Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

23 февраля


В Чечне и Ингушетии 23 февраля мужчин не поздравляют. Для вайнахов это не День защитника Отечества, а День депортации.

29 января 1944 года НКВД издал секретную "Инструкцию о порядке проведения выселения чеченцев и ингушей".

23 февраля 1944 года в 02:00 по местному времени, когда по радио был передан кодовый сигнал "Пантера", и завершилась 9 марта.

В ней участвовали около 19 тысяч оперативных работников НКВД, НКГБ и военной контрразведки "СМЕРШ", и 100 тысяч военнослужащих войск НКВД
В 11 утра Берия телеграфировал Сталину: "Выселение проходит нормально. Заслуживающих внимания происшествий нет", - а вечером устроил в Грозном застолье.

Иосиф Сталин
Сталин получал информацию о ходе выселения лично от Берии
К концу февраля отправили 478 тыс. 479 человек, в том числе 91 тыс. 250 ингушей и 387 тыс. 229 чеченцев.

В 1980-х годах военный журналист Степан Кашурко, занимавшийся розыском безвестных героев войны, обнаружил на берегу Десны в районе Новгород-Северского останки погибшего 12 марта 1943 года разведчика 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Бексултана Газоева.

В непромокаемом пакете у него на груди было неотправленное письмо матери, адресованное в Хайбах.

Журналист написал в республиканской военкомат Чечено-Ингушетии, и получил ответ, что такого населенного пункта нет, и никогда не было.

Заинтригованный Кашурко не поленился съездить в Грозный и встретился с первым секретарем обкома Доку Завгаевым, который нехотя признал, что "люди сгорели при депортации", но "об этой истории говорить и писать запрещено".


Даймохк
Мехках ваьнна арахь лелаш
Моллаг1а хьама сайна дайча
Се цу мехка воллаш санна
Даьй мохк дагаухар сона,
Се цу мехка воллаш санна
Даьй мохк дагаухар сона.

К1айча боамбе арг1аш санна
Сайса морхаш сайна ейча
Наьна-лоамаш царех хийте
Даьй мохк дагаухар сона,
Наьна-лоамаш царех хийте
Даьй мохк дагаухар сона.

Баь т1а даьржа жа 1ул санна
Лакхе седкъий сайна дайча
Наьсаренгахь уйла лесте
Даьй мохк дагаухар сона,
Наьсаренгахь уйла лесте
Даьй мохк дагаухар сона.

Къонах кхалсаг егар денна
1аьржа таьзет сайна дайча
Наьна из боарз** духьалъэтте
Даьй мохк дагаухар сона,
Наьна из боарз духьалъэтте
Даьй мохк дагаухар сона.

Мехках ваьнна арахь лелаш
Моллаг1а хьама сайна дайча
Се цу мехка воллаш санна
Даьй мохк дагаухар сона,
Се цу мехка воллаш санна
Даьй мохк дагаухар сона.

Депорта́ция чече́нцев и ингуше́й (операция «Чечеви́ца») — депортация чеченцев и ингушей с территории Чечено-Ингушской АССР в Среднюю Азию и Казахстан в период с 23 февраля по 9 марта 1944 года.

Заведующий отделом Северо-Осетинского обкома КПСС ингуш X. Арапиев рассказывал:

« «В переполненных до предела "телячьих вагонах", без света и воды, почти месяц следовали мы к неизвестному месту назначения... Пошёл гулять тиф. Лечения никакого, шла война... Во время коротких стоянок, на глухих безлюдных разъездах возле поезда в чёрном от паровозной копоти снегу хоронили умерших (уход от вагона дальше, чем на пять метров, грозил смертью на месте)...»[5].

Через 12 лет после переселения в 1956 году в Казахстане проживало чеченцев и ингушей 315 тысяч, в Киргизии — около 80 тысяч человек. После смерти Сталина с них были сняты ограничения по передвижению, однако возвращаться на родину им не разрешалось. Несмотря на это весной 1957 года в восстановленную Чечено-Ингушскую АССР возвратились 140 тысяч насильственно депортированных. В то же время для их проживания были закрыты несколько горных районов.
Согласно планам руководства СССР, никто не вправе был оставаться, поэтому в ряде сел (например, Хайбахе) войска НКВД фактически ликвидировали мирное население. Наркомат госбезопасности сообщал о «ряде безобразных фактов нарушения революционной законности, самочинных расстрелах над оставшимися после переселения чеченками-старухами, больными, калеками, которые не могли следовать»[источник не указан 250 дней]. Ближайшим последствием переселения чеченцев и ингушей стало значительное сокращение численности обоих депортированных народов в первые годы ссылки
К 1 января 1945 года на спецпоселении насчитывалось 440 544 чеченца и ингуша, к началу 1949 года их численность сократилась до 365 173 человек.

Депортации «наказанных народов» были и до этого - немцы и финны, калмыки и карачаевцы, и после - балкарцы, крымские татары и проживавшие в Крыму греки, болгары и армяне, а также турок-месхетинцев из Грузии. Но операция «Чечевица» по выселению почти полумиллиона вайнахов - чеченцев и ингушей - стала самой крупной.

В годы сталинских репрессий пострадали практически все народы, отмечает научный сотрудник государственного музея ГУЛАГа Олег Калмыков. С ним согласен президент Ингушской национально-культурной автономии Москвы Висингирей Гагиев, по словам которого, депортация чеченцев и ингушей была не первой в истории СССР, но операция "Чечевица" в 1944 году по выселению вайнахов стала самой крупной. Об этом было заявлено в ходе конференции "68-я годовщина депортации ингушского народа в Казахстан и Среднюю Азию".

Предпосылки депортации малых народов, в том числе чеченцев и ингушей, существовали еще в 20-е годы XX века и были впервые озвучены Лениным на одном из съездов партии, заявила председатель ингушского отделения общества "Мемориал" Марьям Яндиева.

По ее словам, до сих пор нет полной статистики выселения. "По данным на 1939 год, население Чечено-Ингушетии составляло 697 тысяч человек. Согласно рассекреченным официальным документам из сталинских архивов, в феврале-марте 1944 года было насильно вывезено более 496 тысяч чеченцев и ингушей, в том числе 411 тысяча человек - в Казахстан, 85,5 тысячи - в Киргизию. По иным сведениям, число депортированных вайнахов составило 650 тысяч человек. Эти цифры приводит историк Николай Бугай", - рассказала Яндиева.

"134 тысячи 178 человек ингушской национальности в вагонах для скота отправили в ссылку. Эшелоны находились в пути от 12 до 32 суток, треть ингушей в дороге погибла от болезней, голода и холода. На 1 января 1953 года "учетчики" НКВД насчитали 85 тысяч 513 лиц ингушской национальности, стоящих на спецучете", - продолжила Марьям Яндиева.

По ее словам, до сих пор истинные масштабы демографических потерь за годы депортации не установлены.

"Большую работу по поиску и обнародованию документов, проливающих свет на масштабы этой трагедии, оказали и оказывают кандидат исторических наук Сергей Белозерцев, научный сотрудник государственного музея ГУЛАГа Олег Калмыков, профессор Федор Боков, журналистка Ирина Дементьева", - отметила Яндиева.

Она сообщила, что преподаватель Грозненского нефтяного института Божедомов в 1992 году получил доступ к архивам КГБ и подготовил ряд статей с уникальными документами, в которых рассказывалось, как и кем готовилась депортация чеченцев и ингушей.

"Эти статьи были опубликованы в грозненской газете "Импульс". К сожалению, во время чеченской войны большая часть архива газеты сгорела. Сейчас историк-архивист Адам Мальсагов по крупицам собирает все, что было опубликовано Божедомовым", - добавила Яндиева.

По ее словам, большую работу о депортированных народах проделала Светлана Алиева. В ее трехтомнике "Так это было" собраны документы, рассказы очевидцев, представителей всех депортированных народов в Казахстан и Среднюю Азию.

Это позорная страница в истории России и трагическая для депортированных народов. В Европе отрицание Холокоста карается законом. У нас же такого закона нет. Поэтому все чаще можно слышать мнение, что депортация народов была оправданна. Говорят, что нужно перевернуть эту страницу истории. Я согласен, перевернуть надо, но только лишь после того, как будет поставлена точка", - сказал Тоторкулов.

В 1973 году в Грозном спецназовцы разогнали мирный митинг ингушей, требовавших возвращения в свои дома в Пригородном районе, из которых они были депортированы в 1944 году, напомнил участник того митинга, руководитель Координационного совета ингушей Москвы Салман Наурбиев.

"Тогда в Грозный разбираться с митингующими приехал член политбюро ЦК КПСС Михаил Соломенцев. Собрав инициативную группу ингушей, он сказал: "Вы не реабилитированы, а помилованы. Помните это". К сожалению, такая точка зрения бытует среди определенной части населения. В одиночку нам ничего не добиться. И ничего не решить. Нужно объединиться всем народам, которые были депортированы. И конституционным, мирным путем решать наши проблемы. А они есть у каждого народа", - подчеркнул он.

Мама слегла. Помню, у нас было красное одеяло, и по нему ползало много вшей. Я легла рядом, пыталась к ней прижаться, она была такая горячая. Потом мама послала меня попросить у кого-нибудь сыворотки и сделать из кукурузной муки лепешки и испечь. Я пошла, но в тех домах, в которых мне открыли двери, так и не поняли, что я хочу: ни русского, ни казахского языка я не знала", - рассказывает пенсионерка Лидия Арсангиреева.

По ее словам, ей все же удалось слепить пышку. "Зажгла солому, положила туда кусочек теста. Как он там спекся, можно представить. Но все-таки отколупнула кусочек. Смотрю, мама лежит с открытым ртом. Я положила ей туда этот кусочек теста и легла рядом. Я не понимала, что мама уже мертва. Два дня лежала рядом, прижималась к ней, пытаясь согреться", - вспоминает Лидия Арсангиреева.

Холод, по ее словам, заставил ее выйти на улицу. "Раздетая, голодная, я стояла на жутком морозе и плакала. Проходящая мимо казашка всплеснула руками и куда-то убежала. Через некоторое время с ней пришла еще одна женщина, немка. Она дала мне чашку горячего молока, закутала в одеяло, посадила на печку, а сама стала хлопотать, чтобы похоронить мою маму. Мне было в то время четыре года", - отмечает женщина. Впервые беседа Лидии Арсангиреевой и корреспондента "Кавказского узла" опубликована в специальном выпуске газеты "Северный Кавказ", февраль 2012.

Пенсионер Адлоп Мальсагов рассказал о том, как стал свидетелем смерти целой семьи: "Нас выгрузили в поле. Пошли искать, где можно спрятаться от мороза. Нашли заброшенную кошару. Вернулись, а на месте, где осталась семья соседей – мать и пятеро детей – снежный сугроб. Раскопали, но все уже были мертвыми. Только годовалая девочка еще была жива, но и она через два дня умерла".

В ту первую зиму от тифа, голода и холода умерла почти треть спецпереселенцев. Погибло много и наших близких родственников.
Предполагаемое массовое убийство жителей сотрудниками НКВД в горном ауле Хайбах (чеч. Хьайбах) Галанчожского района Чечено-Ингушской АССР[~ 1][1], произошло 27 февраля 1944 года во время депортации чеченцев и ингушей. Имеются свидетельства, что также были расстреляны жители других аулов

В ауле имеется боевая башня, принадлежащая Гелагаевым — она называется Башней Гелага. Возраст сооружения насчитывает несколько веков, однако в 2005 году оно было частично разрушено путем нанесения авиаракетного удара[3]. К этой боевой башне с восточной стороны примыкают две жилые башни. Кроме этого башенного комплекса в черте села имеются несколько башен в полуразрушенном состоянии. Имеются два кладбища и мечеть.

После депортации аул Хайбах отошёл к Грузии и был возвращен Чечне лишь в 1957 году[4], когда была восстановлена ЧИАССР, однако по возвращении жителям было запрещено селиться в горах.

В настоящее время постоянного населения в ауле нет.
Особые трудности войска НКВД испытывали при выселении жителей горных селений. По причине большого снегопада и бездорожья в горных аулах Чечено-Ингушской АССР после окончания спецоперации, по оперативным данным, оставалось не выселенными более 6000 человек. Берия потребовал вывести их к станциям погрузки в течение двух дней, однако реально эти указания выполнить было крайне сложно.

Имевшихся у войсковых частей (137 стрелковый полк, 173-й отдельный стрелковый батальон, 4-я рота, 141 горно-стрелковый полк) транспортных средств (20 автомашин, 52 повозки, 96 конских составов) было крайне недостаточно для перевозки выселяемых из горных аулов ингушей и чеченцев. Недостаточность сил и средств для проведения спецоперации не позволили войскам провести выселение в установленные сроки.

Оно было начато только 28 февраля. Дополнительно были направлены в горные аулы войсковые подразделения (3452 чел.), автомобили (635 шт.), но они так и не смогли своевременно прибыть в отдаленные горные аулы[5]. Согласно планам руководства СССР, никто не вправе был оставаться, поэтому в ряде сел войска НКВД фактически ликвидировали мирное население, в том числе и таким варварским способом, как сожжение.
Переселение из Галанчожского района осложнилось отсутствием дорог. С самого рассвета к селению Хайбах начали собирать людей со всех хуторов Нашхоевского сельского Совета и других населенных пунктов Галанчожского района, которые не могли самостоятельно спуститься с гор. Им было объявлено, что все больные и престарелые должны остаться для лечения на месте и перевозки в плоскостные районы[7][неавторитетный источник? 998 дней] и для них будет создана особая транспортная колонна. Желающим следовать с этой колонной предложили собраться в конюшне колхоза, который, по злой иронии, носил имя Л. Берия. Якобы для того, чтобы не замерзнуть, людям также предложили нести в сарай солому и сено.

По утверждениям Дзияудина Мальсагова, во время выселения он стал свидетелем трагедии в Галанчожском районе. В чеченских СМИ приводится описание Мальсаговым этих событий, в котором он утверждает, что в конюшне Хайбаха были собраны люди со всех хуторов Нашхоевского сельского совета и других населенных пунктов Галанчожского района, которые не могли самостоятельно спуститься с гор, в основном больные, дети, старики и женщины. Количество собранных в конюшне Мальсагов оценил в 600—700 человек. Потом двери конюшни были закрыты и начальник Дальневосточного краевого управления НКВД[~ 2], комиссар госбезопасности 3-го ранга Гвешиани[~ 3], отдал приказ поджечь конюшню, а пытавшихся вырваться из огня людей расстреливать. Мальсагов и ещё один офицер, Громов, безуспешно пытались протестовать, и были под конвоем направлены в селение Малхасты.

В ряде источников приводится телеграмма, в которой комиссар госбезопасности 3-го ранга Михаил Гвишиани информирует Берию о сожжении жителей села Хайбах[10]:

Совершенно секретно. Наркому внутренних дел СССР тов. Л. П. Берия. Только для ваших глаз. В виду не транспортабельности и с целью неукоснительного выполнения в срок операции «Горы», вынужден был ликвидировать более 700 жителей в местечке Хайбах. Полковник Гвишиани

марте 2006 года в газете «Известия» было напечатано интервью со Степаном Кашурко, представленным как «руководитель поискового центра „Подвиг“ Международного союза ветеранов войн и вооруженных сил, возглавивший в 1990 году чрезвычайную комиссию по расследованию геноцида в Хайбахе». В интервью Кашурко рассказал, что группой «Поиск» были обнаружены останки командира взвода Бексултана Газоева, у которого было письмо матери в Хайбах. Кашурко сообщил о найденных останках на родину Газоева, однако получил ответ из Грозного: «Населенного пункта Хайбах в Чечено-Ингушской АССР нет». Кашурко попытался найти родственников солдата через Доку Завгаева, первого секретаря Грозненского обкома, однако Завгаев сообщил ему об уничтожении села Хайбах со всеми жителями. Со слов Кашурко председатель чечено-ингушского Совмина Сергей Беков предложил создать чрезвычайную комиссию по расследованию убийства в Хайбахе, назначив главой Кашурко. В состав комиссии вошли:
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment