья яма, воронкообразное углубление с острыми кольями, заделанными вгрунт для ловли и уничтожения волков.

Ингушский язык лихьбыз: острый кол, вделанный в грунт вволчьей яме.

Ингушский язык лихьдий: колдун |колдунья|
Ингушский язык лихьа де : 1|гл. ф. от де-делать| - навести порчу, 2 околдовать, сделать свирепым и невыносимым.

Др.русский язык Лихарь м. лихарка ж. лиходей, злой человек, колдун, знахарь, который портит людей.
Русский язык лихой "смелый, злой, упырь"
церк.-слав. лѣкъ "лечить"/ украинский язык. лік м., лíка ж. ...... Русский язык калека /ингушский язык халакх-ве "уничтожить"/ ингуш.яз. лекх, лекха, лакха, лекхар, лекхал "играть, петь"/ Шведский sv: spela (sv), leka "играть"/

англос. læce «врач», шв. läkare — то же, läkа «лечить». Число заимствованных форм при этом спорно, поскольку *lěkarь могло также быть слав. новообразованием на -аrь от *lěkъ «лекарство». Последнее могло произойти из др.-герм. *lēka- «лекарство»

Ингушский язык борз "волк"
Ингушский язык берт "волк"
Ингушский язык берталой."волки, объединяющиеся в стаю"

Ингушский язык вампал "упырь"
Ингушский язык убар "вампир"
Чеченский язык убар "вампир"
Татарский язык убыр "вампир"
Русский язык упырь "вампир"

Вампал, в мифологии ингушей и чеченцев огромное лохматое чудовище, обладающее сверхъестественной силой: иногда у Вампала — несколько голов. Вампалы бывают как мужского, так и женского пола. Длинный хвост, грива -это делает вампала очень ценным для охотников, ибо мех у зверушки очень теплый, а на рынке дорогой. Самая большая опасность- это когти и клыки вампала, так как они у него не маленькие. В холке кошка 1, 70 метра; в длину с хвостом 3,5 метра.В сказках Вампал — положительный персонаж, отличающийся благородством и помогающий героям в их битвах.

УПЫРЬ

Происходит от укр. упи́рь, род. п. -я, блр. упiр, др.-русск. Упирь – имя в Кн. пророков под 1047 г., болг. въпи́ръ, чеш., слвц. upír, польск. upiór (судя по начальному u-, заимств. из вост.-слав.). Реконструкция праслав. формы сопряжена с трудностями: *ǫруrь или *ǫpirь. В пользу первой возможности высказываются Брюкнер (594; «Slavia», 13, 279), Ильинский (РФВ 65, 226), которые сближают -руrь с нетопырь (см.). Другие предпочитают, особенно ввиду др.-русск. формы, – *ǫpirь и сближают последнее с пари́ть, перо́ (см.); ср. Соболевский, РФВ 65, 409 и сл.; Голуб–Копечный 403 (где также др. возможности); Вайан, «Slavia», 10, 676 и сл. Согласно Соболевскому, нем. Vampir «вампир» происходит из полаб. или др.-польск. Еще иначе Мошинский (RS 12, 81), который сравнивает это слово с сербохорв. пи́рати «дуть». Сомнительно в фонетическом отношении популярное толкование из тат. ubyr «мифологическое существо» (Радлов I, 1782 и сл.), которое связывают с uрmаk «глотать» (Мi. ТЕl. 2, 181; ЕW 375; Преобр. I, 64; Горяев, ЭС 388; Младенов 57; против, что справедливо, Корш, AfslPh 9, 676 и сл.; Мi. ТЕl., Nachtr. 1, 61). Неприемлема также этимология от авест. vyāmbura- «враждебный воде»
Ингушский язык убар, вампал "вампир"
Татарский язык убыр "вампир"
Русский язык упырь, вурдалак
Ингушский язык бурдолаг, имашк лит мышь
Чеченский язык бирдолаг "литучая мышь"

Вампироподобные духи, называемые Лилу (Lilu), упоминаются в ранней вавилонской демонологии, а кровососущие акшары — в ещё более ранней шумерской мифологии. Эти демонессы скитались в темноте, охотясь и убивая новорождённых младенцев и беременных женщин.

Даханавар (арм. Դախանավար) — в древнеармянской мифологии вампир, который проживает в горах Ултиш Альто-тэм. Он прославился тем, что никогда не убивал жителей, которые жили на его землях[17].

В Индии рассказы о веталах, вампироподобных созданиях, которые вселяются в трупы, были распространены в санскритской новеллистике. Сборник «Двадцать пять рассказов Веталы» рассказывает о царе Викрамадитья и его попытках поймать неуловимого веталу. Истории о ветале были собраны в книге Баитал Пачиси (Baital Pachisi). Ветала — это нежить, которая так же как и летучая мышь ассоциируется с современными вампирами, ассоциировалась с висящими вниз головой на деревьях, растущих на землях, где кремируют покойников, и кладбищах.

Миф о вампирах, в том виде, в котором он нам известен, появился в Восточной Европе из славянского фольклора (более подробно рассмотрено в следующем разделе), где вампирами были существа, убивающие людей путём выпивания их крови, либо через удушение. Вампир мог быть уничтожен, если ему отрезать голову, вонзить осиновый кол в его сердце и сжечь труп.
Мананангал — филиппинский вампир.

Ингуш яз Берта "волчий" / русский язык обрат-тится/ оборот/ оборотень/
Оборотни -обряд превращений у вайнахов

Однажды хромой Темир, у которого пропал сын, зашел в кузницу. Кузнец в то время спал, и Темир, не желая нарушать его сна, присел возле него и стал ожидать, пока он проснется. Он заметил, что из носа кузнеца вышла муха, поползла по щипцам через миску на наковальню. За наковальней была большая трещина; муха спустилась в эту трещину и оставалась там довольно продолжительное время. Затем она выползла обратно, и, миновав наковальню, стала переправляться через миску по тем же самым щипцам, но во время переправы упала в воду. Долго билась она в воде, с трудом выползши на щипцы, вошла обратно в нос кузнеца. «Кажется, я долго спал!» – «Да, и я сидел все время, пока ты спал», – ответил Темир. Темир говорит кузнецу: «Развлеки ты меня. У меня пропал сын, и я в большом горе. Расскажи что-нибудь». «А что рассказывать. Мы все равно не сможем добраться до того, что я видел во сне». Темир стал просить его рассказать свой сон. Тот начал: «Во сне я переправился через большую реку и железную гору и спустился в большую пещеру, где был клад золота и серебра; я долго там стоял, не будучи в силах оторвать глаз от блеска и роскоши. Но сознавая, что мне надо вернуться, я выбрался из пещеры. Когда я на обратном пути переправлялся через реку, то упал с моста и чуть было не утонул». Темир понял, что душа кузнеца выходила в виде мухи. Догадавшись, что в кузнице должен быть клад, он уговорил кузнеца уступить ему это место. Вскопав затем место, куда ползала душа кузнеца, Темир открыл несметные богатства, на которые он собрал войско и покорил весь мир.

Это сказание имеет для нас двойной интерес: во-первых, здесь мы встречаемся с верою ингушей в реальность сновидений, которые играют вообще в первобытных религиях существенную роль; во-вторых, здесь в представлениях чеченцев душа является материальною; они никак не могут себе представить абстрактной, нематериальной духовной сущности человека. Интересно сопоставить такое представление о душе у чеченцев с подобным же у сибирских бурят, у которых религиозные воззрения на загробный мир во многом сходятся с древнейшим верованием чеченцев.

В одной бурятской сказке вполне отчетливо передается представление о вещественности души, которая может слышать, видеть, причем принимает образ пчелы., Один бурят увидел, как из носа спавшего товарища выползла пчела, как она летала около юрты, залетела в какую-то нору, затем выползла из отверстия и, возвратившись в юрту, ходила по краю корыта с водою, потом, упав в воду, с трудом из нее выбралась и, наконец, опять вернулась в нос спящего. Из расспросов оказалось, что сновидения спавшего бурята вполне соответствовали действиям и приключениям пчелы. Этим объясняется, почему буряты никогда не убивают пчел, залетающих в юрт

Гам-саг у ингушей называют колдуна, чаще это бывает колдунья*. Образ у гам-саг – человеческий, но они отличаются способностью превращаться по ночам в кого угодно: в кошку, собаку и пр. При превращении душа гам-сага покидает тело свое где-либо на земле, а сама, превратившись в животное, уходит. Говорят, что если в ее отсутствие перевернуть оставленное тело на другую сторону, то душа по возвращении не может уже больше войти обратно в него, и гам-саг умирает. Приведу следующий, интересный и во многих других отношениях пример.

Один зять поехал к своей теще. Он лежал в постели, но не спал и следил за тещей, которая в это время чистила шерсть на чёхре (гребень). В башнях бывает дыра, «отверстие для ласточки». Вдруг в это отверстие кто-то закричал теще: «Выходи, мы уже готовы!». «У меня гость», – ответила теща. «Что ж такое, и у нас есть гости, но пир у нас назначен, и мы идем». Теща сказала: «Черт с вашими гостями», – погасила огонь, сняла с гвоздя палку, достала какую-то краску из рога и помазала ею палку. Палка превратилась в лошадь; теща села на нее и поехала. Зять удивился происходившему и не мог разобраться, во сне или наяву это было. Он стал смотреть по стенам, увидел другую палку на гвозде, снял ее и помазал краской. Вышла лошадь. Он сел на нее и поскакал за тещей. Доехав до места пиршества, он остановился поблизости, чтобы слышать разговоры. «Тут пахнет не нашим духом», – говорили собравшиеся, но не могли найти его.

«Давайте кидать жребий, кому выпадет жребий, тот должен убить человека». Кинули жребий, и он выпал теще. «Ну, теперь выпал твой жребий; ты должна убить человека», – объявили ей все. «Но мне некого убивать. Правда, у меня гостит зять. Я пошлю его за дровами в лес, он разрубит себе топором ногу; когда выйдет кровь, я оближу первую кровинку, и он от этого умрет», – сказала теща. Те ответили: «Нам все равно, кого бы ты ни убила, теперь рассветает, и пора нам расходиться». Услышав это, зять поскакал обратно, лошадь его сама превратилась в палку, и он по-прежнему лег в постель. Вскоре приехала домой и теща. Утром зять говорит: «Теперь я поеду домой». Теща отвечала: «Я сижу без огня; ты бы привез мне дров». «Мне некогда, надо домой ехать», – отказывался он, но в конце концов уступил проемам тещи и поехал за дровами, надеясь, что будет осторожен. Однако во время работы он позабыл об опасности и нечаянно разрубил себе ногу. Тотчас же прилетела муха и села на рану. Но он поймал муху, положил ее в кисет, спрятал в карман, запряг арбу и поехал домой. Теща лежала в постели и охала, «А, – подумал он, – должно быть, эта муха – она. Придавлю-ка кисет». Сдавив кисет, он увидел, что теща упала в обморок; он немного разжал руку, и теща снова пришла в себя. «Ну, значит, это правда, – подумал он. – Если я отпущу муху, то я умру, если убью ее, то умрет теща». Он послал за своей женой и рассказал ей о случившемся, что муж ее ранил себе ногу, а мать умирает от болезни. Он ей сообщил, что или он должен умереть., или мать ее: что делать? «Чем умирать тебе, лучше пусть погибнут мать и вся ее порода: если ты не убьешь муху, то я ее убью». Жена взяла у него кисет, вышла из башни и растоптала ногами муху. Вернувшись в башню, она нашла мать мертвою. Мать похоронили, а муж поправился и остался жив.

Есть такое предание (хабар) стариков, – прибавил Ганыж, – и это, говорят, правда». Про таких колдуний знают и чеченцы Ичкерии; они голые по ночам ходят по горам задом наперед и ищут травы, зелья, на которых они и колдуют.

Приведенное здесь предание интересно во многих отношениях: во-первых, оно подтверждает верование чеченцев, что душа человека принимает образ мухи; во-вторых, на примере тещи мы видели, что, когда душа отсутствует, человек все-таки продолжает жить. Отсюда ясно, что или душа у человека двойственна, или же она одна, но может придавать жизнь телу, даже находясь вне его, или, наконец, часть души может остаться в теле, а часть, более существенная (материальная), выйти из него. Вообще, понятия чеченцев о душе смутны и неопределенны, а абстрактный элемент смешивается с материальным и проч.

Это понятие о душе сохраняется и в других сказаниях чеченцев. У каждого человека, по преданию, записанному мною со слов того же ингуша-старика Ганыжа, имеется так называемый тарам (гений человека); он живет там, где его хозяин, и бывает такой же на вид, каков и хозяин. Все, что происходит с человеком, в том же виде отражается и на его тараме; если заболеет человек, то болеет и тарам его; если за ним люди ухаживают, то этим самым одновременно ухаживают и за его тарамом; умирает человек, вместе с ним умирает и его тарам; если он (человек) женится, то и тарам женится на тараме жены своего хозяина.

Большею частью тарам, сопровождая всюду своего хозяина, чтобы лучше оберегать его, из боязни, как бы шайтаны[134]‘ не убили его [хозяина], находится среди нечистой силы, удерживая ее от причинения зла хозяину. Одному ингушу показалось, что к нему приближается шайка шайтанов. Он, испугавшись, взял ружье и выстрелил по ним; в это время его тарам находился среди шайтанов, и выстрел попал ему в ногу. После этого, без всякой иной причины, хозяин захромал. Отсюда ясно, что тарам, будучи гением-хранителем человека, является в то же время и его нераздельной частью, его alter-ego. Двойственность и материальность души и в данном случае подтверждается.

В селении Байни некоторые другие ингуши мне представляли тарам несколько в ином виде. Тарам, по их словам, является духом – покровителем дома; это домашний дух. Он защищает дом от всяких несчастий, являясь его защитником во всем; это добрый, а не злой дух по своей природе. В каждой семье, состоящей из мужа и жены, обязательно есть свой тарам. Он не имеет определенного местопребывания, подобно русскому домовому или осетинскому Бунатихидсау, не связан неразрывно, подобно последним, с домом, с двором, но следует всюду за своим хозяином. «В одной родовой башне жило четверо братьев, – рассказывал мне один старик. – Все они были женаты и имели детей; каждый из братьев жил в своем отделении в башне, и у каждого из них был свой отдельный тарам, все четыре тарама жили между собою так же дружно, как близкие, и пребывали в башне. Когда нужно было, все они сообща помогали членам покровительствуемого ими рода. Когда братья покинули башню и выселились, каждый в особое место, то их тарамы ушли к ним на новоселье, каждый к своему хозяину. Иногда все четыре тарама сходятся в родовой башне и совещаются между собою; они сообща обсуждают поступки своих хозяев и высказывают довольство по поводу всего хорошего, сделанного ими, и осуждают их за дурные поступки». Несмотря на свою врожденную доброту, тарам наказывает своего хозяина за дурные поступки. Наказание тарама носит исправительный характер и совершается из доброжелательства к хозяину, в виде напоминания, предостережения, дабы он впредь не совершал дурных поступков и вел себя лучше; он насылает болезни на детей, смерть их, падеж скота и т.п. Здесь тарам является могущественным блюстителем интересов дома; не может быть никакого сомнения, что этот домашний дух – не кто иной, как предок; прежнее поклонение ему забыто, забыто и его происхождение, но, судя по аналогии с верованиями других кавказских горцев, у которых сохранился культ предков, и судя по верованиям других народов, этот дух не может быть кем-либо другим. Ему; по всей вероятности, в прежнее время приносили жертвы, ему поклонялись и почитали; с прекращением культа семейного, прекратилось и почитание его. По всей вероятности, в рассказе Ганыжа этот домашний дух успел уже превратится в гения[135] – покровителя человека, в его alter-ego;

Рассказ Ганыжа о зяте и теще важен и в том отношении, что в нем мы встречаемся с верой чеченцев в ведьм[136], оборотней; оборачиваться [т.е. перевоплощаться] может не только человек, но и животное – лошадь. Здесь, думается мне, нужно видеть основание для возникновения веры в одухотворение чеченцами не только животных, но и неодушевленных предметов; видя собаку, бегущую кошку, скачущую лошадь или какой-нибудь предмет вообще, чеченец может принять их за оборотней, т.е. приписывает им душу человека, антропоморфизирует их, и это случается легко всякий раз, когда на помощь этому является какое-нибудь необъяснимое либо поражающее его воображение событие или когда он увидит это во сне. Так или иначе, чеченец – антропоморфист, каковы и все дети, каковы и дикари, а отчасти и наши поэты.

Здесь, после знакомства с представлениями чеченцев о духе своем, мы перейдем, как этого требует логическая связь, существующая между ними, к описанию духов природы и демонов или духов, наполняющих собою все окружающее человека пространство. Мы прежде всего встречаемся с уподоблением их человеку. «Когда американские индейцы или африканские негры веруют, что воздух вокруг них кишит сонмами невидимых духов, это не представляется бессмыслицей, – говорит Тайлор. – Они хотят этим сказать, что жизнь полна случайностей, которые не происходят сами собой[137]. Духи являются причиною почти всего происходящего в мире, действуя или непосредственно сами, или под чьим-либо наблюдением, по повелению их властителей.

Чеченцы создали духов под давлением необходимости объяснить явления природы. Объяснение сложилось на почве почитания духов предков и свойственной уму чеченцев антропоморфизации окружающей действительности.

В журчащих горных ручейках обитает Химехки-нана, т.е. Мать вод (в единственном числе Хи-нана – Мать воды; хи – вода, нана – мать). Про нее ингуши рассказывают (по словам Ганыжа), что раз как-то она погналась за нарторштхойцами, когда последние возвращались с охоты; но один из них в борьбе с ней успел ее изнасиловать, и она, как нечистая, не могла более преследовать их и возвратилась к себе в воду. О существовании верования в Хи-нана не только у ингушей, но и у остальных чеченцев, мы узнаем впервые от Головинского[138].

Этот водяной дух. Хи-нана, сочувствует людям и предупреждает их о бедствиях, их ожидающих. Являясь в общество, которое должно постигнуть несчастье, она горько плачет и тоскливо поет песни, похожие на причитания над умершими. Чеченцы рассказывают, что за четыре месяца до взятия русскими аула Цюрик-Юрт в 1851 г. Хи-нана явилась в этот аул и предсказала его падение.

В лесах обитают лесные люди – hyno-саг, или алмасы. Про них поют в песнях:

Как алмасы думают с лесами,

Как утки думают с Тереком,

Так ты думаешь со своим сердцем.

Алмасы бывают мужчины и женщины. Мужчины покрыты волосами, имеют страшный вид, свирепы и коварны; на груди у них находится острый топор. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет[139]. Но по характеру своему как лесные мужчины, так и женщины одинаково злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними.

Чеченцы Шатоевского общества представляют себе алмасов несколько иначе; они являются страшными женщинами огромного роста с огромными грудями, перекинутыми через плечи за спину, и с длинною, до земли густою рыжею косой. Любимое их занятие – пляски; закинув груди на спину, подняв руки вверх, пляшут при лунном свете[140]. О пляске, как о любимом их занятии, говорил мне и старик Газбык. Они выходят навстречу человеку в белой одежде и просят пойти с ними танцевать. Один ингуш на просьбу пойти танцевать, отказался, алмас сказала: «Пусть три дня он будет немой», и он онемел на самом деле. Про алмас плоскостные чеченцы рассказывают[141], что это существо женского пола, являющееся людям в человеческом образе на кладбищах, по вечерам в глухих местах аула, леса, по дорогам и тому подобным местам. Существо это – полуплоть, полудух. Оно предвещает смерть человека заунывным пением, произнося часто имя жертвы и испуская при этом стоны. Вера в алмасов весьма еще сильна у чеченцев. Но никакие пересказы не могут дать того наглядного представления об алмасах, какое дают нам следующие рассказы самих чеченцев, записанные мною со слов старика Ганыжа.

«Один охотник пошел в лес и повстречался с алмасом, у которого на груди был топор острием наружу. Он присоединился к охотнику, и они пошли по лесу. Алмас хотел ночью убить его.

Кроме алмаса, чеченцы знают и убура; это не что иное, как злой дух, вошедший в какое-либо животное; это – вампир, пьющий кровь у человека.
Tags: оборотни
Subscribe

  • АРЧИНСКИЙ ЯЗЫК

    Арчинцы-численность в России, в соответствии с переписью 2010 года, — 12 человек Этот язык настолько уникален. В нем столько звуков, алфавит…

  • ТОТЕМ МЕДВЕДЯ

    Аварский язык: ci: медведь Чадаколоб: ši: медведь Андийский: seji: медведь Ахвахский: šĩ: медведь Чамалинский: sehĩ: медведь Тиндинский: sī̃:…

  • ПАМЯТЬ

    ПАМЯТЬ: это способность к накоплению (запоминанию) хранению и воспроизведению опыта и информации. Происходит от праслав. *pamętь, от кот. в числе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments