Дагот Ур (akievgalgei) wrote,
Дагот Ур
akievgalgei

Category:

Ингушские башни


Ингушские башни — каменные башни, возведенные в период между X и XVII веками нашей эры. Расположены преимущественно в Джейрахском районе Ингушетии, в небольшом количестве имеются также в Сунженском районе Ингушетии.

И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы —
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!

Михаил Лермонтов. Демон.

Своей самобытностью и величественностью древняя архитектура ингушей издавна привлекает к себе внимание многих ученых. Еще в середине 18 века Вахушти Багратиони отмечал, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления». Позднее к этой архитектуре обращались Штедер, Паллас, Клапрот, Энгельгардт, Бларамберг, В. Миллер; уже в советское время — Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин, А. Робакидзе и др.

Циклопические постройки из сложенных без раствора больших камней ученые склонны относить к весьма отдаленным временам, вплоть до времен неолита. Обычно эти постройки выполняли роль заградительных стен, воздвигавшихся перед входом в пещеру или же — вокруг жилища. На смену циклопическим строениям со временем пришли строения из обычного камня скальной породы с употреблением скрепляющего раствора. Речные округлой формы камни почти не употреблялись, так как они плохо скреплялись с раствором и между собою. Датировку начала таких строений установить весьма затруднительно: одни ученые относят ее к первым векам нашей эры, другие — к 8 веку н.э. В датировке завершения ингушского каменного зодчества ученые более или менее единодушны, относя ее к 18 веку, когда ингуши обрели покровительство России и стали активно осваивать свои древние равнинные земли.
Разных памятников истории и культуры в Ингушетии насчитывается около 1500 объектов, из которых порядка 100 объектов являются конкретно башенными замкового типа поселениями.
Н. Яковлев, в 20-30 гг. проводивший лингвистические и этнографические экспедиции в Ингушетии, отметил: «Только имевший наследственную долю в боевой башне и могильнике считался полноправным свободным ингушом».

Ученые (Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин и др.) объекты каменного зодчества ингушей подразделяют на: жилые башни, боевые башни, культовые строения, погребальные объекты — некрополи.

Древнейшими считаются полужилые — полубоевые башни (г1ала). Иногда они двухэтажные, чаще — трех и четырехэтажные. Завершались они деревянным потолком, сверху накатанным утрамбованной глиной. Завершенные стены такой башни поверху покрывались камнями, не скрепленными раствором. Эти камни, во-первых, могли метаться сверху во врагов, а, во-вторых, предохраняли стены от проникновения в них дождя и талого снега. Первый этаж такой башни отводился скоту. С первого этажа по внутренним лестницам проникали во второй и последующие жилые этажи. Входная дверь делалась из плотно пригнанных дубовых плошек и закрывалась двумя прочными засовами. Небольшие узкие оконца давали свет, а также использовались и в оборонительных целях.

Со временем, чем выше строилась жилая башня, тем уже она становилась, что было обусловлено необходимостью придать башне большую устойчивость. Постепенно жилые башни становились боевыми (в1ов). В них также жило определенное количество людей, прежде всего — холостые боеспособные мужчины. Когда враги подступали к башенному поселению, большая часть проживавших в жилых башнях людей устремлялась в боевую башню, в свое время являвшуюся неприступной для врагов.

Конструктивно боевые башни отличались от жилых: они были выше и уже. Вход в боевую башню начинался со второго этажа, тем самым враги лишались возможности применения тарана. Были эти башни чаще всего пятиэтажными, иногда и шестиэтажными. В высоту такие башни поднимались на 25-30 метров. При такой высоте, как бы прочно не были сложены стены, они при небольшом землетрясении могли разрушиться. И тут строители пошли на хитрость: они второй этаж стали завершать прочным каменным сводом (моартол), который сцеплял между собою все четыре стены и к тому же становился как бы фундаментом для последующих третьего и далее этажей. В некоторых боевых башнях (например, комплекс Ляжг, построенный мастером Ханой Хингом), для придания им особой прочности, четвертый этаж также завершался вторым сводом.

Второй этаж башни (наьна ц1а) был особо священным, т. к. в нем на цепи висел братский котел (вошала ей). Он свисал с также священной цепи (з1и). Преступления по своей тяжести различались по мере приближенности (особо тяжкие) и по мере отдаленности (менее тяжкие) от очага. Если даже кровнику удавалось вбежать в башню и ухватиться за эту цепь, он становился неприкосновенным до тех пор, пока он не отойдет от очага на безопасное для него расстояние. Считалось, что над очагом витают души умерших и потому для них бросали в очаг кусочки пищи. Невесты, выходя замуж, брали в руки цепь, как бы прощаясь с родным очагом, а в доме жениха брали в руки цепь их очага, что символизировало ее приобщение к новой семье.

Со второго этажа через лазы шли по внутренним приставным лестницам входы на первый и на верхние этажи. На первом этаже хранились продукты и разные предметы первой необходимости. Там же имелись выложенные из камня небольшие помещения, для содержания в них пленников — особо дорогого товара той поры.

Третий, четвертый и пятый этажи были как жилыми, так и боевыми. Самый верхний этаж, называемый «сокол башни» (г1алий кер) был преимущественно боевым. В нем хранились камни, луки, стрелы, позднее — ружья. Довольно большие бойницы на четырех сторонах снаружи прикрывались каменными щитами «ч1ерх» (в науке называемые машикулями). Издали эти щиты кажутся балкончиками, хотя ничего общего между ними нет. Чем башня была выше, тем смертоноснее были наносимые сверху удары. Боевые башни в высоту были слегка конической формы (ссужаясь кверху), что придавало им большую устойчивость и способствовало более успешному отражению врагов.
Часто башенный комплекс ограждался каменной заградительной стеной (Эгикал, Аьрзи, Т1аргим, Гаркх, Мецхал, Каьзи и др.). На первый взгляд создается впечатление, что башни в комплексе расположены хаотично. Во-первых, необходимо учитывать, что горный рельеф не позволяет ставить упорядочные строения. А во-вторых, как отмечал Е. Крупнов: «Многочисленные углы, тупики, выступающие за общую линию, отдельные выступы стен, обусловленные особенностями рельефа местности — все это улучшает систему обороны осажденных».

В прошлые времена некоторые недальновидные авторы в своих работах пытались распространить ничем необоснованный миф о том, что ингушская архитектура являлась делом рук греческих мастеров. Смехотворность таких утверждений видна хотя бы из того, что местная архитектура совершенно автономна и специфична. Эти авторы должны были хотя бы задаться вопросом: почему же греки у себя не построили хотя бы одну башню ингушского типа. К тому же, греков с черноморского побережья никаким пряником невозможно было бы заманить в глубину Кавказских гор. Зато сведений об ингушских мастерах-строителях и об их искусстве более чем вполне достаточно. Не зря еще Е. Крупнов, назвав ингушские комплексы «великолепными архитектурными ансамблями» отметил: «Можно полагать, что самый тип этих башен зародился и окончательно оформился на территории Ингушетии».

В ней были мастера, которых называли «умельцами по камню» (т1оговзанчий). Так, Н. Яковлев, говоря про горную Ингушетию, отмечал: «В старое время в горах имелись целые роды, занимавшиеся, например, постройкой башен из камня. Такова фамилия Барханоевых, жителей сел. Бархин в горной Ингушетии, которые из поколения в поколение были мастерами — каменщиками, или «искусники камня». В свою очередь И. Щеблыкин также писал: «В селении Фуртауг нам называли двух известных строителей башен и могильников Дуго Ахриева и Хазби Цурова, оба ингуша». Известным строителем был и Янд, который в сел. Эрзи построил несколько башен, а также основал башенный аул, названный его именем, в осетинском звучании Андиатикау. По Л. Семенову тагаурцы (восточные осетины) Мамсуровы из Даргавского ущелья утверждали, что их башню построил вышеназванный Дуго Ахриев. В Ингушетии строительным искусством славился род Ханиевых, особенно их представитель Ханой Хинг и его отец, выстроивших прекрасный свой родовой замок Хаьни, а также башни в аулах Лаьжг, Морч и ряд башен в прошлом могучем обществе Галгайче. Известностью пользовались Полонкоевы, которые помимо своего родового прекрасного ансамбля Пялинг построили башню Евлоевых и ряд башен в обществе Озди. Как видим, ремесло строителей было популярным, поэтому неудивительно, что в горах Кавказа именно горная Ингушетия была самым насыщенным местом каменного зодчества.
Башня должна была быть построена непременно в течение одного года.
Пирамидальные ступенчатые каменные сводчатые крыши башен и других сооружений являются чисто ингушским изобретением. Ранее люди замечали, что в ничем не защищенные стены сверху проникала небесная влага, которая, замерзая в морозные дни, разрывала камни. Ступенчатые крыши защищали строения от проникновения влаги. Возведение таких крыш было весьма трудным и опасным делом и за это мастеру полагалась отдельная плата, ценою в одну скотину. Завершив крышу, мастер устанавливал каменный шпиль («з1огал-кхера» или «ц1уркув»), спускался вниз и на штукатурку башни вдавливал свою ладонь — завершающую «печать» мастера. Завершение столь важного строения отмечалось большим праздником, ритуальными действами.

Вторыми по значению после башенных построек являются культовые строения. За многие века развития ингушского этноса его религия претерпела многие изменения и влияния извне. В ней присутствует свой древнейший пантеон языческих богов (Ткъа — верховный, Елта — охоты и урожая, Тушоли — плодородия и размножения, Села — молнии, грома, погоды и войны и др.), поклонялись предкам, огню, Солнцу. Ощущаются религиозные древние влияния шумеро-вавилоно-ассирийского периода и времен Урарту. Несколько позднее стало приникать христианство. И наконец, в первой половине 19 века окончательно утвердился ислам. Учитывая все это, становится понятной разнохарактерность культовых сооружений. Наиболее древними из них можно считать стопообразные каменные сооружения «селинг» (от имени бога Села), которые ставились на тех местах, где молнией бывал поражен человек. Также сохранились святилища, называемые по-разному: «сел» (Байни-сел, Ауш-сел...), «ерда» (Кхоартой-ерда, Хоаной-ерда, Саниба-ерда...), «ц1аьле» (Маьтт-ц1аьле). Общее нарицательное их имя — «ц1ай ц1а», — оба эти слова восходят к слову «ц1и» — огонь, что свидетельствует о древнем огне — и солнцепоклонничестве. Все эти святилища размером с небольшой каменный дом со сводчатой каменно-чешуйчатой крышей. К третьему типу культовых сооружений относятся храмы «элгацы» (греческое слово, воспринятое через грузинский язык). Относятся они к периоду христианизации ингушей, особенно активно в период 8-13 веков, — вплоть до монголо-татарского нашествия. Сосредоточены они в бывшем Галгаевском обществе и называются Ткъоб1аь-Ерда, 1алби-Ерда, Т1аргама-Ерда. Это крупные каменные храмы, построенные местными мастерами. В этих строениях видны черты влияния византийско-грузинской культовой архитектуры. Храмы строились в низине, тогда как святилища предпочитали строить на возвышенных местах — как наиболее чистых и приближающихся к небесным богам, к Солнцу. Особняком стоят храмы Х1ал-Ерда и М1аг1ой-Ерда. Первый посвящался Х1алу-богу неба, а второй по всей видимости, испытал на себе влияние зороастризма (религии магов). Из всех культовых сооружений Ингушетии наиболее внушительным является хорошей сохранности реставрированный храм Ткъоб1аь-Ерды.

К третьему типу каменного зодчества ингушей относятся погребальные строения, называемые могильниками или некрополями. Второе название более научное. Ингуши называют их «маьлхара кашамаш» (буквально-солнечные могилы). Ученые (Е. Крупнов, Л. Семенов...) делят погребальные сооружения на три типа: подземные, полуподземные, надземные. Хоронить покойников в землю ингуши стали только с укоренением ислама, но к этому времени большая их часть проживала уже на более просторной равнине. В горах царило жесткое малоземелье. Даже свои жилые и культовые строения ингуши пытались возводить на малопригодных в хозяйственной деятельности участках. Как точно подметил исследователь В. Миллер: «При крайней тесноте для живых людей нельзя было отводить много места для мертвых».

Подземные склепы представляли из себя ямы, обложенные каменной кладкой. Полуподземные склепы наполовину уходили своей кладкой в землю, а затем уже кладка выводилась наверх. Надземные склепы, как и башни, строились на скальном грунте, иногда бывали двухъярусными и вмещали до 100-200 покойников. Строительство надземных склепов не отличалось от строительства башен. Также укладывался камень на строительном растворе и также завершалась кровля чешуйчатой кладкой. Но не было окон, вместо них имелись два лаза. Один находился внизу и через него затаскивали покойников. Второй лаз находился на противоположной стороне и вверху. Такое расположение лазов служило вентиляции и тела покойников, подвергаясь естественной мумификации, довольно долго не подвергались тлению. Вдоль стен некрополя находились полки, на которые клались тела обряженных покойников. Часто их сопровождали разной утварью.

Карательные экспедиции царских времен а также период депортации 1944-1957 годов нанесли большой вред древним ингушским архитектурным памятникам: едва ли не половина из них была уничтожена.
начиная с запада от Терека и кончая на востоке замковыми комплексами Цори и Кий, все между ними лежащие башенные комплексы построены таким образом, что каждый комплекс имел визуальную связь со всеми близлежащими комплексами. При помощи разного рода сигналов, через эти комплексы, едва ли не одномоментно оповещалась вся горная Ингушетия. Другой важный момент — ингушская архитектура имеет присущий единственно ей свой специфический стиль, неповторимый даже у соседних с Ингушетией народов.

Ингушские архитектурные ансамбли интимно гармонируют с окружающей их природной средой. Несмотря на то, что они воздвигались из грубого камня, они весьма изящны, и тем самым свидетельствуют, что ингушам, помимо крепости и надежности, весьма важна была и эстетика. В те отдаленные времена башни во многом способствовали сохранению ингушского этноса, оказавшегося в окружении более многочисленных соседей. Кстати, имеются их свидетельства о том, что некоторые находящиеся на их территории башни были построены ингушскими мастерами. Это справедливо по отношении почти всех башен и склепов, находящихся в Куртатинском, Даргавском, Санибанском ущельях, что подтверждают сами осетинские ученые Тменов, Кокиев, Туганов и др.

Е. Крупнов начинал свою научную деятельность именно с исследования археологии, этнографии и фольклора ингушей. Он был влюблен в их край, не раз высоко отзывался об их самобытной архитектуре. Вполне уместным будет привести его слова о ней:

«Ингушские башни для своего времени были подлинным чудом человеческого гения, как для нашего столетия новые шаги человека в небо».

В настоящее время архитектурные памятники старины реставрируются. Например, реставрированы такие храмы, как Тхоба-Ерды, Альби-Ерды, башенные комплексы Вовнушки, Лаьлах и др. Часть памятников подвергается консервации.

Трижды землю поили молоком, трижды срывали грунт,
И только когда земля отказалась пить, положили первые камни;
Восемь огромных глыб, образующие углы воув,
И был каждый камень ценою равен быку, а весом - восьми быкам.
Их привезли с вершины горы, взявши из-под голубого льда…
Каждый камень везли двенадцать быков, ломая копыта от напряжения.
Каждый камень тесали двенадцать дней четыре каменотеса,
И стальные тесла крошились у них, будто сделанные из липы…
Двадцать тесел каждый каменотес сломал о ребра камней,
И камни стали ровны, как стекло, и приняли нужный вид!..
Тогда четыре, как горы, седых старика осмотрели и ощупали их,
И каждый сказал: «Теперь хороши, ни порока, ни трещины нет!»
И каждый сказал: «Воув будет крепка, как наши горы крепки,
И будет стоять во веки веков, как мир во веки веков стоит!..»
И каждый сказал: «Мы землю здесь поили густым молоком,
А камни эти, чтоб были крепки, напоим горячей кровью, -
Пусть свяжет кровь четыре угла, как наш род кровью связан,
И этой связи не сокрушат ни смерть, ни вечное время!»
Был приведен баран, чья шерсть горных снегов белей,
И рога, сделав дважды полный круг, как копья, остры.
Тогда самый старый из стариков, рода старейший отец,
Взяв острый, как слово мудрого, нож, перерезал баранье горло,
И барана с перерезанным горлом подвел к каждому угловому камню,
И кровь закипела из-под ножа, словно горный поток бурля,
И каждый камень был обагрен горячей, как солнце, кровью…
Пока в котле варился баран, была замешена известь,
И было белой известью скреплено скрепленное красной кровью…
После этого начали пир, на луг расстелив кошму,
Кошму, сделанную Пятмат и ее шестью дочерьми…
Много не спала ночей Пятмат, лежа, закрыв глаза,
И проплывала в незыблемой синеве ее молодая звезда,
Выше всех восходила на небосвод золотая ее луна.
Окруженная бесчисленным хороводом маленьких подруг-звезд…
Много дней старая Пятмат бродила по горным лугам,
Собирая цветы и травы, необходимо нужные ей!..
И вот наступил долгожданный день, весь заполненный солнцем:
Трижды постлав кошму на кошму и еще кошму, Пятмат
Сухой, как лапа орла, рукой начертила снившийся ей узор…
Нож пошел по кошме, хрустя, как плуг по горному полю, -
Сон делался явью и зацветал пышнокрылым ковром долины…
Дальше и дальше резала Пятмат, шепча свои сны и грезы,
И все шесть ее дочерей кивали в такт головами…
Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,
И старая Пятмат говорила им о молодости своей…
И когда на тридцатый день сшита была кошма
мат густая, как полночь, мгла…
Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,
Чтоб обвести узор белой порошей контура!
Восемь юношей развернули кошму, сделанную старою Пятмат,
И с кошмы глянула всем в глаза молодость Пятмат:
Вот юности ее звезда раскинула пять золотых лучей,
И сама Пятмат молодой луной плавно плывет над ней,
Плывет молодая луна - Пятмат, и рядом плывут шесть звезд,
Шесть звезд ее дочерей плывут, сверкая огнями глаз,
И вокруг их венок из Худ-Худерешь и дорога из звезд легла,
А дальше - цветы, оленьи рога и зелень горных долин,
И все это обнял горный закат горячей алой каймой…
Сто тридцать джигитов сели вокруг, по самой кайме, как раз,
И смотрели на молодость двести шестьдесят глаз!
Целую гору мяса принесли и поставили на кошму,
Золотистый, как день, чурек
Принесли и поставили на кошму,
Сыр ноздреватый и желтый мед принесли и поставили на кошму.
И сто тридцать стаканов из серебра рода старейший отец
Вынес из гала, и на кошме расставили юноши их.
Сто тридцать джигитов сидели вокруг, по самой кайме, как раз,
И отразились на серебре двести шестьдесят глаз!
Сто тридцать юношей встали вокруг, ста тридцати джигитам служа,
И небо раскинуло над кошмой голубой шатер…
На самом почетном месте посажен Янд - славный строитель воув,
Лучшие части барана и лучший чурек предложены были ему.
Пока он ел, готовясь к труду, ели и пили все,
А когда он насытился и сказал: «Баркал хозяину!» - то
Все перестали есть и все хозяина поблагодарили…
Своей самобытностью и величественностью древняя архитектура ингушей издавна привлекает к себе внимание многих ученых. Еще в середине 18 века Вахушти Багратиони отмечал, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления». Позднее к этой архитектуре обращались Штедер, Паллас, Клапрот, Энгельгардт, Бларамберг, В. Миллер; уже в советское время – Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин, А. Робакидзе и др.
Циклопические постройки из сложенных без раствора больших камней ученые склонны относить к весьма отдаленным временам, вплоть до времен неолита.

Легенда о том, как Матиевы запрягли черта записана Б. Далгатом и приводится в известной книге "Легенды и мифы вайнахов".
Истоки
"Сигала г1олла дода кема - Хьарп - Матнаькъан г1ала дехка юкъе!"

Менее чем километр от аула Духьаргашта, на склоне горы Маьтт-Лоам, находится башенный комплекс Хьарп, откуда вышли предки Матиевых и Амерхановых.

Но сегодня Хьарп безлюден.

Правда, после возвращения из депортации здесь поселилось несколько семей Матиевых. Они любили этот край, дорога была земля предков, хотя жизнь здесь была нелегка.

О своем возвращении из ссылки и поселении в Хьарп мне в свое время рассказывал Матиев Хьусен. Хьусен родился и вырос в горах (незадолго после нашей встречи, Хьусен, к сожалению, трагически погиб). Он тогда сказал:

- Я и сегодня вернулся бы сюда. И не по своей воле я ушел отсюда, - говорил он, стоя у своих родных башен. - Помните, в хрущевские времена по всей стране прокатилась волна укрупнения мелких сел. И под этой маркой наши власти согнали нас с родных мест. И не только нас. В те годы опустели многие горные села Ингушетии.

Вспоминая с горечью произнесенные горцем эти слова, невольно задумаешься, какие только опыты и эксперименты не производила

Советская власть над своими гражданами, и к чему, наконец, они привели.

Хьарп, как мы отметили выше, сегодня пуст. "Сейчас здесь отмечаются только полуразрушенные боевая и 8 жилых башенных строений с различными хозяйственными пристройками позднего Средневековья. … У нескольких башен сохранились изящные разнотипные центральные каменные опорные столбы межэтажных перекрытий.

Отличительная особенность жилых башен поселка - наличие на первых этажах многочисленных очень крупных каменных конусовидных "мешков" - отсеков для хранения всевозможных сельскохозяйственных припасов, воды и содержания невольников. На стенах большинства жилых сооружений находятся отдельные линейные петроглифические изображения (крест, круги, человеческие фигуры, рога барана и пр).
… О них (Матиевых, Амерхановых - М-Б. Ц.) и их постройках существует ряд интересных преданий и легенд" (Д. Чахкиев: "Древности горной Ингушетии", стр. 21)
Интересна легенда о - черте - строителе башни Матиевых. Известно, что черт в свое время был самым приближенным к
Богу, но со временем начал зазнаваться и, наконец, стал непослушным даже самому Творцу. И Бог его проклял и отлучил от себя. Все он делал наперекор Богу. Даже его прикосновение к чему-либо приносило несчастье. А тут вдруг становится не разрушителем, как всегда, а строителем башен. Это интересно.
Оказывается и черта можно приструнить и заставить его отказаться от своих бесовских проделок.
Легенда о том, как Матиевы запрягли черта записана Б. Далгатом и приводится в известной книге "Легенды и мифы вайнахов".
Рассказывают о черте-строителе и сами выходцы из Хьарп:
Однажды предок хьарпхойцев был на покосе. Оглянувшись назад, он увидел, что за ним косит деревянной косой черт, который ходит пятками наперед. Он остановился и черт остановился, он сел и тот сел, он начал есть - и тот за ним.
Тогда хьарпхо начал плести из травы веревку. Черт, конечно, последовал его примеру. Горец перевязал веревкой одну ногу, но сделал вид, что перевязывает обе. И здесь черт ошибся. Вместо одной ноги перевязывает обе. Хьарпхо вскочил, выхватил нож и обрил черту голову. Если удастся черту обрить голову, он не может уйти и покоряется человеку.
Черт упрям и никогда не делает, то, о чем его просят, а наоборот, все делает, что ему запрещают. Черт и говорит своему хозяину: "Хочешь, я пойду, возьму твоего быка, поведу его в Ларское ущелье и оттуда привезу брус дерева маг1иск-оарц? (здесь нужно отметить маг1иск - очень редкое прочное, волшебное дерево).
Или пойду в балку, добуду воды и построю мельницу?"
Хозяин от радости забыл бесовскую натуру и вместо того, чтобы сказать не делай, говорит: "Устрой мельницу, как еще никто не строил". Черт, конечно же, все сделал наоборот, пошел брусом. Иначе бы он не был чертом!
Он и бык впряглись в ярмо, чтобы тащить брус-маг1иск - оарц, но когда они подходили к селу, на подъеме черт совсем выбился из сил. Он стал звать на помощь из близлежащих сел. Но никто, ни из Хьарп, ни из Духьаргашта, ни из Гоуста не отозвался.
Бык, видя, что черт уморился, потянул его за собой к лежащему в стороне небольшому камню.
- Что ты хочешь делать? - спросил черт. Бык ответил:
- Это хороший камень. Может быть, кто-нибудь будет строить башню. Так он пригодится. Я хочу захватить его с собой.
Тогда рассерженный черт сказал:
- Пусть между жителями Духьаргашта и Хьарп постоянно будет вражда!
- Пусть у гоустинцев не будет блюд (для гостей)!
- Пусть ни у одного из животных не будет больше силы в плечах, чем у быка и пусть никогда не растет кустарник больше этого бруса!
После этого черт вошел под камень и скрылся. Говорят, если на тот камень сядет человек, то с ним непременно приключится беда. Так это или нет нам неизвестно. Но известно другое. Оказывается, что и черта можно приструнить и заставить отказаться от бесовских проделок.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments