Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Categories:

Выселение 1944г

Очерк

В операции по выселению чеченцев и ингушей приняли участие 19 тысяч работников НКГБ, СМЕРШа и 100 тысяч войск внутренних сил с боевой техникой (еще в октябре 1943 года в Чечено-Ингушетию стали прибывать части НКВД).
В частности, предоставленные союзниками для войны с фашистами американские "студебеккеры", перегнанные из Ирана, были задержаны в городе Орджоникидзе для участия в выселении чеченцев и ингушей.
Для успеха "операции" против мирных жителей были проявлены вероломство, беззаконие и произвол. Еще в начале января 1944 года во все чеченские и ингушские селения, в каждую семью были определены воинские подразделения под видом подготовки к предстоящим "учениям" или борьбы с мифическими "бандформированиями", как объявили солдатам.
Горцы приняли солдат как своих сыновей, отдавая им все - пищу, одежду, не желая верить уже разносившимся слухам о выселении, передаваемым часто гостеприимным хозяевам солдатами и офицерами.
Ранним утром 23 февраля 1944 года на всех площадях и на окраинах селений на горцев были наведены автоматы и пулеметы: оглашали приказ ГКО, обыскивали и отправляли на железнодорожные станции. Затем начиналась вторая часть "сценария": во все дворы заходили солдаты, вооруженные автоматами, во главе с офицером или сержантом, которые давали на сборы 10 - 15 минут и выгоняли беззащитных стариков, детей и женщин из домов, больных сбрасывали с больничных коек. За проявление недовольства - расстрел! За попытку к бегству - расстрел! За неправильно понятый приказ - расстрел! Об этом объявляли по-русски, хотя многие языка не понимали. Города, села, дороги были забиты солдатами: видимо, "второму фронту", открытому здесь против мирного населения, Сталин и Берия придавали более чем серьезное значение.
На плоскости Чечни за несколько часов были расстреляны сотни людей (мужчины, женщины, дети и старики).
В горах обстановка была еще ужасней. По узким заснеженным горным дорожкам и тропам десятки километров гнали людей к автомобильным дорогам. После остановок на ночь оставались трупы умер¬ших от холода и болезней людей. Здесь чаще, чем на равнине, пристреливали отставших, ослабевших, не понявших приказа, да и так просто -"при попытке к бегству".
Позднее стало известно и об изуверских актах геноцида в труднодоступных горных ущельях, где приказ, предписывающий очистить горы от народонаселения в течение 24 часов, не мог быть выполнен к сроку. Тех, кто не мог идти или обессилел (а это были старики, дети, беременные женщины), загоняли в кошары и, облив бензином, сжигали. Так, 27 февраля 1944 года в с. Хайбахой были расстреляны и сожжены заживо люди из нескольких селений и хуторов Галанчож- ского района в количестве почти 700 человек. В Чеберлоевском районе людей топили в озере Кезеной-Ам, в с. Урус-Мартан больных людей (в том числе грудных детей и беременных женщин) закопали во дворе районной больницы, в Итум-Калинском районе дома с больными людьми забрасывали гранатами и бутылками с зажигательной смесью. В Малхисте людей расстреливали в пещерах, в Ножай-Юртовском районе - засовывали в кукурузные сапетки и, облив бензином, поджигали...
Бесконечные вереницы "студебеккеров", загруженных людьми, подъезжали к железнодорожным станциям, и под дулами автоматов "телячьи" вагоны плотно забивались мужчинами, женщинами, детьми, стариками. 23, 24, 25 и 26 февраля вагоны, забитые до отказа людьми, потерявшими рассудок от горя, разлученными со своими родными, жестоким конвейером отправлялись на восток.
На снежной дороге смерти оставались тысячи трупов, которые не разрешали хоронить. Невольничьи вагоны с людьми около 20 суток (часто без пищи и воды, в холоде) шли к местам ссылки - в Казахстан, Киргизию, Западную Сибирь...
В сильные метели и снежные бураны, в сорокаградусный мороз попали чеченцы и ингуши в бескрайние степи. "Спецпереселенцы" были определены в особый режим поселения. В первые же месяцы выселения от голода, холода и болезней погибли 70 тысяч человек. ;
"Материальное возмещение" за "имущество, принятое на Северном Кавказе", "милостиво" рекомендовалось "отцом народов": до 1000 руб. на семью (взамен десятков тысяч рублей, отнятых у этих семей на Северном Кавказе). Но "помощь" так и не дошла до чеченцев и ингушей через многочисленные кордоны "остронуждающихся" руководителей и комендантов спецкомендатур НКВД. Получившие же возмещение от 40 до 100 рублей, в основном члены бывшего правительства ЧИАССР, могли в то время купить на эту сумму одну-две буханки хлеба.
На спецпереселенцев также распространялась, как и по всей стране, уголовная ответственность за опоздание и неявку на работу. Опухшие от голода, больные тифом и другими болезнями люди вынуждены были, чтобы не попасть на каторгу, оставлять незахороненными тела мертвых детей и близких и идти на работу.
Чтобы сохранить жизнь своим детям, матери вынуждены были продавать их за хлеб. Большинство людей погибало от голода, предпочитая смерть унижениям. Тысячи женщин и девушек погибли еще в пути, не преступив скромности и горского этикета. Вымирали целые семьи, не унизившие себя попрошайничеством. Тысячи людей, включая детей и стариков, за колоски, подобранные на скошенном поле, арестовывались. Тюрьмы и лагеря страны заполнялись кавказцами. Десятки тысяч чечено- ингушских сирот попали в детские дома.
Изменился генофонд чеченского и ингушского народов - на смену высоким, стройным, здоровым горцам. жившим в горах по сто и более лет, рождались хилые, больные дети, огромное количество которых умирало, так и не вкусив молока ослабевших матерей.
Умирали хранители народной мудрости, тысячелетиями накопленного опыта, знатоки чечено-ингушской истории, обычаев, традиций, знатоки секретов древних мастеров по металлу, дереву и др., умирали талантливые ашуги, знатоки фольклора.
Спецкомендатуры НКВД обладали неограниченной властью над спецпереселенцами. Произвол, насилие, самодурство и садизм их работников выдавались за образец служебного рвения.
Чеченцы и ингуши были объявлены вне закона. Даже убийство спецпереселенца фактически не наказывалось. Власти делали все, чтобы подвести народ к последней черте. Сопротивлявшихся этому положению подвергали жесточайшим репрессиям...
В горах Чечено-Ингушетии войска НКВД и работники НКГБ продолжали физическое уничтожение людей, в том числе женщин и детей, сумевших избежать выселения. До 1953 года продолжали отправлять в Казахстан и Киргизию захваченных беглецов, изможденных, больных, скрывавшихся в горах...
Около 200 тысяч чеченцев и 30 тысяч ингушей погибли в выселении. Погиб каждый второй или третий чеченец и ингуш. Из 29 тысяч чеченцев-аккинцев погибли 20 тысяч человек.
В осиротевших горах Чечено-Ингушетии уничтожалась сама память о веками живших здесь народах. В дни переселения параллельно людскому к Грозному сплошным потоком двигались колонны военных автомобилей с материальными ценностями, награбленными в опу-стевших домах чеченцев и ингушей. Наиболее ценные по мнению охраны вещи - ковры, бурки, кавказские наборные ремни, украшенное золотом и серебром оружие (кинжалы, шашки, кремневые ружь, работы чеченских мастеров прошлого века), драгоценности везли в крытых брезентом автофургонах, в открытых - груз "менее ценный но более "взрывчатый" - древние рукописи, религиозно-философские трактаты, арабоязычные книги по математике, астрономии, медицне, исторические хадисы, древние предания чеченцев и ингушей на арабском и чеченском (арабской графики) языках, светскую художественную литературу. Все эти книги и рукописи были свалены в Грозном прямо на снег у туалета в сквере, примыкающем к Дворцу пионеров. Уничтожались все эпиграфические памятники на территории, где жили вайнахи, уничтожались кладбища, сотни тысяч надгробных стел, превращенных скульпторами в произведения искусства, безжалостно разбивались на части и вывозились для строительства дорог, мостов, жилых и хозяйственных построек. Не пощадили даже стелы с античными греческими надписями. Надругательство над могилами сопровождалось разрушением истори- ко-архитектурных сооружений: взрывались горделиво возвышавшиеся на высоких утесах и склонах средневековые боевые, сторожевые и жилые башни и замки, средневековые склепы и дореволюционные мечети, гробницы и святилища. Из 300 башен Аргунского ущелья не уцелело и 50. То же было в горной Ингушетии и в других местах ЧИАССР.
Чеченский и ингушский народы были вычеркнуты из списка народов, населяющих территорию СССР. Рьяно уничтожалась сталинистами всякая память об этих народах... Появлялись законодательные и идеологические "обоснования" сталинскому геноциду и произволу. Переименовывались все названия селений, улиц, площадей, колхозов, различных учреждений, напоминавшие о чечено-ингушском народе. Из музеев, библиотек изымались документы, книги, материалы, что-либо говорящие о "врагах народа" - чеченцах и ингушах, и сжигались. Уничтожались целые архивы.
По велению Сталина чеченцы и ингуши были объявлены "изменниками родины", и потому задним числом менялась национальная принадлежность погибших во время войны Героев Советского Союза чеченцев: И.А.Байбулатов был записан кумыком, Х.Магомед-Мирзоев - таджиком, а Х.Нурадилова умудрились записать одновременно кумыком и татарином...
Лишенные всех прав, обреченные на вымирание и ассимиляцию, чеченцы, ингуши и другие "наказанные народы" продолжали подвергаться идеологической сталинской обработке. Единственное право, оставленное спецпереселенцам, было право восхвалять мудрость, добороту и величие "вождя всех времен и народов" Сталина и его приспешников Берии, Ворошилова, Молотова, Жданова и других. Однако люди уже знали виновника выселения. Невзирая на смертельную опасность, они пели песни об утратах, о постигшем их горе, о потерянной Родине. В одной их таких песен говорилось.

Рассветов нас лишил ты, Сталин,
Закатов нас лишил ты, Сталин,
Отчизны нас лишил ты, Сталин,
Дай Бог укрыть тебя в гробу.

Чтобы ты лишился рассветов, Сталин,
Чтобы ты лишился закатов, Сталин,
Чтобы ты лишился самого дорогого,
Как нас лишил ты земли родной.
Разве нам забыть то утро?
Разве нам забыть тот вечер?
Не забыть нам край родимый
И тот черный день над ним.
Рев скотины, вой собачий,
Плач детей и стариков,
Сколько бы на земле ни жили,
Никогда мы не забудем.

Д. ХОЖАЕВ
(Запись и перевод научного сотрудника ЧИГОМ А. СОЛСАЕВОЙ
Живая память. О жертвах сталинских репрессий.
Г. Грозный, 1991
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments