August 12th, 2017

ИНГУШСКИЕ ИМЕНА


Адиес, Арсамак, Арзи, Акхберд, Ажиг, Аж, Арсиг, Аударкъ, , Абаци, Абзо, Авды, Агик, Адалгар, Адод, Азарса, Актемир, Актол, Албаст, Алсбик, Алхаст, Альти, Альты, Анде, Альви, Амда, Атта, 
Апти, Арапха, Арико, Арма, Арсамак, Арснак, Арснуко, Артаг1, Артамир, Аршмат, Аси, Аьта,
Аскерха, Аспи, Астик, Атби, Аттаг, Аттиг, Ауси, Ахарко, Ахром, Аэли, Аъмиг, Аьшк
Бедарг, Боракъа, Бохтар, Бийс, Б1ехо, Барш,
Босни, Биг, Бешк, Бакъилг, Бугуч, Бузуркъ,
Билинг, Баг, Багомат, Багрик, БайIал, Байгул, Байтыл, Бакке
Бамат, Барии, Барсби, Батаки, Баты, Батынгири, Бахи, Бахмад, БачI, Бачарки, Башко, Безиг, Бийса, Баччарка, Бунча, Биллаби, Б1оту, Вакъа, Ваха, Воккул, Виг ,Вирг, Висангар, Висит, Визат, Висха, Висхан, Виты, Возро, Вока, ГIабаш, ГIабе
ГIазд, ГIалмат, ГIанаж. ГIап, ГIойсолт, Г1убаш, Далхьад, Данга, Даналбик, Гаад, Г1а, Габи, Гаги, Гагих, Гагор, Гади, Газипол
Газк, Гайт, Галимат, Галишь, Гана, Гандало, Ганжаби, Гарак, Гарбак, Гарбакс
Гаркаж, Гаркиж, Гарс, Гасар, Гата, Гато, Гашли, Гашлуко, Гейре, Гейтуко, Гека, Генардк
Генез, Гет, Герд, Ган,Гири, Гиса, Гитхаз, Гойберд, Гойлах, Гоймарз, Гойтмал, Голуко, Гото, Гудаберд
Гуди, Гурбан, Гябарт, Гяги, Гярт
Бейбот, Бейта, Белхар, Бороган, 
Бера, Берд, Берс, Берсан, Берснак, Бетти, Боил, Баркин, Баса, Бохдар, Берза-Б1аьрг, 
Биберт, Бибот, Бизи, Бий, Билиг, Бирсу, Бити, Бисолт, Бож, Боко, Болат, Борг, Борга,
Борз, Борх, Боскар, Боткъи, Боца, Буга, Бузаркъ, Бузурт, Була, Бунхо, Бурсаг, Бурсук
Ваха, Воккул, Виг ,Вирг, Висангар, Висит, Визат, Висха, Висхан, Виты, Возро, Вока,
Дамлихан, Даск , Дах, Дахкильг, Дгут, Дебар
Денни , Джамарз, Джамх, Джантемир, Джанхот, Джогур, Джогустко
Джой, Джосырко, Джоу, Джугурко, Дзакирг, Дзаур, Дзейт, Дзорахмат, Диг, Диешер, Дий
Дика, Диндуко, Довлетко, Довт, Дол, Долтгири, Долток, Дота, Дох, Доце, Дошлуко, Дрес
Дубуж, Дуги, Дудар, Дудург, Дука, Дунда, Дуто, Дыдыг
Жамарз, Жамха, Женас, Жима
Жолберд, Жоп, ЗIок, Забе, Заби, Зайпал, Зайпул, Заммо, Зари,  
Зовр, Зибезкъа, Зиг, Зиппо, Зовли, Зуккур, Зураб, Зялмах, Ибзи, Ивизд, Иди, Идиг
Идык, Инал, Иналук, Инаркъа, Инд, Индербий, Ирпи, Искхе, Исолт, Итон, Итт, Ишдарби, КIаци
Калой, Камбулат, Карцл, К1анг, Каси, Кетамо, Кетча, Кодо, Кориг, Конахьалг, Корта, Костыр, Косум, Коутр
Кули, Куло,Кураз, Куша. К1озал, Кхирий. Къахьарма. Къовди. Лаьда. Лаьча. Леван
Леег, Лейман, Лом, Лом-Iали, Лорс, Лохаверг, Лути, Маас, Маг, Маго, Мажг, Маи,Максим, Макшарип
Малсаг, Мамра, Мамсур, Манкиз,Марзаг, Мами, Марзбик, Мартаск, Мархуж, Мачад, Мачи, Маьшк, Мед, Мехти Мецхл, Мисирби, Моашат, Мовсар, Мозгли, Морзах, Морхаш, Москуц, Мохки, Мочхо,,Муани, Мудар, Морх, Мукли, Мурза, Муртаз, Муртузан, Муруж, Муруш, МурцаIал, Мускхи, Мусост, Мустбе, Мусукай, Мутал, Майрдук, Мухарби, Мухьи, Мучи, Мынта, Овлург,Овш, Оз, Ози, Октол, Орасхан, Орико, Ороха
Орц, Орци, Орцха, Орцхо, Осма, Отаби, Охтол, Оцильг, Панга, Параж, Паши, Пейзал, Пети
Пип, Покориг, Пхарказ. Пхяраж, Пшимахо, Рулан, Саги, Сакал, Саккал, Саккхал, Салман
Сальгири, Сампи, Сандро, Саниби, Сарали, Саьга, Саьлмарз, Седи, Селе, Сипсо
Солот, Солса, Солсбик, Сату, Садлакъ, Сосырко, Союп, Сузырко, Суламбик, Сурхо, Сяги, Сямпи, ТIеш
ТIовси, ТIормиг, Тази, Талхи, Тантал, Тапа, Таргим, Тархан, Татари, Татарх, Таши, Тебо, Темарз
Темарбот, Темарз, Темирха, Темрг, Темурко, Тенарбот, Тепс, Тепсаркъа, Тепсурк, Тешал, Тешалк
Тимиш, Тоаркхо, Товбот, Товси, Товсолт, Тодди, Той, Тонги, Тонт, Тора, Торко, Тоси, Тосо, Тота
Тоубот, Тох, Туган, Туман, Тумхо, Т1айп, Тупга, Турс, Тута, Тухан, Увайс, Угуз, Уз, Удин, Ужах, Улх, Уми, Уск, Устарх, Устурхан, Утаб, Уциг, Учос, Фатырбик, Фук, Хажбикар, Хажмо, Хажмохо, Хакх, Хаз,
Хакяш, Халдик, Хали, Хамарз, Хамастк, Хамбор, Хами,Хамо, Хамраз, Хамстик, Хамарз, Хамхи,Хани,Хасбот, Хаьша, 
Хаси, Хасо, Хата, Хаути, Хейтаг, Хипсар, Хире, Хиси, Хошальг, Хунк, Хуньг, Хамч, Хосбот, Хуси, Хьовди, Хьонди
Хьунсаг, ЦIов, ЦIунто, Цацерг, Цёхк, Цехар, Цикма, Цицкхольг, Цогал, Цоки, Цохир, Цунто, Цуп, Чаба,Чабакх. Чабахан, Чаборз, Чабрали, Чад,Чамик, Чах, Чергиз, Чергис, Чибихан, Чинто, Чоджа, Чожи, Чолдар
Чонти,Чопа,Чора, Чори, Чумак, Чумгур, Шаип, Шапшарко, Шам, Шапа, Шапи, Шиманхо, Шимох, Шо, Шоа, Шовхал, Шом, Шохл, Штыр, Эастмар, Эбарг, Эги, Эдалби, Эдалгар, Эдарко, Эдда, Эдил, Эжи
Эзди, Эка, Элберд, Эли, Элса, Элтамарз, Элтмарз, Эльбазг, Эльберд, Эльбуз, Эльбуздук,
Эльжарко, Эмал, Эса, Эски, Эсмарз, Эссе, Эсто, Эти, Этиг, Этти, Эхк, Эхтамар, Эши, Юси, Янарс, Янд
Яндархан, Яросхан,Ясенгири, Балтии, Малсаг, Долат, Дол, Гет, Гаркиж, Леег, Оска, Бачак, Орсы, Кигира, Оз, Ума, Мима, Бета, Чиба, Пуга, Кульбуж, Султыг, Дибеш, Улх, Лути, Джой, Виты, Карцхал, Эли, Нилхо, Мажи, Бахмад, Г1анчо, Багац, Долакъ, Кой, Хурс, Бурсаг, Осма, Итон, Утаби, Дунахь, Байла, Батал, Хьошака, Тукха, Овш, Олбот, Окхбот, Тасо, Искхи, Ярыч, Арса, Ирпи, Дарса, 
Докку, Донч1а, Зоро, Зума, Идарз, Киндар, Лакха, Лада, Лапа, Мазлак, Манка, Минга, Нода, Нашран, Нур1ела, Пхьармат, Пелхьуо, П1ак1а, Сонта1ела, Сийнаб1аьрг, Тойсум,Турпал, Хуьда, Чаборз, Эда, Юна, Яраг1ий, 1адсакх , Гlатl-Гата, Айдаркъ

ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКИЙ ЯЗЫК ОТЕЦ БЕЛОРУССКОГО ЯЗЫКА ЧАСТЬ 1


ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКИЙ ЯЗЫК ОТЕЦ БЕЛОРУССКОГО ЯЗЫКА ЧАСТЬ 2

Ингушский язык товварше: нравственный друг, подруга
Белорусский язык таварышка "подруга"
Ингушский язык уртаг: знакомый, товарищ
Даргинский язык уртахь "друг"
Ингушский язык садали: букв.наивный, друг
клятвенный брат
Арабский язык sadiq "друг"
Латынь sodalis "друг"
Ингуш.язык бIайха яр: горячая, жаркая 
Древненемецкий язык bahhan "печь"
Ингушский язык б1айххан: стало жарким 
Ингушский язык боага, бага "гореть"
Ингушский язык боагро, багро, багра, багаро "горит"
Чеченский язык баг, багра "гореть"
Украинский язык багор "красного цвета"
Белорусский язык багра "пурпурный"
Русский язык багря́ный "красный"
Ингушский язык багаренна "сгорела"
Болгарский язык багря "красный"
Аварский язык б1агараб "красный"
Ингушский язык боагараб "горят"
Литовский язык degu, degti «жечь»/ ингушский язык дегу, дьагди "жечь"
Санскрит dаhati «горит, сжигает»/ ингушский язык дайхади "согреть" дьагди "сжигать"
Ингушский язык ашхьод: восход, вознесение, жертва Богу
Белорусский язык усход: восход
Ингушский язык ведар "ведро"
Венгерский язык veder "ведро"
Белорусский язык вядро "ведро"
Удмуртский язык ведра "ведро"
герм. *wēta- «влажный», ингушский язык веттав "замочил" вотта: налил
Ингуш.язык кийлигь: чаша, с крышкой 
Древнегреческий язык килик: чаша 
Украинский язык килик
Венгерский язык bögre: крушка
Ингуш.язык бог, буга: чаша 
Нидерландский язык mok: крушка
Ингуш.язык моахка: литье, прилив
Ингуш.язык моахкаде: лить, сыпать 
Русский язык мокать 
Ингуш.язык тани: обруч, стягивающий бочку, дощечки бочки(букв. 
Шведский язык tunna: бочка 
Чешский язык bečka: бочка 
Ингуш.язык бочка: бешка

Сербский язык  би̏jес — «ярость»
ингушский язык бейс: 1 вред, ущерб, 2 затруднение, беда
ингушский язык бейсари: 1жрица Вея, 2 имя жен
ингушский язык бейсарха: 1 поклоник|ца| Вея, 2|в| - имя муж.
ингушский язык бейсар: 1 имеющий затруднение |беду|, 2 увлекающийся вином, 3|в| - имя муж
немецкий язык bose: злой
ингушский язык баьсса: пустота, пустой
словенский язык bė̑s — «злой дух»
чешский язык běs, 
польск.bies. 
Родственно лит. baisà — «страх», baisùs — «отвратительный, мерзкий, ужасный»
ингушский язык бейза: знает, байзаб: узнали 
русский язык мерзкий
Возможно восходит к лит. baidýti — «пугать» и рус."боя́ться".[2]
 в славянской дуалистической мифологии бесы были олицетворением темноты и холода.»
ингушский язык темный, тусклый, темно=: баьде
ингушский язык баьддерза: тускнеть
ингушский язык бедоацод: безразличность, небрезгливость.
ингушский язык бедриний: 1 телесный, прилегающий к телу, 2 физический.
ингушский язык бедар: одежда, платье (одежда), пух
ингушский язык беда: |бэда| - |1утв. форм. - бедар, бедаб, 2 отриц формы - беданзар| -1 убежав, 2 сбежав
Санскрит भी /bhī: бояться/ ингуш.язык 1утв - бохь, бохьаргьба, бехьар, бахьарде, 2 отриц. - бахьац, бахьанзар, ца бохьаж | - не бояться, не пугаться|класс «б»|.: бахьа
Авестийский язык biβāiia: бояться/ русский язык бойся/ ингуш.язык бахьац: не бояться
ингушский язык ар-ол: речь небес
Ингушский язык аьрзи: орёл 
Ингушский язык арзий: букв.| - наблюдатель прочности |мироустоев|, 2 орел |коршун|, птица великого бога ц1ея посылаемая им для наблюдения за прочностью мироздания
Удмуртский язык ӧрӟи: орёл 
Чеченский язык аьрзу: орёл 
Осетинский язык арцъиу: орёл 
Литовский язык aras: орёл 
Немецкий язык Aar, adler: орёл 
Сербохорватский язык орао: орёл 
Древнеанглийский язык earn: орел
Белорусский язык арол: орёл
Мэнский язык urley: орёл 
Ингушский язык урлел: литает верху 
Вилямовский язык odul: орёл 
Ингушский язык аддал: сказать 
Ингушский Iаьдал: благородный, властный, обрядовый, обычай
Адо́льф (нем. Adolf) — мужское имя германского происхождения. Сложилось из древненемецких слов «adal» (благородный) и «wolf» (волк)
Ингуш.язык бумбар: шмель
Чечен.язык бумбари(bumbari): шмель, шершень
Боснийский язык bumbar: шмель
Сербский язык бумбар: шмель 
Словенский язык Bumbar: шмель
Ирландский язык bumbog "шмель"
Шотландский язык bum-bee "шмель"
Русский язык бум "взрыв"
Ингуш.язык бумбарг: жук
Болгарский язык бръмбар: жук
Ингушский язык Гизг (я) — паук.
Белорусский язык гиз "слепень"
Хауса язык (Африка) gizo "паук"
Ингушский язык Гор (ба) — овод.
Английский язык hornet "овод"
Голландский язык horzel "овод"
Немецкий язык hornisse "шершень"
Венгерский язык here "трутень"
Ингушский язык Горидоадерг (я) — стрекоза.
Ингушский язык Йилбазговр (я) — стрекоза
Йилбазговр (букв конь Сатаны)
Английский язык buzz : жужжание 
Польский язык bzyk: жужжание
Ингуш.язык БIизг — слепень
Ингушский язык мяж: часть, орган
Белорусский язык мяжа: граница 
Ингушский язык мяжрий: органика 
Ингушский язык межа: 1 середина, что-либо среднее, 2 стык.
Древнегреческий язык mesa: стык 
Ингушский язык меж: барьер
Ингушский язык меже: сезон
Ингушский язык междов: междоусобица, вражда междусобой, истребление друг друга.
Ингушский язык межа къонгиж: эпитет ингушей, букв. живущие вцентре сев. кавказа.
Ингушский язык пхьа:межте: рубеж 
Русский язык между 
Русский язык межа: граница 
Украинский язык межа: граница 
Словенский язык meja: граница
Фриульский язык čhalce : чулки 
Ингушский язык хулчи: ‘горная обувь из ремней’. 
сербохорв. яз. хлача ‘чулок’,хлаче ‘штаны
Украинский яз холоши "штаны"
Ингуш.яз хачи "штаны"
праславянск. *gači 'штаны', 
Белорусский яз гащи "штаны"
Украинский яз гача "штанина"
Русский язык засучить гачи "подштанники"
табасаран. яз хуччаг 'штаны', 
Лакский язык .xIaжaк 'брюки', 
лезг. вахчег 'женские брюки', 
шугнан.яз. гуч, мн. гачен'портянка, онуча'. 
Ингуш.яз коч "рубаха, платье"
Сюда же др.-русск. кочь' накидка, плащ', 
коць 'княжеская одежда, модное верхнее платье',
Английский язык aroma: аромат 
Английский язык odour: аромат 
Латышский язык aromats: аромат 
Белорусский язык водар: аромат 
ингушский язык уооттор: приятный запах
Чеченский язык орамат (oramat): растение 
Ингушский язык орамат: рИнгушский язык хоза хьаж: аромат 
Чеченский язык хьожа (x’oz-a): аромат, запах, вонь
Ингушский язык ву, вона, вуна : плохой 
Чешский язык vuné: аромат 
Финский язык haju: пахнуть
УТРО
Литовский язык rytas: утро
Ингушский язык ING] ратий: |букв. успокоенное солнце| - эпитет разума, перен. - разум.
Ингушский язык утро: Iуйре
Английский язык early "рано"
Ингушский язык утром: ийрана
Башкирский язык иртә: утро
Испанский язык orto: восход 
Чешский язык rano "утро"
Словацкий язык rano "утро"
Ингушский язык садахье эпитет утра
Ингушский язык утром: Iура
Маори язык rä: полдень 
Ингушский язык утренний: Iуйраннара
Белорусский язык ранне "утро"
Чеченский язык утренний: 1уьйренан
беллорусский язык ураньнi "утром"
Польский язык ranek "утро"
Ингушский язык утро: Iуйре, утренний: Iуйраннара
Ингушский язык дождь моросит – дог1а серс 
Чеченский язык дог1а(dog’a): дождь 
пример: дог1а дог1у – дождь идет 
Ингушский язык дог1ан дув: дождевая клятва 
Ингушский язык догIа: дождь 
Исландский язык dögg "роса" 
Белорусский язык дождж "дождь" 
Ингушский язык Iодожаде: ронять, свалить (повалить), уронить 
Ингушский язык дожаде: свалить 
Фризский язык dew "дождь" 
Английский язык dew "роса" 
Исландский язык dögg "роса" 
Шведский язык dagg "роса" 
Датский язык dug "роса" 
Норвежский язык dugg "роса" 
Ингушский язык дохка: туман 
Исландский язык doku "туман" 
Немецкий язык Tau "роса" 
Ингушский язык тIоа: молния 
Чеченский язык ткъес: молния 
Боснийский язык kiša "дождь" 
Чеченский язык хаьштиг: молния 
Сербский язык киша: дождь 
Ингушский язык кIеж: струя 
Праславянский язык okъno: окно
Финский язык akkuna: окно 
Эстонский язык aken: окно 
Вепсский язык ikun: окно
Карельский язык ikkun: окно 
Белорусский язык акно: окно 
Ингушский язык Iоакъинга: стеклянный 
Ингушский язык Iоакъинг: стекло 
Чеченский язык б1аьрг (bja’rg): глаз 
Чеченский язык б1аьргийн (bja’rgiyn): глазной 
Чеченский язык б1арг (bjarg): стекло 
пример: оконное стекло - ко:ран б1аьрг
Ингушский язык бIарг: глаз 
пример: голубые глаза - сийна бIаргал
Генуэзский язык barcon: окно 
Фриульский язык balkon: окно
Гуджарати язык : બારી (bārī): окно 
Ингушский язык байра: видение
Сардинский язык biri: видеть
Сардинский язык birdiu: стекло 
Баскский язык beira: стекло
Праславянский язык kaikati 'кричать, гайкать'/ финский язык кайко "эхо"/
ингушский язык кхайка "звать"/ белорусскийязык гукаць "звать"/ ингуш.язык кхайкаве, кхайкаде: звать, окликнуть 
Праславянский *lekati 'лечить заговорами(лека-рь, лечение' / ингушский язык леккха, лаккха "играть, петь"/
Финский язык leikkia "играть"/ингуш.язык леккха "играть на муз.инструменте, Праславянский язык лекати (петь заговоры, лекарь, лечить) 
Ингушский язык леккхар "поющий"
Ингушский язык утв. - локх, лекхад , локхадда: лакха: игра
Шведский sv: spela (sv), leka "играть"/
англос. læce «врач», шв. läkare — то же, läkа «лечить». Число заимствованных форм при этом спорно, поскольку *lěkarь могло также быть слав. новообразованием на -аrь от *lěkъ «лекарство». Последнее могло произойти из др.-герм. *lēka- лекарство 
Немецкий язык singen "петь"
Ингушский язык зингь-зингь: сильный звук, шум, стук
Ингушский язык зингабоам: ушная затычка
Английский язык sing: петь 
Шведский язык sjunga: петь 
Датский язык synge: петь 
Финский язык laulaa: петь 
Ингушский язык ляло: песня 
Ингушский язык лялингиж: щебетание ласточки.
Ингушский язык лала: многословие, болтливость, 2 щебет быстрый говор.
Русский язык лялякать
Ингушский язык лалулла: запев 
Эстонский язык laulma: петь 
Ингушский язык разменять деньги. снять: къоастде 
Ирландский язык costas "цена" 
Итальянский язык costo "цена"
Русский язык Дорого, драго ценный
Ингушский язык дарег1а: дешевый
Белорусский язык дарагі "дорогой"
Украинский язык дорогий "дорогой"
Чеченский язык дораха: дешевый, недорогой
Верхнелужицкий язык: drohi "дорогой"
Словацкий язык drahý "дорогой"
Датский язык dyr "дорогой"
Ирландский язык daor "дорогой"
Латышский язык dārgs "дорогой"
Люксембургский язык deier "дорогой"
Норвежский язык: dyr; kostbar "дорогой"
Ингушский язык къост-бар "разменять, разбить"

Русский язык торговец
Ингуш.язык сундук: тIоаргац
Чечен.язык капуста(ko:pasta): копаста
Ингуш.язык паста: дыня
Аварский язык паст1ан: дыня 
Немецкий язык kürbis: тыква
Белорусский язык гарбуз: тыква
Ингуш.язык харбаз: арбуз
Лангедокск. язык  tükо «тыква, голова»
Чеченский язык т1укани: тыква
Ингушский язык т1икани: тыква 
Венгерский язык tök "тыква"
Праславянский язык tyky "тыква"
Чеченский язык туьта: тыква, череп 
Ингушский язык тите: череп 
Французский язык tête "голова, череп"(кастет)
Лакский язык кьабак1 "череп"
Лакский язык бак1 "голова"
Хорватский язык buča, tikva "тыква"
Словенский язык buča "тыква"
Ингушский язык ябакх: тыква 
Чеченский язык г1абакх: тыква
Английский язык cabbage "капуста"
Белорусский язык гарбуз "тыква"
Ингушский язык харбаз: арбуз 
Чеченский язык арбуз(xorbaz): хорбаз
Аварский язык хъарпуз "арбуз"
Урду язык harbûza "дыня"
Ингуш.яз капарзаж: |бот| - каперсы, род кустарников.
Ингуш. язык чахра, бурак, пянжар "свекла"
Чеченский язык свекла(burak): бурак
Белорусский язык бурак "свекла"
Польский язык burak "свекла"
Украинский язык буряк "свекла"
Финский язык пунажури "свекла"
Ингушский язык пянжар "свекла"
Ингушский язык чахра: свекла
Осетинский язык цакла "свекла"
Сербский язык цвакла "свекла"
Венгерский язык repa "свекла"
Ингушский язык беттадуаргаш: редиска 
Английский язык beet "свекла"
Голландский язык beetwortel "свекла"
Латынь beta "свекла"
Ингушский язык лепат "сияние, ореол" 
Русский язык лепота "красота" 
Ингушский язык лепа "сверкать" 
Белорусский язык лепий "красивый" 
Ингушский яз лепалента "сверкание" 

БЕЛОРУССКИЙ ЯЗЫК ЧАСТЬ 2


ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКИЙ ЯЗЫК ОТЕЦ БЕЛОРУССКОГО ЯЗЫКА часть 1

ингушский язык аз: я
ингуш.язык айса: сам(я, эргат.пад.от "я сам"), лично (я сам) 
Чеченский язык айс(ays): я сам/
Ингушский язык айса(эйс): лично, сам/белорусский язык асабиста "лично"/ Эстонский язык ise "сам"/ польский язык особен "лично"

БЕЛОРУССКИЙ ЯЗЫК ВАГАЦЬ: КАЧАТЬ
ингушский язык ваг1ац: неусидчевый
ингушский язык вигац: не ведет
чеченский язык виега: трясти, качать
ингушский язык виегади, диегаде, биегаби, йегае: трясти, качать, махать
Праславянский язык вегати: качать, махать
Белорусский язык вагаць
перевод на русский язык:
качать —   3) (колебать в вертикальном направлении) вагаць
Сербский язык вегати: качать, колыхать

Ингуш.язык виегаве, вег, виега: махать 
Английский язык wag: махать, качать 
Английский язык wigwag: махать 
Ингуш.язык лесто: махать
Чечен.язык трясти, махать, кивать, качать(lеsto:): лесто
пример: махать рукой – куьг лесто
Ингуш.язык лостаде: размахнуть
Ингуш.яз. лостам: 1 ситуация 2 направление
Ингуш.язык лестаде: качать (чем-то), размахивать
Ингуш.язык леставе : |гл. ф. от ве - делать| - направлять, ориентировать, раскачивать
Чечен.язык леста(lеsta): качаться, колыхаться, колебаться
Англ. list «наклоняться, клониться», неизвестного происхождения
Old English lystan Old Saxon lustian наклоняться
Древнеанглийский язык lystan накачаться
Нахские языки лиеста «качаться, раскачиваться, шататься», махахь лиеста «раскачиваться на ветру». (Ср. рус. листать; лист.)
Ингушский язык лестар, лостар, ластар "махание,
Ингушский язык лостендар "махнул"
Русский язык ласты "кисти для гребли"
Ингушский язык движение в направлении, 2 |грам-мат| - наклонение, склонение.: ластар

Ингуш.язык виег, виега, виегве, виеганн, виегал, виегавенна, биег, бега, биегбе, биеган, биегар, биеггал, йиега, ега, егье, диега, диегаде, диегал, диегаденна, диегдаккх, диегар: гнуть, качать, трясти 

Ингуш.язык биеган: гнутый 
Немецкий язык biegen: гнуть, сгибать 
Немецкий язык beugen: изгиб
Английский язык buckle: гнуть, сгибать/ ингуш.язык букказ: горбатый 
Ингуш.язык букът1ебаьлларг: горбатый 
Немецкий язык buckelig: горбатый 
Ингуш.язык букала: сутулый 
Английский язык arc: изгиб, арка, дуга 
Чечен.язык аркъалта1а: изогнуться назад(arkъaltaja)
Чечен.язык аркъал(arkъal): навзничь
Ингушский язык аркъал: навзничь
Древнеисландский язык beygja "сгибать"/ ингуш.язык биега "сгибать, склонять, гнуть"/ Древнеанглийский язык biêgan "сгибать"/ ингуш.язык биегаенна "гнутое"/ Древненемецкий язык bougen "гнуть"/ ингуш.язык виегаве, биегаби, дегади, йиегае "гнуть, колебать, дрожать"/ ингуш.язык сербский язык свиега"дрожать"/ ингуш.яз виега "дрожать" 
Чеченский язык свиега "дрожит"
Древнеисландский язык ha-seat "трон"/ Датский язык saede "трон"/ русский язык сядь,сидеть 
Ингушский язык сетта "склоняться, кривиться, гнуться"
Ингушский язык соттам: гнутье, 2 изгиб, 3 спряжение, 4склонение, 5 наклонение.
Ингушский язык саттан "кривой"

Ингушский язык мярк1а: темнота
Ингушский язык мярк1а йижа пехкыж - за-темнение легких
Датский язык mørke: темно 
Исландский язык  myrkur: темно 
Норвежский язык (букмол): mørke: темно 
Украинский язык морок: мрак 
Шведский язык mörker "темно"
Сербский язык mrak: темно 
Чечен.язык маьрк1аже: сумерки(ma’rkhaz-е:)
Ингушский язык мярк1аж: сумрак
Ингушский язык мярк1аже: 1 время после захода солнца, сумерки, 2 мгла, тьма.
Ингушский язык мярк1аж хьал: сумеречное состояние, помрачение рассудка.
Белорусский язык змярканне: сумерки
Датский язык mørkning: сумерки 
Ингушский язык серд: вспышка гнева
Ингушский язык серда: гневаться
утв. серд, сийрдав, сердаггва
Латгальский язык sirdeigums, sirdeiba "гневаться"
белорусский язык сердаваць: сердиться 
ингушский язык сийрдавац: омраченный
ингушский язык сердавац: не гневный
Ингушский язык цIимхара: злой
Белорусский язык цемра: тёмный 
Английский язык bad: плохой 
Ингушский язык баьде: тёмный, тусклый 
ОТВАГА нем. wаgеn «рисковать, отваживаться»/ чечен.яз. вахан "сметь"/ ингуш.яз. ваха, вахан "сметь, посметь"
чешск.язык оdvаhа "рискнуть"
Немецкий язык: Kühnheit "отвага"
Другие сравнивают с литовский язык bū́gti, bū́gstu «пугаться», baugìnti «пугать», baugùs «боязливый»
Литовский язык bugti, bugstu "пугаться"
Литовский язык baugùs "боязливый"
Ингушский язык бахьац "не смеют, бояться"
ингушский язык отт вахьа: стать смелым
Ингушский язык вахьа "сметь"(посметь)
Прагерман.язык vah'an "сметь" 
Чеченский язык вахьан "сметь"
Немецкий язык wаgеn «сметь»
Украинский язык  відвага "отвага"
Белорусский язык адвага "отвага"
Польский язык оdwаgа "смелость"
Аварский язык :багьадурлъи ;бахӀарчилъи "отвага"
Ингушский язык бахьа, вахьа, дохьа, яхьа "сметь"
ШИРИНА, ШИРЬ
чечен. шуьйра - «широкий, обширный» восходит нахск. к шуори < шуор < шаур < шару < шар - «годичное кольцо, год, нарост, прирост, расширение», шумер.яз. шар(сар) "год ( Каждый такой шap(сар) равен 3600 лет)." ср. чечен.яз. шуо - «год», шераш, шариш - «годы»/ русское шар, а также ширь - «ширина», широкий, ср. полабское сар - «ширь», сарюке - «широкий», польск. шероки - «широкий» - ингушск. шера - «широкий»./ ингуш.яз. шу,шар "год"/ шараш, шераш "года"
/ Датский язык króg "крюк"/ Ингушский язык г1уракх, kug "крюк, нога"
Ингушский язык г1ог1 "окорок"/ ингуш.яз. куг "крюк"/ Белорусский язык гак, крук "крюк"
Английский язык hook(хук) "крюк"
РУССКИЙ ЯЗЫК ЗАПЯСТЬЕ
Происходит от праслав. *pęstь, от кот. в числе прочего произошли: др.-русск. пясть «кисть руки, кулак», сербск.-церк.-слав. пѧсть (др.-греч. πυγμή), болг. пес(т)ни́к, пестни́ца «кулак», сербохорв. пе̏ст - то же, пе̑ст, словенск. ре̣̑st, -ȋ «кулак, ладонь, пригоршня», чешск. pěst «кулак», словацк. рäsť, польск. pięść «кулак», в.-луж. pjasć
Ингушский язык песто "палка для наказаний"/ песто "воспитатель"
Древнерусский язык салазки "сани, челюсть"/ чеченский язык салаз "сани, челюсть"
Ингушский язык соалоз: сани/, соалозг: санки/ соалоза пхьарс: оглобля 
Белорусский язык скемица "челюсть"/ чеченский язык кхема "вставная челюсть"
ингушский язык кхьема: зубной протез
Ингушский язык кийсак: отрезанная часть, 2 |архаичн. ныне ч1егильг|е|| - кусок, ломоть.
Русский язык кусок, ломоть
Ингушский язык кийсак, куйсак "ломоть, ткань"
Русский язык кусок, кисет, киссея (одеяло)
Белорусский язык кишеня "карман"
Ингушский язык голенг: колено 
Ингушский язык ност: колено
Белорусский язык галенга "колено"
Русский язык голень 
Украинский язык гамилька "колено"
Ингушский язык гоамал: кривизна 
Арабский язык агамма "огорчить"/ ингушский язык гоамма "кривой" гоама "не навидеть"
Чеченский язык гамдала(gamdala): искривиться, кривиться
пример: мужалт гамъелла – переплет покоробился
Ингушский язык гоама: кривой
Английский язык gam "нога"
Итальянский язык gamba "нога"
ингушский язык гоамби: кривить
Ингушский язык спорить: къийса
Ингушский язык каська: небылица
Белорусский язык казка "сказка, быль"

Ингушский язык дувцер, дийцер "сказать"
Испанский язык decir "сказать"
Английский язык tell "рассказать"
Ингушский язык т1еала: досказать 
Шведский язык tala "сказать"
Ингушский язык х1аал: говори
Валийский язык holi "обращаться"
Ингушский язык ола "скажи"
Гавайский язык olelo "слово"
Ингушский язык оалало "сказано"
Норвежский язык sporre "спросить"
Русский язык спор
Финский язык kysya "спросить"
Ингушский язык кхийса "спорить"
Русский язык дискуссия/ ингуш.язык диц-кхуйсия "говорить и спорить"
Русский язык сказ
Ингушский язык хаз: сказание, слух
Ингушский язык Баге "рот, устье"
Кельтский язык на бретонском яз. beg "рот"
индоевропейский язык beg 'рот;
Ингушский язык баге-ейни: язва рта
Ингушский язык баге дя1на "язва рта"
Латынь phaqedaena язва 
Ингушский язык багна, баг "болото, устье"
Праиндоевропейский язык *bhag- ‘рот, устье; 
Английский язык bog "болото"
Славянский язык bagno ‘болото’ 
(Русский язык багно ‘болотистое место’, украинский язык., болгарский язык. багно ‘болото’)
Латынь. bucca ‘рот’/ ингуш.яз баггыч "в рту"
Греческий язык fago ‘пожирать’, 
Праславянский язык bazlo ‘горло, болтать’ / ингушский язык бацло "болтать, говорить"
Цоватушинский язык. бакI "рот"
Эрзянский язык курго "рот"/ мокшанский язык курга "рот"/ ингушский язык коарга "яма" 
Ингушский язык кIоарган: глубоко, глубокий 
Русский язык курган 
Ингушский язык къур "пещевод"/ Эстонский язык et: kõri "гортань"/ финский язык kurkunpää "гортань" 
Ингушский язык муръенна "гнеющее"
Ингушский язык муръ "гниль, трясина, болото"
Праиндоевропейский язык mori "болото"
Английский язык bog, morass, mire "болото"
Немецкий язык moor "болото"
Ингушский язык ушал "болото"
Белорусский язык багнишча, багна "болото"
Ингушский язык сийз "клей"
Татарский язык саз "болото"
Финский язык suo "болото"/ ингуш.яз су "сок"
Ингушский язык хьамча "клей, резина"
Нидерландский язык gom "клей"
Ингушский язык митхий: миф, рассказ
Ингушский язык митхий баян: сочинитель мифов, рассказчик мифов.
Ингушский язык митхиме: мифический.
Древнегреческий язык mythos "миф"
Голландский язык mythe "миф"
Английский язык myth "миф"
Немецкий язык mythos "миф"
Белорусский язык мит "миф"
Ингушский язык мийттад: казалось
Ингушский язык мотт: слово
Французский язык mot "слово"
Праславянский язык лецати "ловить сетями"
Ингушский язык м1алцийя "кровь мужества"
ингушский язык арест: лацар 
Римский язык lacer "изорванный, растерзанный, разорванный на куски 
Чеченский язык поимка, задержание, арест(la:car): лацар 
Ингушский язык лаца: держать , нанять, поймать, посадить (в тюрьму) 

Чеченский язык задерживать, арестовывать(lе:ca): леца 
Ингушский язык лувца: ловить 
Ингушский язык лувцар: ловля 
Ингушский язык лувцашвар: ловец 
Чеченский язык ловить, хватать(lе:ca): леца 
Чеченский язык ловить(sx’alе:ca): схьалеца 
Ингушский язык хьаляца "поймал, держать" 
Ст-польск. łowić«ловить рыбу, охотиться», польск. łowić «заниматься рыбной ловлей, охотиться, хватать», 
Ингушский язык лувца "ловить, поймать" 
Белорусский язык лавиц "поймать
КОМАР: ЗУДЯЩИЙ КРОВОПИЙЦА

Русский язык комар 
Польский язык комар 
Белорусский язык камар
Македонский язык комарац: комар 
Сербский язык комарац: комар 
Хорватский язык komarac: комар 
Ингуш.язык кIормац: бабочка 
Ингуш.язык к1ом: зуд 
Ингуш.язык к1омде, к1омбе: чесаться, вызвать зуд, зудеть 
Ингуш.язык к1омдала: зудит 
Ингуш.язык к1омар: чешется
Ингуш.язык болячка: кIомарг
Чечен.язык струп, корочка (на ране); болячка(khomar): к1омар
пример: на ране образовалась корочка – к1омар дина чевнна
Ингуш.язык чесать (кого-что): кIомде
древнеангл. ‘camban’ - «чесать», чечен. «кембан» \чесать\;
Ингушский язык к1оамбанн: чешиться 
чено-ингушский язык клык, гребень(расческа) (khomsar): к1омсар
Чечено-ингушский язык чесать, расчесывать (khamdann): к1амданн
Древненорвежский язык kambr "расчесывать"
Прагерман.язык kambaz "чесать"
Чечено-ингушский язык к1амбеж "чесаться"
Древнеанглийский язык kemben "чесаться"
Чечено-ингушский язык к1омбанн "чесать"
Чечено-ингушский язык чесаться: кIомдала
Чечено-ингушский язык чесать (кого-что):кIомде
Праиндоевропейский язык *ser- ‘течь, жидкость, cлизь’ (Этимология-1970, C.16) - ингушский язык ‘sarsa, серса "моросить"
Ингушский язык мохкаде: облить
Русский язык мокать
Ингушский язык сыпаться: Iомахка Iоъаха
Белорусский язык мачаць "мокать"
Украинский язык вмочати "мокать"
Ингушский язык тIамохкаде "облить"
Ингушский язык IотIадахийта "облить"
Русский язык мокрота, мокрый, мокать, мокнуть, смочить, мочалка, моча, мочевой пузырь, смоченный
Ингушский язык лада "течь" ладар "течение"
Чеченский язык ладар(ladar): течь
Праславянский язык *ledeti ‘течь, протекать’
корнуэл. lad ‘жидкое состояние, текучесть’
Латынь latex ‘жидкость’
Греческий язык latax ‘капля’
Нахский язык. ‘lada просочиться, капнуть, протечь; упасть при созревании’ (чечен, ингуш.яз. лада), нах. lieda ‘сочиться, капать, ронять’.
Ингушский язык лада "просочиться, капнуть, протечь"/ 
Русский язык лить, полить, налить, ладья, лодка
Ингушский язык ныр "течение, поток, понос"/ древнеассирийский язык neru "поток"/ 
Русский язык нырять 

ПРАСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК КАДЬ "бочка, чашка"/ ингушский язык кад "чаша" кадакIиг "пиала"
Белорусский язык кадз "ведро"/ русский язык кадка "бочка"/ спартанский язык кадиг "чаша для сиситий"/ ингуш.язык : кода, кодалг "ковш"/ ингуш.язык чами "черпак"/ праславянский язык чуми "черпак, полковник"/ Древнерусский язык чумка, чум "черпак"/ ЧУМИЧКА 1. ж. местн. Ковш, черпак.
Ингушский язык к1удал "кувшин"/ праславянский язык skudal "кувшин"/ Древнерусский язык скудель "горшок"/ 
Что изготавливал в старину скудельник — Кувшин.
Древнегреческий язык кадос "кувшин"
Ингушский язык кудал "кувшин"
Слово кадка является уменьшительной формой слова кадь, из др.-греч. κάδιον(κάδος) «кувшин, ведро» от др.-еврейск. כד(читается «кад») — ёмкость для жидкости
Ингушский язык кад: чашка, чаша
Чеченский язык кад(kad): чаша, миска, пиала, бокал

ЯЗЫК БОГОВ ПОТОМОК ИНГУШСКОГО ЯЗЫКА


Санскрит считается божественным языком, праязыком. Особенности используемого санскритом алфавита Деванагари

 Слово «санскрит» означает «обогащенный», «очищенный», "обработанный", «отточеный", «освященный». Санскрит использует алфавит Деванагари, который используется в современных языках хинди, маратхи (штат Махараштра), пали (буддийский язык), непали (официальный язык Непала) и других. 

Наибольшее сходство с санскритом имеет все-таки литовский язык, в нем 80% корней имеют этимологическое соответствие с санскритом, а в русском только 30%.

Индийцы считают санскрит божественным языком, на котором говорят боги и жители райских миров, а поэтому тот, кто изучает санскрит, тот, по мнению индийцев, приближается к богам.

Санскрит - язык змеелюдей нагов

Нам удалось выяснить, что древнейшими до-Арийскими народами в ближневосточном регионе (от южного Кавказа до Палестины) кроме праславян-борусов были еще несколько древнекавказских народов: чечено-ингуши (галгаи, вайнахи), о которых речь еще пойдет ниже — хоть и были изначально доарийскими народами региона — но получили мощное вливание Арийской крови и языка и теперь, возможно, во всем регионе «самые чистые арийцы»... Может это и имели в виду Махатмы (см. ниже)

Так галгайский язык чечен и ингушей стоит 

ровно посередине между славянскими языками и санскритом [9]! А из некоторых его корней отчетливо растут и западно-европейские корни
Северный Кавказ, Чечня, Ингушетия— родина Асов и Ванов!

Вахана (санскр. वहन, vahana IAST от санскр.वह, «восседать, ехать на чём-либо») — в индийской мифологии — объект, или существо (персонаж), используемоебогами как средство передвижения (обычно — ездовое животное).
Ездовые животные могут быть как реально существующими, так имифическими, или смесью обоих типов.
Вахана зачастую является и символомбожества, чьим ездовым животным является (Нанди, бык, вахана Шивы, олицетворяет мощь и т. д.)
санскрит вахана: ехать, сидеть
Ингуш.язык вахав, ваха, вахийт: ушел, уехал
Ингуш.язык ехать (на коне и т.п.): хехка ваха
Ингуш.язык переехать (переселиться): ваха ваха
Ингуш.язык уехать (уйти): дIаваха
Ингуш.язык сидеть: вагIа

Ингушский язык дегI: рост (высота), тело (анат.)
Ингуш.язык дегIа: телесный
Немецкий язык Dagg: палка
Санскрит देह м. (dēha) тело
Бенгальскин язык দেহ (deho) тело
Панджаби язык ਦੇਹ ж. (dēha) тело
праслав.язык deg: туловище
Ингуш.язык дахча: дерево 
Тайский язык gaai: тело/ ингуш.язык га: дерево

Санскрит अहम् /ahám: я/ ингуш.язык Iайха: сам 
Санскрит स /sá: он/ ингуш.язык са: мой, цо: он
Санскрит वयम् /vayám: мы/ ингуш.язык вай: мы (инкл.и эргатив.пад.от "мы"), наш (наша, инкл."чей?")
Санскрит बहु /bahú: много/ ингуш.язык длинный , долгий: дIаьха, бIаьха, йяIаьха, вIаьха
Санскрит दीर्घ /dīrghá: длинный/ ингуш.язык деррига: весь, полностью 
Санскрит स्त्री /strī́: женщина / ингуш.язык сте: женщина стерий: женский 
Санскрит हस् /has: смеяться/ ингуш.язык къажар: улыбка, оскал, къаж: улыбка
Ингушский язык къажийта : |гл. ф. от къажа - проявиться| - дать возможность проявиться.
Чечен.язык къажа(kъaz-a): улыбнуться, усмехнуться
Санскрит श्यै /śyāi/ , शीयते /śī́yate/ замерзнуть/ ингуш.язык ша: лед, шатух: замерзнуть
Санскрит उदधि /udadhí /море/ ингуш.язык удад-хий: бегущая вода 
Санскрит इला /ilaa: земля/ ингуш.язык илг: пол
Санскрит हिम /himá/ ингуш.язык хийма: плач 
Санскрит दिन /diná/ n, द्यु /dyú : день/ ингуш.язык дина, ди: день
Санскрит मन् /man / , मनुते /manuté / думать
Чечен.язык смысл, значение, сущность, суть, (ma’jna): маь1на
пример: сделать вывод – маь1на даккха
Чечен.язык смысловой, значимый(ma’jnin): маь1нин
Ингуш.язык смысл: маIан
Ингуш.язык маIан даккха: значить 
Санскрит भी /bhī: бояться/ ингуш.язык 1утв - бохь, бохьаргьба, бехьар, бахьарде, 2 отриц. - бахьац, бахьанзар, ца бохьаж | - не бояться, не пугаться|класс «б»|.: бахьа
Санскрит तड् /taḍ : ударить/ ингуш.язык тоди:сжать 
Ингуш.язык теда: рвать (на части), резать
Ингуш.язык тедаденна: рваный (на части)
Ингуш.язык тIадилла: прижать 
Ингуш.язык т1оаде: мочить 
Санскрит चल् /cal / , इ /i / , एति /éti /:ходить 
Ингуш.язык кула: водить 
Чечен.язык кхийла: водить 
Чечен.язык кхийла(kxiyla): вести, водить
ингушский язык ейт, ейта: прислала

Санскрит कर्ण /kárṇa : ухо/ ингуш.язык глухой: къора
Ингушский язык къорал: глухота
Ингушский язык къора верза : |гл. ф. от верза - склониться| - склонить-ся к глухоте, повернуть к глухоте, перен. - по-стареть.
Санскрит  , अक्षि /ákṣi: глаз/ чечен.язык доносчик, доносчица(aykx): айкх
Чечен.язык доносительство(aykxalla): айкхалла
Ингуш.язык донос, 2 донос информации, полученной подсмотром, слежением, выслежива-нием, 3 слежение.: оакхал
Ингуш.язык оакхал де: доносить, отследить 

Санскрит शेते /śéte/ : лежать/ ингуш.язык сетта: гнуться, кривиться (о лице), кривой
Санскрит दा /dā / , ददाति  /dádāti : давать/ ингуш.язык да, ба, я, ва: дай 
Ингушский язык ирдейта: |гл. ф от дейта - дать возможность| - отдать назаточку.
Ингуш.язык дейт, вейт, бейт, ейта: дать 
Санскрит मृद् /mṛd/ сжимать/ ингуш.язык марди: обнять, марволла: обнять, мардохка: обнимать 
Санскрит वच् /vac / , वक्ति /vákti: говорить / ингуш.язык века, бека, дека, йека: верещать, гудеть, звонить 
Ингуш.язык бека, бекар: петь
Ингуш.язык звенеть, звонить, звучать, петь (о птицах): дека
Русский язык бякать, вякать 
Ингушский язык бекам "плач, стенание, писк"
Мальтийский язык bekа "плакать"
Арамейский язык bka "плакать"
Иврит bаkha "плакать"
Арабский язык bakaa "плакать"
Лимбургский язык baoke "плакать"

Санскрит भी /bhī: бояться/ ингуш.язык 1утв - бохь, бохьаргьба, бехьар, бахьарде, 2 отриц. - бахьац, бахьанзар, ца бохьаж | - не бояться, не пугаться|класс «б»|.: бахьа
Авестийский язык biβāiia: бояться/ русский язык бойся/ ингуш.язык бахьац: не бояться
Санскрит havate "зовёт"
Ингушский язык хавейта "призвать"
Санскрит hvatar, huvanas "зыватель"
Ингушский язык хавейтар "приглашенный"
Санскрит hutas "приглашенный"
Ингушский язык хатвел "подойди"
Ингушский язык зов: звон, крик, перен. голос
Ингушский язык зовтиллама: затишье
Ингушский язык зовдоне: звон
Ингушский язык зовза : не подающий голоса, замеревший, боящийся
Санскрит vida: знание
ингушский язык ваад: закон
ингушский язык ваад "закон"
Готский язык witoþ "закон"
Бурский язык (немец яз) wet "закон"
Голландский яз wet "закон"
ингушский язык муц1: рыло
индонезийский язык muka: лицо
тагальский язык mukha: лицо
малайский язык muka: лицо
гавайский язык maka: лицо
ингушский язык мухь: крик, рев
Санскрит मुख /mukha: лицо/ ингуш.язык муц1ар: лицо, рыло
ингушский язык муц: рыло
Ингуш.язык муц1ар: рыло, морда
Чечен.язык муц1ар(muc’ar): рыло, морда
Болгарский язык муцуна: морда 
Македонский язык муцката: морда 
Английский язык muzzle: морда 
Испанский язык hocico: рыло 
Ингуш.язык хьакха: свинья 
Корнский язык hogh: свинья 
Ингуш.язык муц1ар: 1 хрюкающее животное, кабан 2 рыло
Ингуш.язык муц1: хрюкание
Гэльский язык muc: свинья 
Чешский язык víš: вы знаете/ ингушский язык вийзав: знал, из вийза: его узнал 
ингушский язык вейдзавар: видел
ингушский язык из сон вейдзавар: он мне виделся, его я видел 
Польский язык wiedzieć: знать/ ингушский язык вейдзыц: не узнаю
 Нижнелужский язык wjeźeś «знать».
ингушский язык вейжаз: узнаю
готский язык wait «я знаю
ингушский язык вайт: пришлите, вейтав: прислали
литовский язык véiʒdmi «я вижу»
ингушский язык вейдзам, воувдзам: узнавший
ингушский язык веттавла: барахтаться
ингушский язык веда: плоский
Русский язык бешенство 
Бенгальскийbn: বিছানা (bichana): кровать/ Ингуш.язык бийша бада цIа: спальня
Ингуш.язык бийша, бишаб, бишан, бишар: легли спать 
Гуджаратиgu: બિછાનું (bichānuṁ): кровать 
Ингуш.язык бишанум: легшие спать 
Маори язык moenga: кровать/ Ингуш.язык маьнги: кровать/ чеченский язык кровать(ma’nga): маьнга
Ингуш.язык ага: люлька/ Венгерский язык ágy: кровать/ Малаялам язык metta: кровать/ Ингуш.язык метта: постельный 
Ивритhe: מיטה ж. (mit'ah): кровать 
Ингуш.язык меттагIа хьа: двигаться

Санскрит dinam: день 
Русский язык динамо
Ингуш.язык дийнаме: живой, энергийчный
Ингуш.язык дийна: живой, убитый
Ингуш.язык дийнта: насилие, ведущее к убийству или самоубийству
Ингуш.язык дийний: излучение живого существа
Ингуш.язык дийна-мийттад: мёртвых воображать 
Ингуш.язык дийна-метт: постель мёртвых
Ингуш.язык динарг: сделавший, родивший, сделанный, рожденный

Ингушский язык даг, доаг, дягар, дага: гореть 
Праиндоевропейский язык. дег//дог, бег, ег//ог, вег – «гореть, сиять» / ингушский язык дег, доаг, даг, боаг, баг, йоаг, яг, йог, воаг, ваг, вег : гореть, трясти 
Праиндоевропейский язык degh: жечь/ ингуш.язык дега, доага: жечь
Ингушский язык дайх: горячо 
Датский язык dag: день 
Ингушский язык даг: горит 
Готский язык dags: день / ингушский язык доагаж: сгорая 

Чеченский язык CHE] дийнан (diynan): дневной 
Древнепрусский язык deinan: дневной 

Ингушский язык ди "день"
Сардинский язык di "день"
Чеченский язык день(dе): де
Фризский язык dei "день"
Ингушский язык дневной: дийнахьара
Ингушский язык ден: с (с какого времени)
Ирландский язык denus «spatium temporis — промежуток времени
Ингушский язык ден-бийсан: суточный
Ингушский язык ежедневно: хIара денна
Ингушский язык денош "дни"
Македонский язык ден "день"
Ингушский язык денбус "сутки (день-ночь)
Болгарский язык денонощье "сутки"
Болгарский язык ден "день"
Боснийский язык dan "день"
Чеченский язык ежедневно(dеnna): денна
латышск. язык diena «день»
Ингушский язык дийнахь "днем"
Бенгальский язык bn: দিন(din) "день"
чешск.язык den "день"
др.-прусск. deinan "день"
Литовский язык diena "день"
Ингушский язык ди "день" денош "дни" 
Английский язык day "день"
Шотландский язык day "день"
Арагонский язык (Испания) dia "день"
Астурийский язык dia "день"
Белорусский язык дзень "день"
Ингушский язык кIиран-ди "воскресенье"

Ингушский язык пIаьраска-ди "пятница"
Византийский язык paraskevi "пятница"
Др.греч яз. Παρασκευή(параскава) "пятница"
Чеченский язык пятница(phе:raska): п1ераска
Святая мученица Параскева, нареченная Пятницею, жила в III 

Ингушский язык ниI: вход, дверь 
Ингушский язык не1: дверь
Ненецкий язык нё: дверь
Ингушский язык наIара: дверной 
Аймарский язык nayra "глаз"
Арауканский язык nürüfwe: дверь
Русский язык нора 
Праиндоевр. *ni, ср.: санскрит. ni- «вниз, низ-,вовнутрь», авест. ni, др.-перс. niу «вниз»
Русский язык вне, не
Баскский язык leiho: окно
Ингушский язык лехо: ищет
Праславянский язык лехати: рыскать, искать 
Ингушский язык лахийт: ищи
Санскрит लोचन /lochan: глаз/ ингуш.язык лохайн: ищет 
Немецкий язык loch: дыра
Ингушский язык лохе: ниже
Ингушский язык бекам: стенание, плач"
Ингушский язык сигнальный звук горна.: бека
Праславянский язык bekati "стучать"
Русский язык Бякать - бякнуть пенз. симб. бухать, бросать, ронять со стуком, грохотом; | 

Ингушский язык сонар: горн
Ингушский язык бекарг "кукушка"
Ингушский язык екалат: звук, слава
Французский язык eclat "слава"
ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКИЙ ЯЗЫК ОТЕЦ ИНДОАРИЙСКИХ ЯЗЫКОВ 

Непали язык उहाँ уха̄̃: он/ ингуш.язык укха: он 
Панджаби язык уха: он/ ингуш.язык оах: сами
Бенгали язык সে ш̌э: он/ ингуш.язык ший: родной (свой, наш), свое (его, родит.пад.от "он сам"), свой/ ингуш.язык ше: он сам 
Ингуш.язык шийна: себе (ему, датив.пад.от "он сам")
Сингали язык оху: он/ ингуш.язык Iайха: сам 
Романи язык योव ёв: он/ ингуш.язык е вы: он 
Бенгали язык এখান экӿан: здесь/ ингуш.язык 
здесь, сюда, тут: укхаза/ ингуш.язык укхаз: |нареч| - здесь, тут, на этом месте.
Ингуш.язык укх: настоящий (данный, этот), тот (этот-же)
Ингуш.язык укхог1: о нем, о ней.
Ингуш.язык укхо: 1 этот, 2 он.
Ингуш.язык укх шерара: нынешний
Маратхи язык बहु баху: много/ ингуш.язык бIаьха: длинный, долгий / ингуш.язык бахьа: лопата
Ингуш.язык баха: живут
Синдхи язык għaṇa: много/ ингуш.язык гаьна: далеко, прочь , за (на расстоянии) 
Ингуш.язык гаьнагIа: дальше, дольше
Ингуш.язык гаьнара: далекий
Ассами язык কিছু kisu: несколько / ингуш.язык кIезига: маленький , мало 
Ингуш.язык к1ез-к1езиг: мало-помалу, понемногу, небольшими долями
Ингуш.язык несколько: массейтта
Ингуш.язык несколько: массекх
Ингуш.язык немного, несколько (немного): цхьа кIеззига
Хинди язык थोड़ा тӿор̇а̄: мало/ ингуш.язык горсть: тIоара
Хинди язык чѹр̇а̄: широкий / ингуш.язык шера: широкий, шийра: широк/ чечен.язык шуьйра(s,u’yra): широкий
Бенгали язык чо̂ор̇а: широкий 
Хинди язык cħoṭā: маленький / Синдхи язык cīto: маленький / Маратхи язык cħoṭā: маленький 
Ингуш.язык недостаток (нехватка), нехватка: цатоъар
Ингуш.язык цатоъа: не хватает 
Чечен.язык цатарло(catarlo): невозможно
Чечен.язык цатоьарг(cato’arg): недостающий
Панджаби язык гӿат̇а: короткий / ингуш.язык готта: узкий/ чеченский язык узкий, тесный(gotta): готта
Синдхи язык истрӣ: женщина / ингуш.язык истийнат: женский персонал |в доме, на про-изводстве и др.|
Ингуш.язык исте: |от ис|д| - домашнее| - домашняя женщина,те. женщина данного дома.
Ингуш.язык истарий: |от уст|б|| - воловий.
Ингуш.язык истийла: 1 женский товар, 2 женский праздник,девчоночник.
Ассами язык муниӽ মুনিষ: мужчина / ингуш.язык муниг: пенис, мальчик 
Синдхи язык б̉а̄ру: ребенок / ингуш.язык бер: ребенок 
Маратхи язык जनावर җана̄вар: животное / ингуш.язык зане: 1 приступ помрачения 2 мнительность, мания.
Ингушский язык занивар: свирепость, перен. - хищник, про-являющий свирепость.
Панджаби язык ਜਾਨਵਰ жанвар: животное, зверь 
Хинди язык кутта̄: собака/ Синдхи язык куто: собака/ ингуш.язык къут1а: незаконнорожденный, выкидыш, собака 
Синдхи язык на̄нгу: змея/ ингуш.язык нIан: червь / ингуш.язык нIаний даь: червивый
Панджаби язык ghora "лошадь"/ Ингушский язык говр, гоур "конь"/ говрах "на коне"
Чеченский язык конь, лошадь(govr): говр
Чечено-ингуш.язык кляча, лошадь : 1аспар
Древнегреческий язык ippos "конь"
Горани язык aesp "конь"
Скифский язык аспе "конь"
Белуджский язык asp "конь"
Гуджарати язык ghoro "конь"/ ингуш.язык гоуро "конь"

Обряды, соблюдаемые после похорон до годовщины смерти у ингушей


Смерть или кончина человека еще не означали перехода умершего в разряд мертвецов, а тем более в разряд дедов-предков. Все ритуалы похоронного комплекса были направлены на придание умершему статуса мертвеца. Так, важность поминок подчеркивается Ч. Ахриевым, который пишет: «Нужно резать больше скотины и баранов, потому что больше народа собирается на поминки, чем на похороны». При этом он отмечает, что в первые дни со дня смерти отмечали «постельные» поминки, а через два года «большие поминки». 1712 Одним из основных условий поминок в историческом прошлом было посвящение коня умершему. Свидетельством тому могут служить не только этнографические материалы, но и изображения всадников на ингушских склепах (селения Ляйлаг, Эгикал) и культовых памятниках (известный храм Тхаба-Ерда и святилище Галь-Ерд), в которых исследователи видят отражение обряда посвящения коня покойнику, широко бытовавшего у ингушей до принятия ими ислама. «Мы полагаем, − пишет Л.П. Семенов, − что изображение всадника на склепе имеет связь с древним обрядом посвящения коня, совершавшимся при похоронах». При этом он ссылается на Б.К. Далгата, описавшего этот обряд у ингушей. 1713 Ч. Ахриев сообщает, что в честь умершего устраивались скачки. «За день до поминок должен явиться к родственникам покойника всякий желающий пустить свою лошадь на скачку. Родственники… выбирают четырех лошадей и отправляют их, за день до поминок, в какой-нибудь дальний аул, к своему родственнику или знакомому, с проводником. Такого проводника можно отличить издали, − он держит в руке белый значок. Всадники, отправлявшиеся на этих избранных лошадях, тоже держат в руках ветвистые палки, с привешенными к ним яблоками и орехами…» 1714 На следующий день проводник меняет свой значок (не уточняется на какой) и наездники возвращаются в село, где проводятся поминки. При въезде в село устанавливаются мишени и, попавшему на скаку в нее, дарят козла. Любопытна деталь, «ветвистые палки, с привешенными к ним яблоками и орехами», отмеченная этнографом Ч. Ахриевым, одна из которых отдается родственнику, приютившему всадников, а остальные – почетным старикам села, где проходят поминки. А в конце церемонии посвящения эти «ветвистые палки» снова «выносятся ездокам, и они
Такие же палки (инг. aI), украшенные орехами и сладостями, использовались ингушами в обряде посещения засватанной девушки родственниками будущего мужа или в свадебной процессии. По словам информаторов, эти «ветвистые палки» крепились в центре линейки, а ее украшения могли стать предметом ловкости или азарта любого из всадников этой процессии. Из нашего рода за Усмана Мурдуловича Дударова засватали Джандигову Коси из с. Насыр-Корт. Это было в 1935 году. В то время девушки долгое время сидели засватанными: и год, и три, и даже восемь. Вот и Коси была из числа таких. Я в числе родственников мужа поехал к нашей снохе. Одним из наших стариков был специально сделан шест, на него были привязаны орехи, большие пряники, конфеты, которые прикрепили к линейке. Этот шест с подарками назывался «а1». Те, кто был половчее и смелее, пытались сорвать что-то с этого шеста. По приезде в дом снохи этот шест отдавался отцу невесты. Они ставили его дома, и родственники и соседи приходили смотреть на него. 1716 Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Общеизвестно, что в Ингушетии существовали священные рощи, как, например, в селениях Фуртоуг, Хули, Хайрах и др., которые издревле почитались. Главное объяснение сакрализации ингушами рощ и деревьев (а также отдельных «ветвистых» частей) нам видится в смысловом наполнении понятия дерева как пути, движении, постоянного круговорота времени жизни и смерти и их прямой связи. Давно известна способность дерева повторять жизненный цикл: «дерево – цветок / плод / семя – дерево», символизирует способность к возрождению всего живого. Дерево является идеальным образом единства принципов жизни и смерти: так же как от невидимых корней вырубленного ствола дерева могут вырасти новые побеги, так же и умерший человек оставляет своих потомков. С точки зрения пространственных структур дерево (шест, посох, жердь, ветки, крест и т.д.) использовалось в ритуалах для обеспечения регламентированной связи между землей и небом, между людьми и богами. Показательны в этом плане многочисленные упоминания этнографов о том, что ингуши в отправлении своих ритуалов использовали посохи / жерди / деревья. Напомним, что ингуши на месте убитого громом человека ставили крестообразный шест, который назывался «Дошо Эртал». Затем резали жертвенного белого барана и шкуру растягивали на шесте. 1717 И. Бларанберг пишет: «Над захоронениями тех, кто был убит молнией, они [ингуши] ставят столбы, на которых развешаны козьи шкуры с головами». 1718 «Олицетворенная богиня плодородия представляла собой шест, на конце которого вешали несколько колокольчиков и кусочек белой материи… в этом шесте ингуши видят свою святыню, олицетворение Мятцели, и самый шест носит имя Мятцели. Шест этот во время засухи носят по аулам, и народ твердо убежден, что непременно после этого будет дождь», – писал Ч. Ахриев. 1719 Народы Северного Кавказа, в том числе и ингуши, вешали на шестах у входа в дом, на веранде и на опорном столбе дома черепа домашних и диких животных. Наиболее важного гостя называли ерда-тамада. 1720 Детальное описание шеста, хранившегося внутри эльгаца Мага-Ерды, а также «черного камня и дя-джей, или Магажей, т.е. отцовской святой книги Маго» дает Ф.И. Горепекин, именуя его знаменем. «Особое знамя (нычь)» представляло собой «длинную, до сажени палку с подвешенными на ней медными колокольчиками и белым куском материи (флагом). Верхняя часть древка заканчивалась тремя одинаковыми сучками, выходящими из одного места, а само древко было украшено симметрично расположенными нарезами», 1721 которые «делались после каждого жертвоприношения». 1722 В общем схожий вид и украшения были характерны для ветвистой палки «аIа», за обладание которой устраивались состязания между юношами, участвующими в свадебной процессии. Принципиально отличным было майское древо – облезлый кусок ствола, используемый в обряде вызывания дождя и несущий фаллическую символику. Предок, знатный человек гарантировал благополучие своего общества. Он обеспечивал связь с потусторонними силами, был связан с культами плодородия, тем самым являлся подателем благ. Недаром ингушская народная пословица гласит: «Дукха догIа делхаш хилча – дакъа ара ул, оал» − «Когда много дождя – тело на улице лежит, говорят». Об аналогичной семантике свидетельствуют сообщения о «фактах массовых хищнических раскопок курганов жителями сел. Мартан-Чу», 1723 причиной которых были не жажда заработать, а сильная жара. Подобные представления известны у других народов Северного Кавказа, уже исповедующих ислам, 1724 а также по всему миру. Так, Дж. Фрезер упоминает о свидетельствах арабских путешественников, когда для прекращения засухи из гробниц извлекались кости знаменитых и уважаемых предков. 1725 Таким образом, древо без листьев, также как и кости, семантически связывались с предками и являлись гарантией получения благодати (дождя, плодородия). Б. Далгат, высказал предположение, что «младшие божества» – патроны отдельных обществ и покровители отдельных аулов или родов, «суть предки чеченцев (ингушей. – П.А.): народные деятели, родоначальники, народные герои; но в иных случаях происхождение их забыто, народные имена заменены именами христианских святых; затем явилось признание богов, по-видимому, имеющих мало связи с какими бы то ни было предками (например, бог войны), но, несомненно, созданных по образцу и по аналогии с последними». 1726 Дерево в ингушских обрядах, символизируя способность к возрождению всего живого, выступает медиатором, используемым для обеспечения связи / пути между землей и небом, жизнью и смертью. Поэтому с помощью «ветвистых палок, украшенных орехами и яблоками», происходил мистический процесс общения с предками, осуществлялась связь между миром живых и мертвых, а обращаясь к предкам, просили благодати и плодородия. Наблюдавший за похоронными и поминальными обрядами Шегрен отмечал, что они «сохранились в пережиточной форме у горных вайнахов и тогда, когда ислам занял в этих районах прочные позиции». 1727 Е.М. Шиллинг, изучавший в 1920-х годах в горной Ингушетии домусульманские верования, со слов информаторов описал некоторые похоронные обряды, например скачки и стрельбу в цель, устраивавшиеся горцами еще в конце XIX в. По окончании скачек состязались в стрельбе, о порядке проведения которой, к сожалению, очень мало сведений. В описании Е.М. Шиллинга отмечается, что в качестве приза давали козу. 1728 В день похорон у ингушей совершался обряд посвящения коня. Е.М. Шиллинг описывает его так: «Старик, искусный в совершении этого обряда, брал в одну руку сосуд с пивом, а в другую − три лепешки и кусок баранины. К нему подводили лошадь, взявшую первый приз. Он поил ее пивом, вручал владельцу лошади лепешки и баранину и объявлял, что лошадь посвящается с согласия владельца покойнику, который может ездить на ней на том свете, куда угодно. Остальные три лошади “посвящались” таким же предкам покойника по выбору его родственника». 1729 Шегрен также сообщает, что у ингушей покойнику посвящали его коня или коня его ближайшего родственника. «Животное подводили к могиле “в полном убранстве” и конец узды вкладывали в руку покойного. Посвятителем коня мог быть только старик, обладавший красноречием и знанием ритуальной напутственной речи». 1730 Идею благополучного перехода в иной мир в ингушской культуре и мифологии сопровождает тема поминальной трапезы в честь покойника. «Горцы веруют, – пишет Ч. Ахриев, – что покойник лежит на том свете в своей постели до тех пор, пока на этом свете не сделают по нему поминок, поэтому родственники его после похорон скорее стараются устроить поминки, хотя они им обходятся дороже похоронного пира». 1731 Имеется ингушское нартское сказание «Как повелся обычай делать поминки», в котором Батоко Шертуко (Боткий Ширтка – П.А.) предлагает орхустойцу зарезать в честь своей умершей матери «что-нибудь из своего скота» и раздать бедным. При этом Батоко Шертуко доказывает орхустойцу, что «зарезанные в память покойников животные доходят до них» на том свете: «Мы видели на том свете твою мать, петуха и курицу!» 1732 Или в ингушском тексте «Скажи, чтобы пожертвовали» повествуется о том, как недавно умерший Махмуд «пребывает в большом горе, потому что никто не подает милостыни и ничего не жертвует ради него». 1733 Эти представления были аккумулированы в священном для ингуша культе предков. Поминальная трапеза становится своеобразным маркером окончательного включения умершего в категорию покойника, а затем, в случае соблюдения определенных условий родственниками, и приобретения статуса предка. Так, например, ежедневно хозяин дома перед трапезой обязательно лучшую часть пищи бросал в священный огонь для предков, прося у них благополучия семьи. Отметим, что данный взгляд прослеживается и в ингушском обычае гостеприимства, где очевидная простота – сначала накормить, а потом расспрашивать причину прибытия – перерастает в сакральность ритуала. По существующим представлениям, поминки рассматриваются не только как «кормление души умерших», но и как средство, дающее возможность добиться их доброго расположения. Так, например, ежедневно хозяин дома перед трапезой лучшую часть пищи бросал в священный огонь, прося у предков благополучия семьи. По окончании жатвы «каждое семейство устраивало ужин (марс-порр, т.е. жатвенный ужин)соблюдением следующей церемонии: поставив возле очага кушанье, приготовленное для ужина, самая старшая женщина в семействе брала щипцы в руки и дотрагивалась ими до каждого кушанья, говоря: “Да будешь ты пищей такому-то покойнику”. Обойдя, таким образом, все яства, она выливала из чашки, находившейся у нее в руках, брагу около очага; затем уже все члены семейства принимались за кушанья». 1734 Кроме того, обязательным условием было захоронение своего человека, где бы ни застала его смерть, обязательно на родовом кладбище, в родовом склепе. «Умерших на чужой стороне, в плену или захваченные тела убитых, − пишет он, − стараются выкупить или выменивать на живых с тем, чтобы только похоронить на своих кладбищах». 1735 Это гарантировало существование умершего в ином мире. В первый день до момента захоронения и следующие два дня – на седьмой и сороковой день – обязательным является раздача «сагIа» − поминальной пищи, состоящей из жертвенного мяса (инг. сагIийна лу дулх), лепешек (инг. чIапильг» с творожной начинкой), а также ингушской халвы (инг. хьовла). По ближайшим домам (примерно 5070) разносится по одной лепешке и одному куску ингушской халвы. При этом отметим, что приготовлением лепешек и халвы занимаются вне дома, где проходят похороны, их готовят либо дальние родственницы, либо соседки. В этом еще раз прослеживается желание ограничить семью усопшего от контактов, чтобы не дать смерти выйти за пределы семьи. Следует отметить, что ингуши и сейчас каждый вечер четверга (инг. пIаьраска бийса – «ночь пятницы») совершают раздачу еды в честь поминовения своих умерших («сагIа» от араб. «садакъа»). Кроме этого, по поверьям ингушей, если душа близких умерших во сне приходит к человеку и напоминает о себе либо пытается передать какую-то информацию, то обязательно надо раздать «сагIа». Считается необходимым в таких случаях раздать поминальные продукты или материю, обязательно белого цвета (игн. кIей сагIа» – «белое поминание»). С момента кончины, часть мужчин начинают заниматься подготовкой жертвенного мяса (как правило, режут быка или корову), мяса для поминания (режется другая скотина), готовят дрова, большой чан для варки мяса и др. Сама жертвенная скотина называется «Дакъал хьалха дув бежан» (инг. «скотина, которая приносится в жертву раньше покойника / трупа»). Жертвенное мясо делится в среднем на 40–60 частей (в зависимости от веса скотины) и, обязательно до выноса тела покойника со двора, раздается соседям. На
После выхода похоронной процессии часть из оставшихся во дворе угощаются поминальной трапезой, а часть скорбящих, после выноса покойника со двора, начинают расходиться. При этом мужчины, прощаясь и выражая соболезнования близким из семьи, дают деньги («загI»). Помню, раньше вместо денег приносили кто что может, а некоторые ближайшие родственники еще в 70-е годы привозили барана или крупнорогатую скотину. В последнее время случается, что поминальный «загI» близкие умершего вообще не берут.

ГОЛОД


Русский язык голоден
ингушский язык г1елденн: обессилить, обессиливать, ослабить, ослаблять, утомить, утомлять
Русский язык голодала
ингушский язык г1елдала: обессилить, терять силы, ослабеть, слабеть, утомиться, утомляться
ингушский язык г1ийла: худой, слабый, болезненный, печальный, жалобный, заунывный, унылый
чеченский язык слабый, болезненный, унылый(g’iyla): г1ийла
русский язык хилый, хиляк
баскский язык ahul: слабый
ингушский язык гIийа: сдержанный (подавленный)
ингушский язык гIелвала: ослабеть, худеть
ингушский язык гIелве: расслабить
ингушский язык гIелвенна: расслабленный
чеченский язык г1елдалар(g’еldalar): ослабление, утомление
итальянский язык gelarsi: мерзнуть

корейский язык guljurim: голод
Литовский язык alkis: голод
ингушский язык алкъа: 1 апатичное, вялое состояние
ингушский язык алкъе: 1 холод, ненастье, 2 стужа, мороз
Старославянский язык алъкати: голодать
Литовский язык alkti: голодать
норрвежский язык sult: голод
датский язык sult: голод
чеченский язык салт(salt): призыв на молитву
ингушский язык шелде: охладить (остудить), простудить, холодить
ингушский язык шалийт: замерзает
чеченский язык холодно(s,iyla): шийла
ингушский язык шийла: холодно
исландский язык sultur: голод
Аккадский язык šalgu: снег/ ингушский язык шал, шелон: холод, щийл: холодно
Ингуш.язык шан: ледяной (изо льда)
Чувашский язык шăнма "замерзать"
Исландский язык salli "изморось"
Ингушский язык шелде: охладить (остудить), простудить
Английский язык chilled: охлажденный 
Ингуш.язык щийл д : холодно 
Ингушский язык кхаьлла: пасмурный, тусклый
Шведский язык kall "холодный"
Голландский язык koel "прохладный"
Готский язык kalds "холодный"
Исландский язык kaldur "прохладный"
Ингушский язык кхаьлладар "пасмурный"
Английский язык cool "холодный"
Английский язык chilly "холодный"
Ингушский язык щийл "холодный"
Литовский язык saltas (шалтас)"холодный"
Литовский язык шелти "мерзнуть"
Ингушский язык шелде: охладить (остудить), простудить, холодить
Аккадский язык ruššû: красный/ ингушский язык роза: алый, розовый
персидский язык gorosnegi: голод
ингушский язык г1оро: заморозить
чеченский язык заморозить, морозить(g’o:ro:): г1оро
таджикский язык гуруснаги: голод
ингушский язык г1ура-дада: дед мороз
литовский язык gurlus: слабый
Урду язык bhūk: голод
ингушский язык бакъ: сухой
циганский язык bok: голод
ингушский язык бокъ бе: высушить
английский язык weaken: слабеть
ингушский язык векъвен: высохнув
ингушский язык вехан: сломан
Ингушский язык кхаьла: облачный
Чеченский язык мархин: облачный
Белорусский язык хмурны: пасмурный 
Белорусский язык пахмурны "тусклый"
Ингушский язык алг1ор: зябкость
Латынь algor "мороз"
Ингушский язык алкъе: стужа
Ингушский язык алкъа: мороз
Исландский язык salli "изморось"
Ингушский язык шела "прохлада"
Английский язык hoar "иней, изморось"
Ингушский язык г1ор "холод"
Ингушский язык хорш "мурашки" "лихорадка"
Английский яз hoarfrost "иней"
Ингушский язык йис "иней"
Турецкий язык kiragi "иней"
Ингушский язык кхяраж "холодный северный ветер"
Финский язык kuura "иней"/ ингуш.яз г1ура "замерз"
Аварский язык гьури "ветер"
Аварский язык гьорол "ветренный"
Ингушский яз г1орол "замерзает"
Ингуш.яз кяке "знобящий ветер"
Ингуш.яз киж "беснежная зима"
Алтайский язык кыш "зима"
Ингушский яз алг1а денош "зимние дни"/ ингуш.яз алг1 стужа/ Аккадский язык (мертв 5000 лет) algu "снег"/ Иврит elge "снег"
Ингушский язык шан: ледяной 
Чувашский язык шăнма "замерзать"/
Ингушский яз таца: окоченеть/ ингуш.яз тацал даста: - пробудиться от зимней спячки/ ингуш.яз таци: эпитет зимы | букв. озябшая|./ Ненецкий яз теци, тецьда "холодно"/
Чувашский язык шăнма "замерзать"/
башкирский язык өшөү "замерзать"/ 
Ингушский язык ша "лед" шан "ледяной" щийла "холодно, прохладный" шелдан "замерзло"
Финский язык jää "лед"
Вепсский язык: jä "лед"
Эрзянский язык эй "лед"
Мокшанский язык эй "лед"
Марийский язык ий "лед"
Ингушский язык 1ай "зимой"
Саамский (кильдинский)sjd: ӣӈӈ "лед"
Ингушский язык анна "зима"
Даргинский язык яни: зима
Русский язык иней 
Немецкий язык януар: январь 
Ингушский язык йис "иней"
Индонезийский язык salju "снег"
Ингушский язык шелде(щилди): охладить (остудить), простудить, холодить
Ивритhe: שלג (šeleg) "снег"
Сомалийский язык so: jiilaal "зима"
Ингушский язык шелал: мороз, свежесть (прохлада), холод
Яванский язык salju "снег"/
Ингушский язык миккыл: вялый
ингушский язык мекъа: вялый (о челов.), ленивый
ингушский язык мекъал: лень
Ингушский язык мекъа: ленивый
Праславянский язык mekъ: мягкий 
русск.мягкий, укр. м’яки́й, белор. мя́ккi, болг. мек, ж. ме́ка, сербохорв. мѐк, ж. мѐка, словенск. стар. mekàk, ж. mehkà, совр. méhǝk, ж. méhka, чешск. měkký, словацк. mäkký, польск. miękki
шорский язык майык: тощий
немецкий язык mude: вялый
ингушский язык меда: очень мягкий
чеченский язык меддан(mеddan): мять
ингушский язык мьата: мягкий
шведский язык matt: слабый
ингушский язык мота: зло
эстонский язык lodev: вялый
Английский язык leaden: тупой, медлительный, инертный 
Ингуш.язык ледара: непрочный (прям.и перен.), пассивный
Ингуш.язык ледар : 1 безвольно, 2 безвольный.
Чечен.язык ледарло(lеdarlo:): оплошность, упущение, недосмотр, халатность
Чечен.язык ледархо(lеdarxo:): лодырь
Ингуш.язык лоадам боаца: несерьезный (незначительный)
Ингуш.язык ладар: 1 течь, 2 течение, 3 протекание крыши
Ингуш.язык ладара : 1 некачественный, 2 |псих| - слабовольный.
Английский язык fat: ничтожный, жирный
Ингуш.язык фетта: натощак
Ингуш.язык фетт: пустота, внутренняя пустота
Ингуш.язык фетт: бедняк.

Ингушский язык тентак: тупой, тупоумый
Ингушский язык тентакалла: состояние оболдения, отупеция
Ингушский язык тентакдаккха: ошеломить, потрясти
Ингушский язык тентакдовла: остолбенеть, обалдеть
Ингушский язык тентигь вала: думать о мелочах |в быту|, 2 поглупеть до одури, забываться.
Ингушский язык тентигь: придурок
Шведский язык töntig "придурок"
Ингушский язык тентак: тупой 
Чеченский язык тентак: тупой 
армянский язык tulacac: вялый
ингушский язык тулаг1: 1 расстояние от одного запаса пищи до другого
Карачаевский язык тели, тентек "дурак"
Ингушский язык тила: промах, заблудший, сумасшедший 
Татарский язык тинтек "дурак"
Татарский язык тила, телерген "дурак"
Ингушский язык тила: помешаться, сойти с ума
Ингушский язык тилла: хаос.
Ингушский язык тулорагI вола: ненормальный
Осетинский язык тилын "махать"
Ингушский язык тилар: промах
Норвежский язык tulling "дурак"
Ингушский язык тонта: 1 громкий звук, 2 |е|,-ж|е|- громкий голос 3 имя муж.
Астурийский язык tontu "дурак"
Галисийский язык tonto "глупый"
Испанский язык tonto "дурак"
Ингушский язык тийна: спокойный
Кумыкский язык тын "тихий, спокойный"/ 
Кумыкский язык тынглавлу: покорный
Русский язык стынуть
Итальянский язык tenacia "терпение"
Ингушский язык тийна "спокойно" сатийна "тишина, спокойно "/ ингуш.яз д1атенн "притихнуть, замереть"
Древнерусский яз затин "тихое место"
Русский язык тнуть, тина, тень, стынуть "застыть"
Ингушский язык тийнч: 1 безмятежный, 2 спокойный, покорный.
Чувашский язык тенче "мир"
Татарский язык тынач "мирный"

Чешский язык malatny: вялый
ингушский язык вялый (о челов.): мела саг
ингушский язык мялхара: болезненный, вялый, безжизненный.
немецкий язык welk: вялый
ингушский язык велх: плачет
ингушский язык лаьгIа: медленный, слабый 
ирландский язык lag: слабый
комипермяцкий язык винерик: слабый
ингушский язык веннар: мертвец
немецкий язык frieren: слабый
ингушский язык зло, назло : футтаройна
немецкий язык hager: тощий
ингушский язык хьагер: жаждущий
эстонский язык kidur: тощий
ингушский язык мягкий, нежный (ласковый), рыхлый, слабый (не крепкий), мягко: кIаьда
ингушский язык кIаьдде: рыхлить, смягчить
ингушский язык мела: нежный (хрупкость), ненадежный (непрочный), непрочный, слабый (не крепкий, не сильный), теплый
голландский язык mul: рыхлый, свободный
ингушский язык ослабить (узел и т.п.): мелди
ингушский язык ослабить (кого, что): низ лаьгIбе
чечено-ингуш.яз. маллан - «ослабить, смягчить, сделать теплым» - и.-е. мелд - «размягчать, делать слабым, теплым»,/ ингуш.яз. мелди "ослабь, сделать теплым" слав. малдь, русск. молодой, греч. амалдино - «размягчаю, ослабляю»; ингуш.яз. малди, малдино "расслабь, расслаблено"
Чечено-ингуш.яз. шалдан - «остужать, морозить» - и.-е. келд., литов. шалти - «морозить», ингуш.яз. шалди "охладить" русск. холод, слав. хлад, охлаждать;

ГОЛОС: ВИХРЬ ДЕМИУРГА


ГОЛОС: ВИХРЬ ДЕМИУРГА
русский голос от кимрск. galw «звать, призывать».
ингушский язык хавел: призвать

Происходит от праслав. *golsъ, от кот. в числе прочего произошли: ст.-слав. гласъ(др.-греч. φωνή), русск. голос, укр. го́лос, белор. голас, болг. глас, сербохорв. гла̑с, словенск. glas, чешск. hlas, польск. głos, в.-луж. hłós, н.-луж. głos. Образование на -so аналогично лит. gar̃sas «звук», др.-инд. भाषा(bhāṣā) «речь, язык»
Ср. осет. ɣalas «голос», далее, др.-исл. kalla«кричать, говорить», ирл. gall (*galno-) «знаменитый», кимрск. galw «звать, призывать».
ингушский язык г1ар: шум, звук, речь, гром
литовский язык garsas: звук
ингушский язык голос (шум), гром (перен.), спор, шум: гIар
Комипермяцкий язык гор: голос
Аварский язык гьаракь: голос
Английский язык voice: голос
ингушский язык вуц, вувц, вувца, вийца: говорить
мальтийский язык vuci: голос
сицилийский язык vuci: голос
итальянский язык voce: голос
шотландский язык vyce: голос
ингушский язык вейцав: рассказал
Ассамскийasm: মাত (māt): голос
ингушский язык мотт: речь, язык
Бурятский язык хоолой: голос
ингушский язык хаала: скажи
выруский язык helu: голос
эстонский язык haal: голос
ингушский язык хаал: говори
осетинский язык хаелаес: голос
ингушский язык хаоалаш: говоря
ингушский язык оалоле: 1 напоминание, 2 побудка, 3 |е| - завод-ской гудок, извещающий о начале смены.
Вепский язык an: голос
ингушский язык аьн: сказав
Карельский язык iani: голос
ингушский язык аьнний: сказанное
саамский язык inn: голос
ингушский язык аьнн: сказанное
Гавайский язык leo: голос
ингушский язык ле, ло, лу, ла, лув: обращаться, сказать
Дари язык avāz: голос
ингушсий язык авыц, авуц, авийц: рассказать
ингушский язык оаз: голос, звук
чеченский язык аз: голос
карачаевский язык ауаз: голос
Дивехиdv (мальдивский): އަޑު (aḋu): голос
ингушский язык адд: 1 слово, 2 закон.
ингушский язык адды, адду: скажи, скажу
Ивритhe: קול (qôl): голос
ингушский язык кхалл: сьешь
ингушский язык хаал: скажи
Крымскотатарский язык davus: голос
ингушский язык д1авуц: рассказывай
ингушский язык сес: 1 резкий звук, громкая команда, 2 звукиграющего горна, карная.
татский язык сэс: голос
чувашский язык саса: голос
лезгинский язык ван, сес: голос
крымскотатарский язык ses: голос
кумыкский язык сес: голос
Ингушский язык им "знак, сигнал"
Ингушский язык оама "знак, знамение"
Авестийский язык naman "имя"
Ингушский язык оаннома "имя(кличка букв. Произнести )"
Ингушский язык оани "кличка"
Ингушский язык нуомар, ломар "номер"
Эрзянский язык лем "имя"
Хеттский язык laman "имя"
Марийский язык лум "имя"
Древнегреческий язык онома "имя"
Тохарский язык Аñоm «имя
Праслав. *jьmę, *jьmene — из *ьnmen "имя"
Латынь namen, onom "имя"
Осетинский язык ном "имя"
Ненецкий язык нюм "имя"
Ирландский язык ainm "имя"
Ингушский язык аьнм "сказав"
Др.прусск.яз emmens (род. п. еmnеs) «имя»
Английский язык name "имя"
Абазинский язык хьзы "имя"
Ингушский язык хаза "слышу"
Хурритский язык haz "слышать"
Урартский язык has "слышать"
Готский язык hausjan "слышать"/
Каннадский язык hesaru "имя"/ ингушский яз хазару "услышал"/
Немецкий язык хайсен: зовут, звать 
Ингуш.язык хейзан: услышав 
Ингуш.язык ахейза-не посещать
Ингуш.язык ахейзане: заброшенное, не посещаемое место
Ингуш.язык утв. хоз, хезад, хозадда, хаза, хазийта: слышать
Ингуш.язык хазанзар: не слышал 
Ингуш.язык ладувг1а: слушать 
Ингушский язык ладийг1а: выслушив 
Чеченский язык ладог1а: послушать 
Ингуш.язык лацадувг1а: не слушать 
С-юкагирский язык лэйдиим: знать
Ингуш.поговорка: Хьехамашка ладувг1а, - бакъахьа хетар де.
Советы слушай, но делай то, что считаешь правильным.
Древнеисландский язык hlýda "слушать"
Шведский язык lyda "слушать"
Древненорвежский язык lyde "слушать"
Латынь audio: слушать 
Ингушский язык адд: 1 слово, 2 закон.
Арабский язык адат: закон
Ингушский язык ваад: закон 
Ингуш.язык аддац аз: не скажу я
Аварский язык маргьа "сказка"
Ингушский язык моргь: 1 |от мор|д|| -вид подобия, подобие, 2 подобный, схожий |греч. morphe - очертание,форма|.
Русский язык морфология, морфема 
Аварский язык бицине "рассказать"
Чеченский язык бицена "рассказано
Ингушский язык бувца "рассказывать"/ бувцан, бивцан, бийцан, бицаб "произнесено"
Лакский язык буси "скажи"
Лакский язык бусала "сказание"
Ингушский язык бувци (буци) говоря 
Ингушский язык бувцал (буцала) д1абуцла "расскажи"
Осетинский язык бацае "спор"
Ингушский язык спорить: къийса
Ингушский язык каська: небылица
Белорусский язык казка "сказка, быль"

Ингушский язык дувцер, дийцер "сказать"
Испанский язык decir "сказать"
Английский язык tell "рассказать"
Ингушский язык т1еала: досказать 
Шведский язык tala "сказать"
Арабский язык saala "спросить"
Чеченский язык схьаала: сказать, высказаться
Ингушский язык ала, дIаала: сказать 
Ингушский язык х1аал: говори
Валийский язык holi "обращаться"
Ингушский язык ола "скажи"
Гавайский язык olelo "слово"
Ингушский язык оалало "сказано"
Норвежский язык sporre "спросить"
Русский язык спор
Финский язык kysya "спросить"
Ингушский язык кхийса "спорить"
Русский язык дискуссия/ ингуш.язык диц-кхуйсия "говорить и спорить"
Русский язык сказ
Ингушский язык хаз: сказание, слух
Ингушский язык анн: речь
Ингушский язык аьаннар "послушание"
Ингушский язык аулар: перекличка
Ингушский язык оарата: бранная речь
Ингушский язык кличка.: оани
Ингушский язык оаннома: произносить, кличка, имя
греч. -онома, лат. - онима.:
Русский язык сказание, сказ, сказать, каз, показание
Чеченский язык схазайта "сказано"
Ингушский язык хаза: сказ, сказание.
Ингушский язык хаза: слышать, слышаться, услышать
Урартский язык (мертв 4000 лет) haz "слышать"
Хурритский язык (аллородии) has "слышать"
Готский язык and hausjan "услышать"
готский язык hausjan "слушать, слышать"/ 
Ингуш.язык хайзан "услышав, узнав"
Немецкий язык хайсе "зовут"
Их хайсе "меня зовут"/ ингуш.язык айх хайза "сам услышал
Ингушский язык аьнна "сказал"
Ингушский язык аннаме: сказание 
Арабский язык аннаме "сказание"
Тюркские языки наме "рассказ"
Персидский язык намек "сказ"
Ингушский язык анни "поэма"
Грузинский язык анни "поэма"
Ингушский язык ар, оар, ард: говорить
Латынь oro "говорю"
Ингушский язык хаза: сказ, сказание
Русский язык казать
Ингушский язык аланама: сказание
Чеченский язык досказать(thеa:la): т1еала
Английский язык tell "говорить"
Датский язык tale "говорить"
Шведский язык tala "говорить"
Латынь dico, dicere "говорить"
Чеченский язык (diyca): дийца, дийцар: говорить 
Чеченский язык рассказать кому-л.(sx’adiyca): схьадийца
Арабский язык хадаса, хадис "рассказ, беседа"
Ингушский язык фаьлг, фяльг "сказка"
Русский язык фольклор

ОБРЯД ВЫНОСА МЕРТВЫХ У ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 1


Погребальный обряд в настоящее время исполняется по правилам ислама. Несмотря на это, основные обрядовые действия семантически приближены к традиционным. Когда человек при смерти или окружающие чувствуют приближение смерти, умирающего переносят в непроходную комнату дома. В настоящее время в этой комнате умирающего человека кладут на ковер или матрац, лежащие на полу (но не на кровать), при этом ногами в направлении «киблы» (инг. «къулбехьа»), т.е. в сторону священной мечети Каабы в Мекке. Близкие родственники постоянно находятся в доме, во дворе и днем, и ночью, осуществляя дежурство. Если человек долго находится в пограничном состоянии, то дежурящих мужчин сменяют другие. О тяжелом состоянии человека сообщается (инг. унахо халагIа хиннав − «больному стало хуже»; «унахо саувзаш ул» − досл.: «лежит, затягивая душу», т.е. при смерти ) ближайшим родственникам (члены семьи, дяди и тети по отцу и матери, двоюродные родственники), которые первые приходят в дом, а затем извещаются дальние родственники. Отправляясь на похороны, провожающие домашние говорили: «ХIанзарчул тIехьагIа дикан тIа латталда шо» − «Пусть вы отныне будете стоять только на хорошем» (т.е. идти куда-либо только по хорошему поводу). В случае смерти используются такие выражения, в которых отсутствует прямое упоминание смерти (инг. шомарша, хьанаьхк кхалхав – пусть вас не коснется, такой-то умер; инг. шомарша, хьанаьхк сацав – пусть вас не коснется, такой-то остановился; инг. шомарша, хаьнаьхк дIаваьннав – пусть вас не коснется, такой-то ушел»). Игнорирование в разговоре самого понятия смерть (инг. веннав), а также использование в выражениях обязательной части «шомарша» (пусть вас не коснется / пусть вы будете хранимы) прямо указывает на установление в вербальной лексике преград к выходу смерти. Все пришедшие выразить соболезнование произносят выражения с использованием теонима Дяла и благопожеланиями в дальнейшем путешествии ушедшего в иной мир (инг. Дала къахетам болба цох – Пусть Дяла смилостивится над ним; инг. Дала вийрза моттиг даькъала йойла – Пусть Дяла место, куда он идет, сделает для него благостным; инг. Дала гешт долда цох – Пусть Дяла помилует его и др.). Основная цель присутствующих в доме мужчин – в момент агонии, наступления смерти успеть прочитать отходную суру из Корана − «Ясин». Иногда бывает, что больному может стать хуже несколько раз, и в каждый такой момент читается «Ясин». Чтение суры останавливается в момент смерти. Затем покойнику закрывают глаза и подвязывают челюсть новой марлевой повязкой. До обмывания покойника накрывают чистой белой простыней. С этого момента близкие родственники начинают непосредственные приготовления к похоронам. В первую очередь родные умершего извещают о кончине человека распорядителя села − «туркх» (суфистских братств – кадырийского или накшбандийского тарикатов). Туркх оповещает всех членов братства о кончине и определяет их срок прибытия для захоронения. Здесь следует отметить отличия в исполнении похоронного обряда представителей различных тарикатов. Так, накшбандийцы сразу после заупокойного намаза уносят покойника на кладбище. Основная же часть ингушей относят себя к суннитам кадырийского тариката суфизма, поэтому далее описываются похоронные действия, проводимые представителями именно этого тариката. В первую очередь, туркх просит принести завещание (араб. васкет). Все остальное по совершению похоронных действий происходит под руководством туркха, согласно завещанию. С момента кончины несколько молодых мужчин из числа дальних родственников с раннего утра отправляются на кладбище, где подготавливают могилу (инг. каш), часть родственников заказывает изготовление надмогильной стелы (инг. чурт). Другая часть родственников подготавливает доски для могилы (используются твердые породы древесины, как правило, дуб, лиственница или чинара) длиной примерно в 1−1,2 м, которыми закрывают нишу в могиле (инг. лахьт). «Ранее, до выселения, вместо досок использовали саманный кирпич». 1688 Кроме этого, мужчины занимаются подготовкой жертвенного мяса (как правило, режут быка или корову), мяса для поминания (режется другая скотина), готовят дрова, большой чан для варки мяса и др.
Похороны как в прошлом, так и в настоящем, представляют собой важное событие, в котором выразить соболезнование было главной обязанностью не только всех родственников и односельчан, но и желающих засвидетельствовать свое уважение покойному. Ч. Ахриев сообщает, что «таким образом собирается в доме семейства покойника каждый день около двухсот женщин, и этот сбор продолжается три дня, а иногда и целую неделю. Число посетителей зависит от большего или меньшего числа родных и знакомых умершего… что касается мужчин, то они преимущественно собираются в день похорон, когда их бывает нередко до пятисот человек». 1690 Похороны и рождение представляют собой взаимосвязанный комплекс, «регулирующий отношения между предками и потомками: смерть вызывает необходимость рождения, которое с неизбежностью ведет к смерти и новому рождению (или возрождению в мифопоэтической традиции)». 1691 Эта цикличность во времени, продуцирует необходимость обнулить, очистить от культурных характеристик покойника, и, наоборот, в отношении ребенка. Семантически обряд обмывания, связан с желанием «смыть» с покойника прежнее состояние социальной жизни и подготовить его к переходу в новое качество. С этой целью возврата в первоначальное природное состояние проводятся различные манипуляции, как то: снятие одежды, выливание использованной воды в укромное, нехоженое место и само купание покойника со стрижкой волос, ногтей и др. Тело покойника представлялось нечистым. Обмывали и обряжали его чаще всего особые обмывальщики (инг. дакъа лувчадераш) – люди с чистой душой и помыслами. Мужчин обмывают мужчины, женщин – женщины. «по совершении омовения покойника на него надевают чистую длинную рубашку и потом завертывают в нарочно сшитый белый саван; в таком виде доставляют его на кладбище; если оно недалеко покойника несут на руках, а в противном случае кладут на арбу…» 1692 Это искусство передается по наследству, просто от знающего и практикующего человека, а сегодня ему учат только муллы. Все, что каким-либо образом соприкасалось с телом умершего, уничтожалось либо раздавалось. Так, одежда умершего передавалась нуждающимся или родственникам и друзьям, а используемая для обмывания специальная посуда (в старину – глиняная) выбрасывалась или разбивалась (сегодня посуда не уничтожается – ислам противоречит этому). Места, куда выбрасывали посуду и сливали воду, считались «страшными». Все это типичные обряды очищения. С момента смерти часть родственников из числа женщин занимаются подготовкой дома для приема соболезнующих (так, в доме освобождаются полы, выносятся лишние предметы, чтобы устроить как можно больше посадочных мест, закрываются зеркала и т.д.) и приготовлением похоронного белья для покойника. Похоронное белье в настоящее время состоит из нескольких метров белой ткани, предпочтительно хлопка или ситца, белых носков, нескольких метров белой ленты, белых ниток для шитья. окрытие покойника белой простыней, заворачивание его в саван синонимично пеленанию ребенка, покрытию невесты покрывалом и имеет одну ключевую направленность – обретение иного статуса: в отношении покойника – статуса мертвеца в полном смысле; в отношении новорожденного – статуса члена человеческого общества, для невесты – статуса жены. Как только собирается большая часть мюридов (членов братства) населенного пункта, они вместе с туркхом заходят в отдельную комнату для совершения обряда чтения «мугI» – произношения 70 000 раз громко «Ла илахIа иллаллахIу» («Нет божества, кроме Аллаха»). Далее все мужчины выходят во двор. После последнего прощания покойника заворачивают в ковер, тело укладывают на специальные носилки (инг. парпа) и выносят во двор. Во дворе раскладывают брезент (или ковры), перед которым ставят носилки с покойником (мужчин располагают головой в сторону восхода солнца, женщин – головой в сторону захода солнца). Далее первым перед носилками становится, предварительно разувшись, мулла, а за ним ряды молящихся мужчин, которые выполняют заупокойную молитву («дакъа ламаз»). Затем эти мужчины (уже обувшись) образуют круг, в середине которого ставятся носилки с покойником ногами в направлении к Каабе (Мекке). Затем 100 раз громко поют, произнося: «Ла илахIа иллаллахIу». Далее делают «дуIа». Смерть издревле в ингушской среде понималась как кончина бренных частей тела, при которой сущность человека не погибала. Данное представление отчасти подтверждается существующим и сегодня скромным оплакиванием усопшего (оплакивают только женщины). «По народному представлению, чрезмерные слезы орошают могилу, и на влажной земле умерший покойник испытывает неудобства, не находя покоя». 1696 Такое оплакивание запрещается мусульманской религией.
Представления ингушей об аналогичной жизни покойников на том свете и живых на этом свете во многом предопределило особенности похоронного обряда. Идея о прямой связи мертвых и живых, например, вылилась во мнение, что «покойник все видит и слышит, поэтому необходимо было, чтобы он услышал, как оставшиеся живые сожалеют о том, что он их покинул». 1697 Есть сообщения, иллюстрирующие, каким образом происходил обряд оплакивания в прошлом. Так, А.Л. Ипполитов, отмечая схожие черты обряда оплакивания у ингушей и осетин в конце XIX века, сообщает, что «у осетин близкие родственницы выражали свою печаль самоистязанием и громкими воплями, а женщины совершали ирон фϞндаг (букв. «осетинская дорога») – очень сложный ритуал оплакивания; войдя во двор покойного, они становились на колени в несколько рядов и ползли, ударяя себя в такт по щекам и коленям; впереди находилась искусная плакальщица, причитание которой вызывало слезы даже у самого черствого человека. Такие же обычаи, – пишет далее он, − были и у вайнахов: близкие родственницы громко рыдали, царапали ногтями лицо, рвали волосы». 1698 Чах Ахриев отмечает, что женщины, как только приходят на похороны «тотчас начинают плакать, причем одна из них плачет вроде запевалы, приговаривая слова, относящиеся к умершему, и ударяя себя в лицо то одним, то другим кулаком. Как только она перестает плакать, остальные женщины, которые шли и слушали ее молча, начинают рыдать все сразу, в один голос». 1699 Похоронная часть народного фольклора представлена несколькими циклами: похоронные плачи, исполняемые в доме покойного в первые три дня, на седьмой и сороковой дни после смерти покойного; песни-воспоминания, исполняемые после похорон или же созданные по поводу разлуки с близким человеком; песни-утешения, успокоения близких умершего. «Похоронные плачи-причитания фиксируют постоянные формулы посмертной персонификации умершего, как показатель его “перехода” в иную форму бытия. Эти формулы отражают стадиально весьма ранние явления». 1700 «Действие причитания сводится к тому, – пишет Л.Т.Агиева, – чтобы разжалобить присутствующих людей и тем вызвать к ним чувство сострадания к усопшему и его родным». 1701 Сомнительным выглядит аргумент направленности плачей и причитаний на вызывание жалости или «сострадания», так как присутствующие на похоронах приходят, чтобы отдать дань памяти, уважения, выразить свое сочувствие и любовь умершему члену семьи или фамилии. Об этом, например, пишет Ч. Ахриев, описывая, как проходило оплакивание умершего женщинами: «При этом они [женщины] соблюдают порядок: четыре из дальних родственниц покойника стоят посреди, а их окружают остальные женщины. Одна из стоящих посередине исчисляет при плаче все те доблести, какими отличался покойник, называя его по имени, какие он мудрые планы задумывал…» 1702 Действия причитающих сводились к иллюстрации значимости покойника, значимости его потери, пожеланий счастливой жизни на том свете. Об этом, в частности, свидетельствуют тексты ингушского фольклора, из дошедших до нас плачей, ранее используемых в процессе прощания с умершим. Iоажал тIаена, каша-лахьатаха йоаккха бийса Даькъала йойла хьа, оалаш. Ночь, которую ты проведешь в нише могилы с кончиной, Пусть будет счастливой у тебя, говоря. 1703 Iуйре ехна ма лелалда шо, Сайре ехна ма лелалда шо, Дуне дехна ма лелалда шо, Да тIавоацаш ма дахалда шо! 1704 Пусть утро у вас не будет разбитым, Пусть вечер у вас не будет разбитым, Пусть мир у вас не будет разбитым, Пусть без отца над вами вы не будете жить! 1705 Традиционным исполнительницами плачей на похоронах были близкие покойного (матери, дочери, сестры, жены, племянницы) или приглашенные на похороны «профессиональные» народные плакальщицы. В основе песен-воспоминаний могут использоваться мелодические напевы элегического склада. К сожалению, творчество неграмотных и истинных поэтесс Ингушетии не записано и не исследовано, и тысячи полных драматизма и выразительности их стихов остаются неизвестными. Постоянно импровизируя и совершенствуя свое мастерство, эти женщины поистине являлись настоящими народными поэтессами. Встану я и некого мне к себе прижать, Боюсь своим палящим дыханием Чужих людей лица обжечь, Боюсь своим горестным словом Чужих людей сердца ранить, Боюсь своим холодным дыханием Остудить горячий ужин счастливцев. 1706 Плачи имели относительно устоявшуюся форму, единое внешнее оформление, но в каждом конкретном случае в ходе импровизации содержание могло изменяться, дополняться. Плакали обычно все женщины; женщине не пролить хотя бы одну слезу считалось неприличным. Но плакать с выражением при этом всех дум семьи, восхвалением усопшего, оценкой его достоинств стало своеобразным искусством, особенно в горной Ингушетии. В горной Ингушетии были известные мастерицыплакальщицы, которые за определенную плату специально приглашались на похороны. Но с течением времени и принятием ислама это искусство было утрачено.

КУЛЬТ МЕРТВЫХ У ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 2


Соответственно эволюции религиозно-мировоззренческих представлений изменялись и способы захоронения покойников. У многих народов мира захоронения покойников «после растерзания зверями и птицами» происходили в виде «хранения их в мешках и корзинах». 1661 До наших дней сохранились легенды и предания многих кавказских народов о том, что старых немощных людей перед смертью уносили в корзинах в ущелье смерти, т.е. на кладбище. 1662 О таком варианте захоронения говорится, например, в сказке-были теркемейских азербайджанцев: «…сын посадил ее в корзину и отвез на арбе в густой лес. Сын поднял корзину с матерью, положил на землю и собрался уходить, но мать сказала: “Сынок, забери корзину. Она пригодится твоим сыновьямˮ. Сын понял, что его дети тоже могут с ним поступить так, как он обходится с нею. Он горько заплакал и повез мать обратно домой». 1663
Постепенно корзина, в том числе емкость, сделанная с помощью плетения, «стала ассоциироваться с домом мертвых». Общепризнанным является тот факт, что плетеные возки для снопов известны со времен энеолита. Точно также общераспространенным был обычай класть новорожденных в плетеные емкости. 1664 Так, сразу после рождения Дионис был положен в корзину, в которой носили первые плоды урожая, как все древнегреческие дети. 1665 В шумерийских гимнах рассказывается, как Таммуз сразу после рождения был положен в корзину, в которой приносили зерно с полей. 1666 Известный этнограф Кавказа Е.М. Шиллинг «заинтересовался старинными плетенными из прутьев цилиндрическими хозяйственными постройками, широко распространенными в этих местах и служившими в давние времена жилыми помещениями, впоследствии и кухнями», 1667 которые также были известны и среди ингушей (инг. доа – сапетка). «Каш», «кашшу» означало надгробие, могила у народов Шумера. Благодаря длительным контактам с половцами, у которых «кешена» обозначало «надгробное сооружение», слово «кешень» в XVI веке жители юга России также использовали в значении «каменное надгробие», 1668 «надгробный памятник, каменный или деревянный, особливо в виде строения, но не кладбище». 1669 Неслучайно и то, что плетенные из прутьев емкости называются кошуля, а плетеный закут для овец – кошара. 1670 Указанные термины морфемно и семантически аналогичны ингушскому термину «каш», которое означает жилище духов покойника, «каменное надгробное сооружение», «старинная крепость», «наземный склеп», «могила». В качестве следующей эволюционной формы погребения следует указать «колоду, выдолбленную из одного дерева, и его номенклатура – дерево, дуб и подобное говорят о том, что посмертным домом умершего представлялось дерево». 1671 Е.И. Крупнов, анализируя надземные склепы горной Ингушетии, отмечал: «Здесь в склепах встречаются покойники (чаще всего дети), положенные в деревянные колоды (гробы) и небольшие ящики (люльки)». 1672 Отметим, что ладьеобразная колода, много раз находимая в склепах осетин и ингушей, относится к аланской эпохе. 1673 В 1920–1930-х годах были обнаружены аналогичные захоронения IX–XII веков недалеко от селений Памат и Бигип, которые, к сожалению, до сих пор мало изучены. 1674 Учитывая существенные изменения этнической карты расселения ингушей после татаро-монгольского нашествия, особенно после ногайско-русско-кабардинского нашествия 1562 года под предводительством Темрюка, отмечаемые многими исследователями 1675 нельзя, анализируя культуру ингушей, ограничиваются территорией их проживания на момент описания. Политическая конъюнктура заставляла часть исследователей косвенным образом показывать принадлежность тех или иных материальных объектов культуры, например, в той же Северной Осетии к ингушскому наследию. «Нередко в истории Кавказа наблюдалась приписывание иронам обществ других северокавказских народов в политических целях». 1676 Так, например, исследователь памятников материальной культуры ингушей и осетин Л.П. Семенов отмечал аналогичность ингушских наземных склепов в селении Салги (урочище Магате) с осетинскими в селениях Даргавс, Кобан не только в основных архитектурных формах, но и в различных характерных деталях: и желтая окраска склепов, и одинаковое устройство лазов и их затворов, и просверленные плиты, вделанные в стену, и отпечатки рук на стенах, и глубокие ниши в полуподземных склепах и т.д. 1677 «В селении Саниба, – пишет Л.П. Семенов, − некоторые подземные склепы называют ингушскими. Ингушские фамилии Хаматхановых и Цуровых родиной своих предков считают селение Тменикау Тагаурского общества». 1678 Нередко захоронения представляли собой целые города мертвых: в современной Осетии − в селениях Даргавс, Джимара, Махческ, в Ингушетии − в селениях Фалхан, Салги. 1679 Памятники погребального характера делятся на три основные группы: подземные склепы, полуподземные и надземные, «называемые “кашамиˮ… к погребальным памятникам относятся также разного рода каменные ящики и грунтовые могилы». 1680 ождествлением связи земной и загробной жизни в представлениях ингушей связана была и необходимость строить жилища для покойников – «каши». «Подобные фамильные усыпальницы играют у ингушей… роль святыни. Всякий старался запастись ими для себя и своего потомства… Ингуши и теперь еще клянутся, произнося вместо имени Бога, название своих фамильных склепов» 1681(например: «са да вахача кашора» – «клянусь могилой моего отца»). Вертепов сообщает: «Загробный мир в их [ингушей] сознании является их будущим жилищем, поэтому вместе с покойником в могилу кладут все необходимые ему предметы: личные вещи, посуду, предметы домашнего обихода, люльку, музыкальный инструмент и т.д.» 1682 По сведениям Крупнова, «как в подземных, так и в полуподземных склепах обряд погребения совершенно одинаков. Умерших женщин и мужчин укладывали на полу рядами на спине, ногами к входу, с руками вытянутыми вдоль туловища или сложенными у пояса… обычный инвентарь этих погребений составляли предметы быта, оружие, украшения». 1683 Наиболее известными могильниками, состоявшими из подземных и полуподземных склепов, являются погребальные холмы у селений Шуан («Мох-де» или «Райский курган»), Салги (урочище «Магате») и Бишт (холм севернее селения). Широко известен археологический материал из подземных, полуподземных склепов в селениях Кяхк, Евлой, Тумгой, Дошхокле, Верхний Алкун, в окрестностях Галашки и Мужичи и др. В 1966 году под руководством кавказоведа В.И. Марковина были исследованы полуподземные склепы в с. Эгикал, оказавшиеся по инвентарю погребальными сооружениями эпохи бронзы (II тысячелетие до н.э.) 1684 Солнечные могильники (инг. маьлх кашамащ) – надземные склепы строились из камня в виде пирамиды с конусообразной крышей. «Внутри их сделаны одна или две полки, на которых клались покойники (либо, предчувствуя смерть, человек сам мог пойти в фамильный склеп, чтобы умереть. – П.А.). Если склеп принадлежал целой фамилии или сделан был для одного семейства, то он имел маленькую дверь, вроде окна, закладывающуюся неплотно камнями». 1685 И. Бларанберг дает интересное, особенно в свете символики нетленных частей тела человека (обладающих способностью самовоспроизводиться – волос, зубов, ногтей и костей), уточнение: «Эти склепы имеют с западной стороны небольшие отверстия — лазы, через которые втаскивают покойника, их затем закладывают камнями, к которым женщины привязывают (прикрепляют) свои косы». 1686 Есть свидетельство А.М. Шегрена, о том, что у ингушей Галгаевского, Джейрахского и Кистинского обществ бытовал обычай обрезания косы у вдовы. 1687 В данном обрядовом действе прослеживается мотив связывания нетленными частями человека, как символической нейтрализации портала между миром живых и солнечной страной мертвых. На основании вышеперечисленных фактов еще раз подтверждается базисная мировоззренческая установка о прямой взаимосвязи человеческих поколений (новорожденных и умирающих клали в корзины – показатель смены поколений), прослеживается обусловленность отношений мира живых и мира мертвых, через возможность возрождаться (корзины и хранилища для зерна, ритуальная пища – показатель плодородия).

ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯДОВЫЙ КОМПЛЕКС ИНГУШЕЙ часть 1


Все события жизненного цикла (свадьба, похороны, рождение ребенка, прием гостя и др.) в ингушской среде были подчинены ритуализированным формам обычая. В похоронном комплексе условно можно выделить три цикла. Первый цикл – обряды, соблюдавшиеся с момента смерти до выноса умершего; второй − выполняемые во время выноса покойника, по пути на кладбище, при самих похоронах и во время возвращения с похорон. Третий цикл − это обряды, соблюдаемые после похорон до годовщины смерти человека. Совершаемый над умершим погребальный обрядовый комплекс, включающий такие действа как обмывание, облачение, оплакивание, погребение, поминание не только обеспечивал беспрепятственный переход души из «Маьлха Дуне» в «Iел» (сопровождавшийся открыванием дверей, окон, выливанием воды из сосудов и их переворачиванием и т.п.), но и защищал живых от последствий соприкосновения со смертью (сопровождался закрыванием глаз, ночным бдением при покойнике, вымыванием или выбеливанием стен и полов комнаты, где лежал покойник и т.п.). Погребальная обрядность не ограничивается одним понятием «культ предков», она включает в себя круг представлений – архетипов традиционной ингушской культуры, включающий в себя такие категории как смерть, бессмертие, душа, кормление предков и др. Древнейшие мотивы ингушского нартского эпоса, устного народного творчества, особенно малые жанры, такие как загадка, заговор, проклятия и др. помогают понять некоторые факты погребальной обрядности, составляя им вербальную параллель. Нужно заметить, что данный цикл ритуально-обрядовых действий максимально насыщен элементами глубокой архаики. Смерть представляла и представляет собой событие, которое на всех ступенях культуры наводит человека на мысль о душе. В более широком смысле погребальный обряд можно определить как «деление живых с умершими, души с телом, области смерти с областью жизни – и затем, путь души, в соответствии с ее долей, в область смерти». 1639 Вышепредставленный анализ дал возможность выявить сущностное наполнение понятия «душа» человека, которое являясь элементом божественности, определяла его качественные характеристики и обладала возможностью самостоятельного существования. При этом деятельная сущность человеческой души, как частички Са Бога, была ограничена. Разделение мира живых и мира мертвых в ингушской традиции достаточно условно, так как их существование имело прямую взаимосвязь, а также дополнялось архетипическим представлением о настоящем будущем каждого человека – прошлое. Загробный мир (построенный за семь лет) в представлениях ингушей был аналогичен миру живых (построенному за три года), отличие состояло в одном – в загробном мире «жизнь» кипела ночью. Ключевая взаимосвязь мира живых – «Мялхе» (инг. Маьлхе) и мира мертвых – «Эл» (инг. Iел), прослеживается во всех ритуалах и обрядах культа мертвых. Так, например, «в кавказском фольклоре мы находим героев, которые путешествуют в потустороннем мире, а также в определенных ритуалах вместе с живыми участвуют усопшие». 1640 Эта взаимосвязь миров подтверждается, например, существовавшим обычаем спрашивать у умирающего человека о «жизни» своих умерших родственников, об их нуждах и пожеланиях. Ему могли дать поручения или просили рассказать о семейных событиях. «Именно в этот критический момент человек находится в пограничном состоянии между миром живых и миром мертвых и может слышать и разговаривать с представителями последнего… кроме того, все празднества и угощения в честь умерших будут непосредственно им “переданыˮ (“хето”)». 1641 «Пересылка» (или «хето») пищи на тот свет сопровождается молитвой, которую обыкновенно читает хозяин дома. Образец такой молитвы приводится Б.К. Далгатом: «Дай Бог, чтобы благочестивые умершие так же хорошо окончили свою работу, как окончили свою мы − живые; дай Бог, чтобы и урожай у них был хороший. От того, что мы передаем, пусть будет им такая польза, какая только желательна им. Дай Бог, чтобы присяжный брат, молочный брат и родственники, найденные через скот, дай Бог, чтобы все эти люди и им подобные, которых покойники пожелают иметь на своем пиру, так скоро являлись к ним, как скоро является караул на тревогу. И пусть они пируют с нашими покойниками до тех пор, пока головы их не опьянеют от питья бокалов наших покойников, и животы не насытятся от пищи на пиру наших покойников. Кому они (покойники) желают дать, пусть для тех у них руки протянутся дальше, а если у них кто будет отнимать, тогда пусть у них хватит сил отстоять свое. Пусть зимой не замерзает пища у них, а летом не портится (точнее, плесенью не покрывается). Чего я сам не мог передать и чего хозяин не мог приготовить, то при свидетельстве Луны и Солнца мы поручаем Богу и божьему Эштру: пусть они дополнят им это». 1642 Ч. Ахриев пишет, что ингуши «имели о загробной жизни точно такие же понятия, как и о настоящей, земной: т.е. они думали, что там, как и здесь, на земле, человек подвержен житейским тревогам и заботам, также работает периодически, например: осенью жнет по ночам солому на загоне своих родственников…» 1643 Уверенность в прямой связи живых и мертвых подтверждается существовавшим обычаем, когда родители умерших детей могли путем договора связать их узами брака на том свете. У изголовья умирающего раньше ставили небольшую посудину с чистой водой. Считалось, что душа, выйдя из тела, обязательно должна обмыться. В доме, где есть покойник, старались не пить воду, так как в воде может затаиться нечистая сила, и во время питья она может проникнуть в человека. Поэтому нередко воду выливали из всех сосудов и переворачивали их вверх дном, чтобы душа покойного не задержалась». 1644 «Раньше ингуши верили, что на третий день после похорон души умерших возвращаются в свой прежний дом. Поэтому они выставляли воду, чтобы мертвецы могли смыть могильный прах, и посыпали пол золой, чтобы видеть следы их ног. Она посыпалась также и для поимки воров. 1645 Вода, как исключительный медиатор, приобретала свойства мертвой (как в случае с покойником), так и живой (как заговоренная, лечебная) субстанции. Недаром после захоронения участники процессии, не заходя во двор дома, смывали с рук смерть, вымывали смерть из дома, со стен / полов, в комнате, в которой умер человек, и т.д. Вода, оставшаяся после обмывания покойника, новорожденного или невесты выливалась в «укромное нехоженое место», как правило, на границе своего и чужого пространства («у ограды подальше от порога дома»). 1646 Считалось, что «нечистая сила может проникнуть в воду, поэтому нередко ее выливали из всех сосудов и переворачивали их вверх дном, чтобы душа покойного не задержалась». 1647 При этом обязательным условием при выливании воды за порог было отсутствие брызг, так как они могли разозлить внешние силы и навлечь беду. 1648 В Ингушетии по сей день распространен обычай открывать настежь ворота в момент смерти и самих похорон. И здесь мы снова видим разрыв пространственных рубежей с целью избавить душу умершего, освободить смерть от преград, с тем, чтобы она не задержалась. Отметим, что в отправлении погребальных действий не имеет значение возраст, общественный или семейный статус покойника. Единственное, в чем можно увидеть отличие, это количество людей, пришедших выразить соболезнование. Если умерший был человеком известным в обществе, то на похороны приходят не только родственники, но и все, кто хочет отдать дань памяти этому человеку. Вполне уместным будет привести сведения об использовании такого сакрального предмета-медиатора как игла для благополучного выхода / связывания души. Так, в кобанских погребениях довольно часты были находки бронзовых игл и булавок «в области груди и пояса». 1649 Наибольший интерес представляют иглы «найденные у нижней челюсти». 1650 Объяснений такому месту расположения игл несколько: простая забывчивость «мастериц более низкого социального ранга», 1651 использование игл и булавок для закалывания одежды. На наш взгляд, следует согласиться с выводом С.Л. Дударева, что «столь необычное помещение иглы у подбородка погребенной, думается, имело некое сакральное значение», 1652 которая заключена в представлениях предков ингушей об игле как о предмете, могущем связать душу (инг. шод – петля / узел: «шо/са» – душа + «д» − классный показатель в значении «есть»). Не уступающим в своей магической силе, в представлениях ингушей, был огонь, обладающий к тому же охранительной силой. В прошлом ингушей существовал обычай, когда было принято растирать углем то место пола, где лежало тело умершего, тотчас после его выноса, а в комнате в течение трех дней поддерживался огонь. Делалось это, чтобы изгнать из дома смерть и не дать возможности душе умершего вернуться. 1653 Среди ингушей существует поверье, что душа покойника еще в течение трех дней находится рядом с местом смерти, что души умерших могут ощущать толчки и удары и что их можно прогонять подобно другим живым существам. Например, в давние времена на ежегодных шуточных состязаниях ингушская молодежь била по воздуху, чтобы прогнать души умерших, остававшихся в течение года среди живых. 1654 С этой же целью использовались камни с естественными отверстиями, а также практиковалось использование веток ореха, которые располагали у изголовья умирающего, чтобы помочь его душе освободиться. В этом контексте интересно существующее в настоящее время ценное, можно сказать, овеществленное отношение к камням с естественными отверстиями. Огромный массив этнографических данных свидетельствует о том, что камень вообще как объект окружающей природы, как олицетворение архетипа предка – бога первого поколения Ерда, играл существенную роль в традиционной культуре ингушей и был главным маркером, формирующим их сознание. Камни же с естественными отверстиями считались носителями очищающей и оберегающей силы, магической силы рождения и исцеления. «Подобные камни, связанные с плодородием и ассоциировавшиеся с Матерью Землей, были обнаружены в селениях Лежг, Цори и Арзи. Через них пропускали овец, чтобы снять сглаз и застраховать от болезней». 1655 Для благополучного отделения души из тела, оформления пути души в область смерти проводились различные обрядовые и магические действия. Так, представление о смерти телесной оболочки человека и выхода души однозначно прочитывается в устойчивых выражениях погребальной обрядности: «Iоажала мот» − «ложе смерти», «садаьнна цIа» − досл. «комната, в которой вышла душа», «валара кад» − «чаша смерти», «во дена ков» − «двор в который пришло горе / плохое», «валар чухьайзад» − «смерть зачастила» (обычно говорят, когда в одном дворе часто умирают), «валар эттад» − «смерть стоит», а также «таьзет улл» − «похороны лежат». При этом отметим, что общепринятый термин «похороны», как эквивалент понятия «таьзет», используется в данном исследовании достаточно условно, так как последний является заимствованным термином из арабского языка. К понятию «смерть» в широком смысле слова относится ингушский термин «валар», и узкий, транслирующий сам момент смерти – «Iоажал» (наступление / приход / момент смерти). Ингуши говорят о смерти / похоронах, используя слова «лежит» (инг. ул), «пришла» (инг. кхаьчад), «зачастила» (инг. чухьайзад), «стоит» (инг. латт), в которых очерчивается конкретное место, а также прослеживается овеществленное отношение к смерти. Согласно ингушской религиозно-философской традиции к смерти, так же как и к жизни, относились совершенно сознательно. Такие выражения, как, «вала а ираз деза» («и для смерти нужно счастье»), «хоза таьзет дар из» («это был красивый погребальный ритуал») и др., характеризуют отношение к смерти. Ингуши верили, что человек живет столько, сколько времени ему на жизнь определяет Бог. «Этот срок у человека с рождения на лбу написан». 1656 Будучи уверенными, что смерть избежать невозможно, ингуши не испытывали страха перед ней. По убеждениям ингушей, человек сотворен из земли и вновь становится землей. 1657 Быть может, в силу этого в современной Ингушетии распространен следующий запрет: нельзя ругать землю (инг. лаьттана ма серда) – «она заберет», нельзя ругать небо (инг. сигаленна ма серда) – «туда устремится душа». Покойник воспринимался как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания – предок-опекун рода. Поэтому, например, считалось недопустимым, чтобы человек оставался непохороненным. Тем более похороненным не должным образом (т.е. правильного расположения бренных частей тела) и не на родной земле. Так как только должным образом совершенные ритуально-обрядовые действия давали возможность существовать человеку в ином мире. В противном случае «душа покойного металась по небу, не находя пристанища». 1658 В культе мертвых у ингушей сохранились также пережитки астральных верований. Таковым является обычай захоронения мертвого до захода солнца. 1659 Здесь отражено представление, согласно которому покойник на тот свет следовал за солнцем, точно также как это светило «закате погружается в море» 1660 (об этом же свидетельствуют обряды кормления предков, кормления Солнца и т.д.) Соответственно эволюции религиозно-мировоззренческих представлений изменялись и способы захоронения покойников. У многих народов мира захоронения покойников «после растерзания зверями и птицами» происходили в виде «хранения их в мешках и корзинах». 1661 До наших дней сохранились легенды и предания многих кавказских народов о том, что старых немощных людей перед смертью уносили в корзинах в ущелье смерти, т.е. на кладбище. 1662 О таком варианте захоронения говорится, например, в сказке-были теркемейских азербайджанцев: «…сын посадил ее в корзину и отвез на арбе в густой лес. Сын поднял корзину с матерью, положил на землю и собрался уходить, но мать сказала: “Сынок, забери корзину. Она пригодится твоим сыновьямˮ. Сын понял, что его дети тоже могут с ним поступить так, как он обходится с нею. Он горько заплакал и повез мать обратно домой». 1663

СОЦИАЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ И НОВОРОЖДЕННОГО У ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 2


Представления, связанные непосредственно с самой люлькой, известны: запрещалось раскачивать пустую люльку, так как в доме больше не будут рождаться дети, переносить ребенка через перекладину, иначе он рисковал остаться без здорового потомства, нельзя было завязывать свивальники пустой колыбели, не переносить что-либо над ребенком в колыбели и т.д. 1386 Так или иначе, нарушение всех перечисленных запретов, связанных с колыбелью, приводило к прекращению потомства. В этом смыслепоказательны сведения нашего информатора о том, что «на месте случайно опрокинувшейся люльки надо было разбить яйцо». 1387 Прежде всего, само яйцо, является олицетворением начинающейся жизни и связано с формой земли. Раскалывание яйца в данном случае, как, впрочем, и использование его в качестве предмета-медиатора во время лечения, – наследие архаичного жеста древних ритуалов (закрепленных также в мифах, сказках, текстах заговоров) космического устройства мира из хаоса, «непорядка». Через раскалывание, разбивание яйца происходит избавление от болезни, очищение человека. Вид колыбели, четко фиксировавший туловище, руки и ноги ребенка, физиологически препятствовал искривлению позвоночника и позволял его костям развиваться правильно. Некоторые исследователи связывают сохранение обычая тугого пеленания с психологическими аспектами, укорененными в четкой регламентации поведения, дисциплиной и подчинения младшего старшему. «Психологи, изучающие этнокультурные особенности воспитания, − пишет Павлова, − считают, что обычай тугого пеленания информирует ребенка с самого раннего детства о необходимости подчиняться сильной власти». 1388 Данное утверждение, по меньшей мере, сомнительно в силу того, что способ тугого пеленания был более эффективен для правильного физического развития ребенка, а также более практичен, так как позволял частично высвободить время женщине для домашних работ. Тем более время младенчества не предполагает, в силу психологического развития ребенка, осознавать необходимость подчиняться какой-либо силе. Но главное – традиционные модели поведения в ингушском обществе перенимались детьми в процессе подражания взрослым. В основе таких поведенческих стратегий лежало чувство уважения, долга, сформированное на базе нравственного комплекса «эздел», а не подчинение простой силе. На седьмой день следовало официально нарекать младенца именем (инг. цIи тилар). В этот день в доме собирали родственников, накрывали стол и устраивали танцы. Тот, кому выпала честь дать имя ребенку, делал последнему соответствующий подарок. Сами родители очень редко давали имя ребенку. Преимущественно этим правом обладали близкие родственники со стороны отца: дедушка ребенка или авторитетные, уважаемые люди в селе, как обладающие достойными для подражания качествами характера. Путешественники отмечали и другие способы наречения младенцев. Так, Н. Грабовский отмечает, что «ингуши, например, поступают так: несколько молодых людей берут по бараньей лопатке и бросают на землю, чья лодыжка станет ребром, имя того и дается мальчику. Если имя выбирается для девочки, то лодыжка бросается девушками». Другой вариант имянаречения приводит Н.Н. Харузин: «Для выбора имядавца отец избирает трех знакомых, которые бросают кость (альчики), чей альчик встанет, тот и должен давать имя ребенку... Если родится девочка, то собираются девушки, отнюдь не замужние женщины, и по положению альчика избирают ту, которая должна дать имя новорожденной». 1390 В ингушском мифе «О тарамах» говорится: «Пришли соседи, молодежь кинула жребий, и мальчику досталось одно из несчастливых имен». 1391 В одной из своих работ Я.С. Смирнова высказывает по поводу имянаречения у северокавказских народов следующее: «Имя мог дать не только один из родителей, родственников или соседей, уважаемых стариков, повитуха, мулла или священник, но и человек, на которого пал жребий, первый вошедший в дом и т.д.» 1392 Общая тенденция все же состояла в том, что имя давали, как правило, незаинтересованные лица. Позднее именем нарекал кто-нибудь из родителей, но выбирая из имен, предложенных другими. Человек, давший или предложивший имя, становился одним из названных родственников семейства. «Это закреплялось обменом подарками… Имена давали, как национальные так и мусульманские… Почти у всех народов, кроме того, были в ходу и домашние ласкательные имена. Давались и “обманные” имена, которыми пользовались для того, чтобы не привлекать внимание “злых сил”. Считалось, что два ребенка в одной семье не должны носить одинаковые имена. Большинство национальных имен были смысловыми, выражая какое-нибудь желаемое качество, событие, отношение к родителям». 1393 Таким образом, ингуши, как, впрочем, и большинство других народов Кавказа, в наречении именем полагались на «волю божества, на волю судьбы». 1394 Тем не менее этимология древних ингушских имен представляет исключительный интерес. Несомненно, что данная тема требует отдельного исследования. Правильность выбора имени для ребенка проверялась временем. Так, в случае постоянных болезней, ребенку давали новое имя, считая, что первоначально был сделан неправильный выбор. Если в семье рождались подряд одни девочки, то новорожденным давали имена-пожелания, например, Йити − «оставить», Цаэш − «ненужная», Тоийт − «хватит» и др. «Когда рождался долгожданный ребенок, то его нарекали – “Ваха” (муж.), “Яха” (жен.) – “живи”; “Висит” (муж.), “Йисита” (жен.) – “пусть останется”»; 1395 «Эши» − «нужная», «Ези» – «любимая», «ДеггIоз» − «радость сердца» и т.д. Таким образом, наделение ребенка именем символизировало следующий этап социализации, когда ребенок уже приобретший окультуренную телесную форму получает знаковое оформление. В основе многих обрядов изоляции и защиты новорожденного лежит представление о том, что ребенку для индивидуализации необходимо несколько дней жизни. Традиционная интерпретация устойчивых универсальных представлений о волосах / зубах / ногтях связана с такими идеями, как душа, как некий эквивалент жизненной силы, заключенной в них, как «символ плодородия». 1396 В силу природной возможности регенерироваться, а также «нетленности, принадлежности к иной, нежели остальное тело, субстанции» 1397 – волосы, ногти, зубы приобрели в архетипических представлениях ингушей ритуальный характер. «Первые постриги ингуши старались сделать как можно раньше, так как считали, что волосы новорожденного делали его предрасположенным к сглазу». 1398 З.И. Хасбулатова в своем исследовании приводит другое объяснение раннему постригу, видя его причины в том, что «ребенок плохо растет и не прибавляет без этого в весе». 1399 Удаленные части не выбрасывались. Первые ногти и волосы прятали, например, в Коран между страницами, подразумевая желание, чтобы ребенок был храним и вырос мудрым; некоторые могли положить в музыкальные инструменты либо в швейную машинку, чтобы малышка стала рукодельницей, и хранили до тех пор, пока ребенок не начинал говорить. При этом, прежде чем спрятать волосы, их взвешивали и, соответственно, одаривали бедных золотом или серебром, пропорционально весу. Родители запрещали выбрасывать отрезанные ногти, волосы и выпавшие зубы. Говорили, что они могут быть использованы нечистой силой для порчи, сглаза и т.д. 1400 Чтобы ребенок перерос свою болезнь, его волосы и ногти надо было спрятать в ствол ева, осины или ореха на уровне роста ребенка. Излечить больного от лихорадки можно было также, спрятав в стволе его волосы и ногти. Когда дерево подрастало, оно болезнь уносило с собой. Рост волос, зубов и ногтей − свидетельство жизни внутреннего тела. Поэтому забота об их сохранении была обязательной и необходимой для защиты ребенка. Как правило, за появлением первого зуба (инг. церг гучаялар) наблюдали подростки или близкие родственницы. Данное событие отмечалось наградой, в качестве которой могли быть отрез на платье, домашняя птица, предметы одежды или сласти. Отметим, что в ингушском языке сохранились несколько фразеологизмов, характеризующих этот период: «церг кораяьй» − «нашел зуб», 1402 «церг гучяьннай» − «зуб вылез», «церг тIаяьннай» − «зуб появился!». Различные обряды существовали у ингушей для того периода, когда ребенок начинал ходить (инг. когаш водаш). «Для этой цели мать ребенка завязывала какойнибудь веревкой его ноги, затем подолом своего платья подхватывала и три раза переводила через порог туда и обратно. После чего ножницами разрезала веревки на ногах, приговаривая: “Чтоб мой ребенок научился ходить, не падал, чтоб у него были здоровые ногиˮ и т.д.» 1405 Стоит уточнить, что лодыжки малыша обвязывались веревкой восьмиобразно так, чтобы опутывалась каждая ножка. Интересно, что В.Б. Ковалевская в числе предметов, обнаруженных в детских погребениях кобанской культуры, упоминает и ножные браслеты: «В погребениях мальчиков устойчивый, хотя и весьма небогатый набор вещей: на ногах бронзовые браслеты (архаическая черта для данного могильника, так как ножные браслеты характеризуют предшествующий этап кобанской культуры)…» 1406 «Подобные кобанским ножные детские браслеты-обереги встречаются в эпоху поздней бронзы и в Европе – в Венгрии (кошидерские бронзы), и среди материалов лужицкой культуры». 1407 В основе своей обрядовые действия первого шага также связаны с символическим разрывом пространства (иллюзорных пут, связывающих ноги, будь то режущими предметами либо просто проведением между ножек ребенка чего-либо другого). Обряд имел целью предотвратить влияние злых сил, мешающих ребенку освоить навыки ходьбы. Вначале, когда ребенок делал первый шаг, пропускали между его ногами курицу, для крепости в ногах и чтобы он не падал. Эту курицу потом резали и ели. 1408 Так, например, когда ребенок начинал самостоятельно вставать на ноги, между ними прокатывали бублики (инг. чIоркаш хехкар), которые затем раздавали детям. 1409 Кольцеобразный бублик (инг. чIорак) – пекли из «муки грубого помола, размером с современный лаваш… с обязательными текстуальными причитаниями и пожеланиями ребенку обретения счастливого жизненного пути, начиная с первого шага». 1410 Могли прокатить и монеты (что делали состоятельные семьи), и их тоже отдавали детям. Во всех представленных случаях семантика детской обережной магии сходна. Она связана с понятием круга (кольца / спирали) на ногах ребенка, в современной вариации − между ног ребенка. «ЧIуг» на ингушском языке означает круг, так же как и браслет, кольцо, звено цепи, крючок. Тот же корень имеется и в ингушском слове «чIорак» – бублик (сонорный «р» в ингушском языке имеет свойство выпадения), в названии гребешка индюка − «чIугал» и т.д. В связи с изложенным, можно отнести детские ножные браслеты, представленные в материальной культуре кобанцев, к особенностям протоингушей, проживавших в древности на Центральном Кавказе. О раздаче соседям и родственникам лепешек с сыром (инг. чIаьпилгаш) размером от руки до локтя ребенка в период, когда последний начинал ходить, сообщали и информаторы из многих ингушских сел.

СОЦИАЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ И РЕБЕНКА У ИНГУШЕЙ часть 1


СОЦИАЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ И РЕБЕНКА У ИНГУШЕЙ часть 1

Социализация новорожденного происходила посредством обрядов включения ребенка в окультуренный мир живых, в общество: укладывание в люльку, имянаречение, первая стрижка волос и ногтей, появление первого зуба и др. Симметрично социализации ребенка происходила и социализация матери, означавшая постепенное включение матери в семью, женское сообщество, общество в целом. Обмывание ребенка / роженицы проводилось не только как очищение в медицинском смысле, но и очищение с мировоззренческой, философской точки зрения. На особую значимость этой процедуры наводят особые указания – такие, как выливание воды после обмывания на границе своего и чужого пространства. Аналогичные меры принимались к воде, оставшейся после обмывания невесты и покойника. Первым купанием ребенка занималась повитуха. В воду для купания добавлялись несколько капель молока матери («чтобы избавить ребенка от сглаза»), иногда золотые или медные изделия («чтобы будущее ребенка было благополучным и богатым»), либо клали в воду куски древесного угля (в качестве оберега); до истечения 40 дней при купании младенца в воду добавляли ложку меда, чтобы он рос здоровым и добрым, 1361 или использовали какие-либо символические предметы. Во время первого купания повитуха обязательно гладила ножки, ручки, тело ребенка, при этом уделяя особое внимание формированию головы. Если головка новорожденного оказывалась неправильной формы, то ее выравнивали с помощью массажа, ношения специальных дощечек, как правило, этим занимались специалистыкостоправы. Такая практика «правления» характерная и для других народов. 1362 Примечателен тот факт, что у ребенка до трехлетнего возраста по утрам и вечерам «мать или бабушка специально прямили пальцы рук и ног (равно и нос), массируя их иногда так сильно, что ребенок порой плакал от боли». 1363 Таким образом, в ходе социализации новорожденного совершали действия позволявшие, как верно подметил А.К. Байбурин, конструировать из обезличенного материала – человека. 1364 «Вайнахи (ингуши и чеченцы. – П.А.), – отмечает один из дореволюционных врачей, – в первые три дня завертывали новорожденного, только в пеленки из ношеного платья». 1365 Одевание новорожденного (в «ношеные» пеленки) и ранжирование времени – три дня – символично и еще раз подтверждает идею четкой взаимосвязи в архетипическом мировоззрении ингушей жизненных циклов – рождения, свадьбы и смерти. Одевание ребенка в ношеное (отцом либо – реже – матерью, дедушкой или бабушкой) несло в себе защитную функцию, в силу освоенности одежды, приобщенности ее к родному пространству. Аналогичного свойства представления распространены у многих народов. 1366 Наряду с положительной психологической семантикой ношеной одежды (связанной с мнением о том, что новорожденный будет спокойным, любимым, а также предвещавшей ему будущее долголетие), усматриваются и другие защитные свойства. Так, защита обеспечивалась «любыми выделениями из человеческого организма (кровь, слюна, пот, запах и т.д.), которые считаются средоточием и символом жизни, субстанцией жизненной силы, обиталищем души». 1367 Таким образом, одевание ребенка было направлено на приобщение его к пространству культуры – это следующий важный акт социализации новорожденного к семейно-родственному коллективу. Затем ребенка натирали коровьим маслом и одевали в распашонку, сшитую из рубахи отца или из разноцветных ситцевых лоскутков. «Лоскутки сшивались между собой наружными, накладными швами (в виде заплаток). Разноцветные лоскутки использовались для распашонок, чтобы сохранить ребенка от сглаза и разных болезней». 1368«Роженица должна была купаться в течение трех дней, чтобы “смыть с себя грех”. Трое суток ее с этой целью кормили кашей из пшеничной муки». 1369 При последующих купаниях, как ребенка, так и матери в воду обязательно клали сильно пахнущие травы – чабрец (инг. кондар) и горную мяту (инг. Iаждаьрибуц). По народным представлениям, их запахи отгоняют всякую нечисть. Отметим, что ранжирование времени в обмывании и приеме ритуальной пищи молодой матери опять-таки носит символический характер и сходно с похоронным обрядом. Так, например, три дня проходят прощальные церемонии по умершему, сопровождающиеся приемом ритуальной пищи, а также обмыванием как покойника, так и комнаты, где лежало тело. В этом же ряду, символически связывающем рождение со смертью, находятся действия по отправлению детского места «назад», так же как и «нечистой» воды. «Захоронение необходимо для того, чтобы обеспечить новое рождение, сохранить отношения непрерывного обмена между предками и потомками, нелюдьми и людьми, жизнью и смертью». 1370 В момент рождения ребенка, по его положению и виду, некоторые повитухи могли предугадывать его будущую судьбу.
Если ребенок рождался лицом вниз, то это предвещало скорую смерть. При рождении с волосами – ребенок будет счастлив». 1371 «Моя мама вспоминала всегда добрым словом женщину, что принимала у нее роды. Это было в Казахстане. Было голодно, и многие дети просто не проживали даже нескольких дней. Женщину звали Маддан. Фамилию ее мама точно не запомнила, но, может быть, из Торшхоевых. Эта женщина могла узнавать, сколько ребенок проживет. Она читала это по рубчикам на ногах, которые видела только она. По окончании родовых мероприятий повитуху угощали и одаривали подарками соответственно тому, родился ли мальчик или девочка. «Мальчик, как мужчина и продолжатель рода, считался более желательным, нежели девочка». 1374 Исполнение повитухой своих обязанностей было ответственным и добросовестным. Это был не только профессиональный, но и моральный долг. С другой стороны, отказ или несвоевременная помощь роженице считались большим грехом, более того, по убеждениям ингушей, могла последовать божья кара за халатность и формальное выполнение обрядовых действий. Повитухи были убеждены в том, что именно благодаря их участию в родах появление ребенка происходило без осложнений. Хорошую новость сообщали сначала отцу и всем домашним, а дети, рассказавшие первыми эту новость близким родственникам и соседям, получали от последних подарок (инг. кхаъ). В культуре ингушей существует пословица: «Кхаъ баьккхачоа − кхаъ боагIа» − «Сообщившему хорошую новость – положен подарок». Отметим, что ингуши используют одинаковый термин для понятия «хорошая новость» и «подарок».
Обряд укладывания новорожденного в люльку организовывала свекровь или повитуха. Ритуальное действо непосредственного укладывания выполняла многодетная мать, имеющая здоровых детей, либо исполнителем становилась перворожденные девушка или юноша, имеющие живых родителей. Детские принадлежности для ребенка готовились женской половиной материнской стороны роженицы – ее матерью, сестрой, тетей и т.д. Сам обряд укладывания в люльку совершался на 7-й или 14-й день (в случае рождения слабого ребенка) после рождения ребенка, как правило, в четверг или в понедельник. О. Павлова в своей статье «Самый первый дом» утверждает, что «ингуши проводили этот ритуал на третий, четвертый день». 1375 Однако такая информация не нашла подтверждения. Кроме этого, отметим, что кости младенца, как минимум в первую неделю, слишком хрупки, чтобы их можно было перехватывать матерчатыми свивальниками. В этот день свекровью приглашались в дом женщины фамилии (тейпа) Главным героем торжества, конечно, был новорожденный, которому все преподносили дары. В семье ингуша «появление на свет ребенка мужского пола бывает выдающимся событием… ингуш охотно режет барана (иногда два. – П.А.) и угощает своих родственников и знакомых, пришедших на праздник (поздравить его). Эти последние на радостях в честь появления на свет мальчика в свою очередь также дарят счастливому отцу, кто может, барана, корову... Женщины приносят роженице в дар какую-нибудь изготовленную пищу, кур, яйца, масло и др.» 1377 Чаще всего подарком для ребенка была детская одежда, но могли принести и кинжал, и барана, и кур и т.д. В исключительных случаях дарился очень дорогой подарок со стороны дяди по матери – конь. Иногда родившемуся мальчику дарили кинжал. Ингуши говорят, что “ремень, на котором висел кинжал, у мужчины развязывали только после его смертиˮ. Это означало, что мужчина должен быть всегда готовым ко всему и при оружии. Близкие родственники могли сделать большой подарок – подарить барана или коня. В основном, такие дорогие подарки племяннику преподносил дядя по матери. 1378 При первом укладывании ребенка в колыбель, как, впрочем, и в последующее время до 2−2,5 лет, чтобы ребенок не пугался, не болел и рос здоровым, у изголовья колыбели клали такие обереги, как ножницы или нож, сердолинку («хьер-къиг»), отросток дерева турса, 1381 айвы или боярышника (так как они отличались жизнестойкостью и прочностью), амулеты («джей»), молитвенник, 1382 на запястье ручки и на ножку завязывали красную нить. Чтобы уберечь ребенка от дурного глаза и болезней, использовали навязь – «кIажарг» из боярышника, которую прикрепляли с левой стороны колыбели. Если в доме был клык и ноготь волка, то его подвешивали над люлькой. Когда моя мама хотела их убрать, бабушка сказала: «Это оберегает от болезни и сглаза ребенка». Иногда бабушка говорила, что их можно повесить и на одежду. Раньше, когда начинали строить новый дом, для оберега от сглаза и порчи под фундамент клали волчий клык и ноготь. 1383 В люльку к спящему ребенку также клали кусочек угля, или мать трижды обводила зажженной спичкой вокруг спящего ребенка, нашептывая заклинания, а коробку со спичками клала под подушку ребенка. 1384 Причем последний вариант оберега трансформированном виде, распространен и в настоящее время, используется в качестве лечения от сглаза. При этом вокруг головы больного ребенка трижды обносят щепотку соли, нашептывая заклинания, и бросают ее в огонь. Укладывание сопровождалось благопожеланиями здорового детства, счастливой жизни: «Пусть люлька станет благодатью для тебя!» – «Дала беркате долда хьона ер ага!»; «Вырастай крепким хозяином!» − «Визза цIенда волаш хьалкхувла!»; «Пусть ты будешь братом (сестрой) семи братьев!» − «ВорхI веший воша (йиша) халва!»; «Быть тебе благородным сыном (дочерью) своих родителей!» − «Хьай даьна-нанна эзди воI (вариант - йоI) хилва!»; «Быть тебе уважаемым среди людей!» − «Наьха лерхIам тIехьа болаш хилва!». Колыбельки изготавливали из плодоносящих деревьев − грушевого, боярышника или грецкого ореха. В предпочтении плодовых деревьев прослеживается связь с культом плодородия. Наибольшее распространение получила колыбель небольшого размера, со спинками на дугообразных полозьях. Ручки и ножки ребенка в колыбельке перетягивали двумя широкими полосами ткани с тесемками, которые протягивались под колыбелью и завязывались на перекладине посередине. На месте для матраса, как и в самом матрасе, делали специальное отверстие, куда подставляли трубчатую овечью кость с предварительно удаленным костным мозгом (инг. сип) для стока мочи в керамическую банку, крепившуюся под колыбелью (инг. тIакъ). 1385 Сверху на перекладину накидывали покрывало (теплое, шерстяное или тонкое, в зависимости от сезона и погоды). Более ранний вариант колыбельки – подвесное сооружение в виде небольшого ящика с боковыми ограждениями, который подвешивали за перекладину посередине. Представления, связанные непосредственно с самой люлькой, известны: запрещалось раскачивать пустую люльку, так как в доме больше не будут рождаться дети, переносить ребенка через перекладину, иначе он рисковал остаться без здорового потомства, нельзя было завязывать свивальники пустой колыбели, не переносить что-либо над ребенком в колыбели и т.д. 1386 Так или иначе, нарушение всех перечисленных запретов, связанных с колыбелью, приводило к прекращению потомства.

РОДЫ У ИНГУШЕЙ


ЧАСТЬ 2 РОДЫ У ИНГУШЕЙ

Сакральность образа волка, в контексте его социальной значимости в жизни кавказских народов, в том числе ингушей, анализируется в работах Ю.Ю. Карпова и Х. Бакаева. «Нет в природе ни одного другого животного, кроме волка, – пишет Х. Бакаев, − к названию которого чеченцы добавляли бы ставшее суффиксом древнейшее слово “лой”, означающее буквально “люди”». 1285 Действительно, как в чеченском, так и в ингушском языках в словообразовании понятия «волки» (инг. ед.ч. борз – волк; мн.ч. берзлой/бертий – волки), применяемого только к одному представителю из животного мира – волкам и только во множественном числе, включен суффикс, который используется в ингушском языке только в отношении людей, как, например: «селий» (дагестанцы), «нохчий» (чеченцы), «Iандий» (андийцы), «мохлой» (представители одноименного рода), «гIулой» (представители одноименного рода) и др. У древних хеттов царь Хаттусили (или Хетесера; XVIII в. до н.э.), обращаясь к собранию – панкусу, призывает своих воинов-подданных «быть единым целым», как «волчья стая». 1286 Ю.Ю. Карпов, анализируя мужские союзы в социокультурной традиции горцев Кавказа, связывает культ волка с «функциями покровителя мира мужчин со всеми подразумеваемыми и сопутствующими представлениями, отразившимися в обрядовой сфере». 1287 Члены мужских объединений горцев практиковали ритуальное облачение в волчьи маски «перевоплощаясь в волков, воинов-псов». 1288 В этом же ряду со сведениями о плясках «волчьих людей» в хеттских царских ритуалах стоят изображения ритуальной процессии в волчьих шкурах на кубке эпохи бронзы из Триалети (Южная Грузия). Возникшая на основе куро-аракской культуры так называемая триалетская, исследование которой началось в 1936 г., ознаменовалась выдающимися открытиями, по-новому осветившими древнейшее прошлое Закавказья. 1289 «Триалетские племена в эпоху “цветущей порыˮ больших курганов широко расселились в Центральном и Юго-Восточном Закавказье. Они занимали всю Восточную Грузию и прилегающие к ней с юга области Ширак, Ташир-Дзорагет и охватывали почти всю Араратскую долину, определенные районы Восточной Анатолии и достигали Кар
области». 1290 Выделяя такие локальные варианты триалетской культуры, как памятники Араратской долины, Месхети, севан-узерликская культура, 1291 авторы «Очерков истории Грузии» отмечают невозможность «с полной ясностью судить ни о хозяйственной деятельности племен-носителей триалетской культуры» 1292, ни о том, где именно и в 1293 ни собственно определения причин ее каких условиях протекала жизнь этих племен, упадка во второй половине II тыс. до н.э. Применительно к археологическим ценностям из больших Триалетских курганов: два серебряных сосуда – ведерко и кубок, – несомненно, указывают на высокий уровень техники художественной обработки металла. «Наибольший интерес представляет кубок цилиндрической формы на высокой ножке, также изготовленный из цельной серебряной пластинки; он украшен двумя фризами сложной композиции, выполненной низким рельефом. На нижнем фризе изображены следующие друг за другом в один ряд девять оленей – самцов и самок. На верхнем фризе представлена ритуальная сцена – процессия из двадцати трех одинаковых мужских фигур, следующих друг за другом, с кубками в руках. В центре композиции изображена такая же мужская фигура, сидящая на троне, перед высоким алтарем на трех ножках, за спиной которого находится священное дерево – “древо жизни”» 1294 В разгадке сюжета некоторые видят изображение ритуального пиршества в честь божества плодородия 1295 или торжественную мистерию жрецов, также связанную с культом божества плодородия. 1296 Исходя из этнографических данных, было высказано мнение, что антропоморфные фигуры этой сцены представляют собой родовые божества, собравшиеся перед центральной сидящей фигурой – главным племенным божеством. 1297 Для нас представляет интерес определение связей изображения (со строгой ритмичностью изображений церемониала, черт костюма, манеры изображения фигур с звероподобными лицами и т. д.) на серебряном кубке «с древнейшим искусством хеттскомалоазийского мира». 1298 Образ воина-волка связан с представлениями об оборотничестве, имевшем обрядовой основой ритуал наряжения в волчью шкуру. Понятие оборотничества, именуемое ликантропией, появилось от имени аккадского царя Ликаона, превращенного богами в волка за свою жестокость. 1299 «У северокавказских народов сохранилась вера в оборотней-людей, способных превращаться в волков: вайнахи называли их “елбыс”, адыги “удды”, карачаевцы и балкарцы “обур”. Считалось, что оборотнем мог стать человек, нарушивший общественные и религиозные нормы». 1300 Сакральное значение культа волка исследователями определяется значимее, нежели медведя, в силу объединения в образе волка, «как биологической, так и социальной сфер: волк – символ единства всего племени, как особый социальный статус. 1301 «В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени… предок – вождь племени, выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка». 1302 Культ волка символизирует обладание неким сверхзнанием, силой, удалью, позволяющим управлять. Недаром в нартском эпосе он выступает как родоначальник нартов. 1303 В ингушской фольклорной традиции образу молодца, удальца (инг. кIанта) сопутствуют эпитеты «волку подобный» (инг. борз мо), «рожденный в ночь, когда щенилась волчица» (инг. берза кIаза яьча бус ваьв), а сам волк считается священным зверем. Не случайно именем Берза Дога (инг. Берз Дог – волчье сердце) нарекается в нартском сказании «Как побелили черного вампала Неге» мальчик, у которого «под мышкой было солнце, из одного пальца текла вода, из другого – молоко, из третьего – масло, из четвертого – мед». 1304 «Он храбр, как волк», − говорят ингуши. Некоторые ингушские фамилии происходят от наименования волка: например, Борзовы, Борзиевы. Наречение новорожденного именем Борз является распространенным явлением в Ингушетии.
Волк, волчья стая олицетворяли единство и всеведение. О силе и значимости культа волка говорится в ингушском мифе, повествующем о том, как произошли солнце, луна и звезды. Он рассказывает о кузнеце, превратившемся в Солнце, «от удара волчьего (курсив мой. – П.А.) молота» которого «сверкали молнии и весь мир содрогался от грома», а «зажженный в его кузнице огонь, освещал весь мир». 1305 «Связь волка с Загробным миром хорошо прослеживается, так бог Загробного мира у этрусков Аита носил на голове скальп волка… Волкам вообще присуща функция посредника между “этим” и “тем” светом, между людьми и силами иного мира… Нападение волка на скотину считалось выполнением божьей воли и расценивалось как наказание». 1306 В традициях ингушей сохранились пережитки почитания волка, причем сверхъестественными свойствами наделялось не только само животное, но и его зубы, когти, шерсть. Когда обнаруживалась кража, потерпевший всенародно объявлял: «Я сожгу волчью жилу!» Грабитель сознавался в своей краже, так как в народе считалось, что при сожжении жилы, подобно тому как она сжимается, тело грабителя также согнется. 1307 1308 Защищали от всего плохого волчьи зубы и когти. Их надо было носить с собой, обычно на шее. Иногда подвешивали ребенку на шею когти орла, чтобы оберегать ребенка и чтобы не было сглаза. Анализ изображения оленя на поясных бляхах кобанской культуры позволили Б.А. Рыбакову говорить не только о небесной сущности оленя, но и о связи образа оленя с идеей плодородия. 1309 У саков и скифов «олень… был символом и плодородия, ассоциировался с древом жизни и тем самым с культом богини-матери». 1310 Ингуши почитали конские черепа и оленьи рога. Прикрепленные над дверями, крышей домов или в центре села, они, по народным представлениям, служили оберегом от злых духов и символом счастья и плодородия. Изображение оленьих рогов было излюбленным элементом ингушского народного орнамента. 1311 . Считалось, что мясо оленя способствует долгой красоте и здоровью. В пережиточных обычаях, относящихся к культу дикого барана, обнаруживается ряд черт, которые можно объяснить особенностями архаических представлений о животном, как о тотеме. После превращения барана в домашнее животное и образования хозяйственного уклада, основанного на земледелии и разведении скота, древняя традиция наделять барана особыми благодатными свойствами получила иное идеологическое содержание. Реальной земной основой культа барана стало его большое хозяйственное значение. При этом символика образа барана частично определялась и древними воззрениями, сложившимися в эпоху, когда это животное было еще диким. Дикий баран (или козел – напомним, что этнографические материалы свидетельствуют о том, что с диким бараном и козлом соединены одинаковые поверья), вместе с оленем и конем, был символически связан с небесной сферой. Так, в ингушском фольклоре богиня Сата (покровительница девушек) – дочь грома Селы, идя на свидание, несет охапку соломы на брачное ложе 1314 и печет хлеб на трех угольках – звездах. Этимология «сати-божальг» − ингушского названия треугольника, составленного из звезд, предельно ясна: «Сати» (Сата) – имя богини, «божальг» (инг. бож) – козел. Таким образом, «Сати-божальг» означает оплодотворенная Сата. 1315 О связи барана с аграрными культами свидетельствуют такие поверья: изображение головы животного на светильниках символически объединяло благодать, приносимую бараном и огнем. В святилище именно бесплодные женщины приносили глиняные фигурки барана или отдельные его части. 1316 Таким образом, в нартском эпосе также широко представлен образ козла / барана, являющегося тотемом нахских племен и олицетворяющим жизненную силу плодородия. Интересно в этом смысле вышеприводимое сказание о богатыре-богоборце Курко (инг. Куркъа), в котором речь идет о периоде, когда дома, трость и трон строились из тростника, а баран (производитель − «ка», как, например, в легенде об аргонавтах) считался символом всякого блага. 1317 Нами представлен лишь фрагментарный анализ основных культов, тотемных животных и представлений, характерный для ингушской народной традиции Несомненно, что символическое значение каждого из представленных объектов может стать предметом отдельного исследования. Так же не вызывает сомнений и то, что традиционные ритуалы, обряды, обычаи и запреты, сохранившиеся в ингушской среде, содержат рудименты архетипических представлений древних нахов. В разных семейно-родственных группах ограничения (инг. мегац) накладывались на разные виды домашних работ в определенные дни. Но наиболее часто фигурируют запреты на любую обработку шерсти, шитье, уборку дома, стирку, обмазку стен, расчесывание волос, выметание сора на улицу, вынос золы из дома, одалживание соседям и др. Отметим, что женщина, выйдя замуж, должна была придерживаться запретных дней семьи мужа, утрачивая при этом запретные дни материнской семьи. Долгое бытование ограничений на труд в день фамильного запретного дня, табуирование ряда действий свидетельствуют, что эти дни у ингушей некогда считались праздничными. Косвенным тому подтверждением служит то, что в такие дни члены ингушской семьи одевались наряднее обычного. Фамильные предания о событиях, послуживших исходными для установления почитаемого дня (инг. лерхIаме ди), передавались из поколения в поколение, порой приобретая фантастический характер. Почитаемый день, по одним сведениям, соблюдали только замужние и женатые члены кровнородственной группы, по другим – все домочадцы вплоть до детей. Анализ полевого материала свидетельствует, что превалирующими в соблюдении запретного дня все же являлись женщины. Однако некогда и мужская часть кровнородственной группы должна была соблюдать запретные дни, касающиеся производственной сферы. Так, Чах Ахриев сообщает: «Часто во время полевых работ, вы увидите несколько ингушей, стоящих недалеко от аула кучкой; спросите их, почему они не работают? Они ответят Вам, что празднуют или, как они выражаются, “держат этот день”», 1318 (инг. ди лаьцад оаха – мы держим день). Говоря о запретных днях, можно привести еще один пример, зафиксированный Б. Далгатом. В ингушском мифе «День быков» повествуется об устройстве мира: «Чтобы укрепить шатавшуюся туда-сюда Землю, бог образовал еще каменные горы. Эти горы с Землей держатся на рогах быка, а бык привязан к столбу». 1319 При этом быки готовы были исполнять эту работу при условии, что люди не будут их «запрягать по вторникам на работы». Ч. Ахриев отмечал, что во вторник ингуши не работали, называя его «днем быков». И.А. Дакхильгов определяет, что истоки мифа кроются в омонимии слова «шинар», которое означает «вторник» и словосочетания «двухгодовалая скотинка». 1320 Интересно, что во время беременности женщины в определенной степени табуировалось и поведение мужа. В случае нарушения запрета, ребенок рождался физически недоразвитым. Желательно было, чтобы во время беременности жены муж не ходил на охоту. Если все же в этот период он охотился, то дома его не называли по имени и вообще делали вид, что не знают, куда он пошел. 1321 Широко практиковалось не только любовное гадание с помощью «зеркала (кюсгäхажиу), каменьями (пальтасар) и посредством платка (дольдустер)», 1322 но и по определению пола будущего ребенка. Самым распространенным явлением, которое практикуется и в настоящее время, было определение пола ребенка визуально: по форме живота или по внешнему виду женщины. Например, «если у беременной женщины заметно выдавалась правая сторона живота или сама она ощущала плод ближе к правой стороне, либо сидя часто выставляла правую ногу и, идя на зов, делала шаг правой ногой и глядела вправо – это предвещало рождение сына. Левая ориентация расценивалась в аналогичных случаях как предвестница рождения дочери». 1324 1323 Здесь наблюдается универсальный вариант пространственного разграничения женского и мужского. «Мужское связывается с правой стороной и верхом. Женское – с левой стороной и низом». Мягкий, острый, приподнятый вверх живот обозначал рождение девочки, соответственно, твердый, круглый и опущенный вниз – мальчика. Если будущая мать чувствовала шевеление и стуки ребенка в правую сторону, то родится мальчик, в левую – девочка. Если женщина подурнела на лицо, считали, что родится мальчик, если похорошела – девочка. 1325 Если болит поясница, то говорили, что будет мальчик. Если болит живот, считали что будет девочка. Можно было по увиденному сну угадать пол будущего ребенка. Если беременной женщине приснятся во сне женские вещи, то будет девочка, а если мужские вещи приснятся – то будет мальчик. Есть женщины, которые и сейчас определяют пол будущего ребенка подобным

РОДЫ ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 3


РОДЫ ИНГУШЕЙ ЧАСТЬ 3

Интересно, что во время беременности женщины в определенной степени табуировалось и поведение мужа. В случае нарушения запрета, ребенок рождался физически недоразвитым. Желательно было, чтобы во время беременности жены муж не ходил на охоту. Если все же в этот период он охотился, то дома его не называли по имени и вообще делали вид, что не знают, куда он пошел. 1321 Широко практиковалось не только любовное гадание с помощью «зеркала (кюсгäхажиу), каменьями (пальтасар) и посредством платка (дольдустер)», 1322 но и по определению пола будущего ребенка. Самым распространенным явлением, которое практикуется и в настоящее время, было определение пола ребенка визуально: по форме живота или по внешнему виду женщины. Например, «если у беременной женщины заметно выдавалась правая сторона живота или сама она ощущала плод ближе к правой стороне, либо сидя часто выставляла правую ногу и, идя на зов, делала шаг правой ногой и глядела вправо – это предвещало рождение сына. Левая ориентация расценивалась в аналогичных случаях как предвестница рождения дочери». 1324 1323 Здесь наблюдается универсальный вариант пространственного разграничения женского и мужского. «Мужское связывается с правой стороной и верхом. Женское – с левой стороной и низом». Мягкий, острый, приподнятый вверх живот обозначал рождение девочки, соответственно, твердый, круглый и опущенный вниз – мальчика. Если будущая мать чувствовала шевеление и стуки ребенка в правую сторону, то родится мальчик, в левую – девочка. Если женщина подурнела на лицо, считали, что родится мальчик, если похорошела – девочка. 1325 Если болит поясница, то говорили, что будет мальчик. Если болит живот, считали что будет девочка. Можно было по увиденному сну угадать пол будущего ребенка. Если беременной женщине приснятся во сне женские вещи, то будет девочка, а если мужские вещи приснятся – то будет мальчик. Есть женщины, которые и сейчас определяют пол будущего ребенка подобным образом. 1326 «Видеть во сне яйцо, иглы, наперсток, синего голубя, золотые украшения – к девочке. А увидеть газыри, черкеску, змею, белого голубя, оружие, нож – к рождению
мальчика». 1327 Отметим, что обоснование таких трактовок очень простое: перечисленные предметы можно разделить на функционально относящиеся к женщине (иглы, наперсток и др., в том числе яйцо − символ плодородия, рождения жизни), и к мужчине (оружие, нож и т.д.). Применительно к «синему» и «белому» голубю главным акцентом является цвет. Свет ассоциировался с активной деятельностью, солнечной мужской ипостасью (белый голубь), а мрак ночи – с холодом, таинственностью водной женской стихии (синий голубь). Важным, можно сказать основополагающим, в жизни ингушского общества было представление об огромной охранительной силе огня. Символическое значение культа огня и сопутствующих ему элементов насквозь пронизывает традиционную культуру ингушей. Очаг, и особенно надочажная цепь, являясь вещественным символом родовой связи, считался священным. Отпуская сына в чужие края, мать заставляла его подержаться за цепь, в этот момент произносились клятвы. Огонь, цепь, котел, очаг, как и зола, сажа на потолке и уголь, считались священными. Нельзя было выносить из дома угольки или огонь просящему, так как считалось, что тем самым выносится счастье и благодать семейного очага. Излишки накопленной золы можно было выбросить, обязательно принеся обратно в очаг ее щепотку. Можно с уверенностью констатировать связь запретов с магическими представлениями о домашнем очаге, о семье, как месте обитания благополучия и счастья. По поверьям, вместе с отданными предметами или с чем-либо выброшенным на улицу из дома может уйти и благополучие и благодать. Д.К. Зеленин отмечает, что у многих народов мира запрет на вынос сора из дома, одалживание огня, предметов домашнего обихода и т.д. связаны с народным представлением о магическом круге счастья семьи и боязнью разорвать этот круг, в случае нарушения запретов. 1328 В свете раскрываемого вопроса следует представить существовавшее в ингушской среде гадание на огне как одно из древних культовых явлений. Чтобы узнать, кого родит беременная женщина, на угольки бросали бараний пузырь («ахкарг»). Если последний разрывался сразу, то это предвещало рождение мальчика, если же жидкость вытекала медленно, то должна была родиться девочка. 1329 К числу архаичных способов определения будущего, в том числе и пола еще не рожденного ребенка, можно отнести и гадание на бараньей лопатке (инг. пхандар чу хьежар). Такого рода гадание бытовало у многих народов Кавказа. «Для этого, мужчины во главе со старшими дома, брали лопатку зарезанного (и сваренного. – П.А.) барана или козла, рассматривали ее на свет и по цвету, степени окостенения и по надлопаточному бугру “судили” о поле будущего ребенка», при этом для точности результата «лопатку не скоблили ножом и не обгрызали зубами, кость очищали только ногтями». 1330 Отметим, что иногда отделяли мясо от кости «руками» и гадали только на «левой лопатке», 1331 т.е. женской / нечистой и связанной с потусторонней силой, тем самым дающей возможность увидеть будущее. При этом запрет на прикосновение к кости металлических ножей или зубов, которые могли привести к потере или неточности «информации», возможно, связан с восприятием их, как предметов-медиаторов, ритуальных предметов, аккумулирующих негативную силу.
Роды и магические действия по принятию родов Покровительницей плодородия и чадородия ингуши называли богиню Тушол, почитание и отправление культа которой в районах Ингушетии сохранялось вплоть до начала XX века. Во времена языческих верований ингуши ходили на поклонение в святилище к женскому божеству Тушол, поклонялись фаллическому камню «кобыл кхера» (досл.: «принимающий камень») и другим крупным чтимым камням. Праздник в честь богини Тушол (инг. Тушол цIей) приходился на последнее воскресенье одноименного месяца (его начало совпадало с весенним равноденствием). 1332 В Хамхимском обществе его проводили в святилище Тушол. Заранее готовились к обрядовой трапезе, в которой, наряду с мясом, большое место занимали изделия из злаковых культур. С вечера в святилище приходили женщины и девушки и обращались к жрецу с просьбой погадать о будущем лете. Женщины молили Тушол о даровании детей и здоровье родившихся, о ниспослании дождя, солнца, обильного урожая. Утром к святилищу собирались остальные сельчане, начиналась обильная трапеза, сопровождавшаяся песнями, танцами. 1333 Праздник «Тушол цIей» считается «женским праздником, и к этому празднику девушки ждали себе женихов». 1334 Отметим, что ингушские женщины просили благоприятного исхода родов и рождения детей не только у богини Тушол. Практиковалось посещение священных мест (рощи, деревья), камней (как правило «синих»), водных источников и т.д., куда приходили с дарами и угощением, чтобы задобрить духов. Так, в Акинском обществе известно святилище возле селения Галанчодж, посвященное богу Мизр. «По преданию, оно построено лет 400–500 тому назад. Ипполитов говорит, что здание служило церковью и даже монастырем для чеченцев, ингушей, тушин и т.д.» 1335 На следы культуры, бывшей на этом месте, указывает искусственно созданная роща у озера. Эта роща и теперь еще считается неприкосновенной и никто не смеет рубить ее. 1336 Отмечая, что основным ареалом распространения священных рощ была Осетия, Б.К. Далгат пишет, что «все-так чужды чеченской (ингушской. – П.А.) мифологии». 1337 В мифе «Сямпай-Цуоге» говорится о священных соснах, растущих «повыше аула Джерах». Когда местный житель решил срубить одну из них, он «тут же ослеп. Тогда люди воздвигли там батку. 1338 Некогда в ней находился красивый маленький олень, сделанный из меди». 1339 «Почитание рощ и деревьев, – писал Е.М. Шиллинг, − выражалось в целом ряде культовых действий: выбирали большие деревья, под ними ставили жертвенники, на ветви вешали приношения – рога оленей, туров, тряпочки и лоскутки и др., устраивали празднества, так называемые Хыр-Ерды». 1340 В числе таких сакральных объектов можно назвать священные горы, Мятлоам, Цей-лоам, Жер-Лоам и т.д. Как уже выше отмечалось, моменты обрядового перехода, в том числе связанные с беременностью женщины и родами, считались нечистыми, сакральными. Этим обусловлены действия в этот период: старались не афишировать ситуацию, даже в момент начала родов, пытались ограничить круг присутствующих в доме людей, будь то даже самые близкие родственники. Непосредственно момент наступления родов был сопряжен целым рядом примет и магических способов родовспоможения. Чтобы принять роды, приглашали соседку или близкую родственницу, имеющую много здоровых детей, но чаще всего функции повитухи выполняли женщины, владеющие знахарским искусством (инг. бер хьалэца кхалсаг – повитуха). Если повитуха часто принимала мальчиков, она считалась приносящей в дом удачу и счастье. Такие женщины были известны во всех ингушских обществах. Семья, где находилась беременная женщина, стремилась пригласить наиболее опытную повитуху. С ней заранее вели тайные разговоры, давая понять о намерении пригласить ее, при этом боясь сделать эти переговоры достоянием всех. Как только начинались схватки, роженицу переводили в отдельное помещение. Для ослабления болевых ощущений и ускорения родов использовали различные способы, сочетающие механические и магические действия. Так, например, делали роженице массаж поясницы (растирая маслом, накладывая разогретый кусок войлока или шерсти), предлагали принять коленно-локтевое положение или позу стоя «на коленях, опираясь руками о плечи одной из присутствующих женщин, которая садилась впереди роженицы», «повитуха взваливала роженицу себе на спину и носила ее, время от времени встряхивая, заставляя тянуться», либо перекатывали беременную из стороны в сторону на одеяле.
Такой же способ упоминается в книге Ф.И. Кудусовой «Семья и семейный быт ингушей»: «Если женщина долго страдала, помощницы брались за оба конца ковра и катали ее до изнеможения». 1343 1342 «Роженица должна была держать веревку, прикрепленную к середине потолка, и ходить кругом по комнате, поддерживаемая двумя женщинами. Затем ее укладывали на самотканый ковер “истанг”, застеленный материей, и руками выталкивали ребенка». К магическим действиям, применявшимся при подготовке к родам, можно отнести совершаемые по аналогии – «подобное от подобного» 1344 либо с целью перенести возможный негативный результат на другой объект: корова, коза, мышка и т.д. Так, ярким примером переноса является следующий: «Чтобы обеспечить себе более легкие роды, беременная женщина, услышав кудахтанье курицы, могла произнести: “Как тебе легко снестись, так и мне, чтобы было легко родитьˮ». 1345 Если хочешь, чтобы роды прошли нормально и начались вовремя, то надо беременной из своего передника покормить лошадь очищенной от шелухи кукурузой. 1346 Другой вариант родовспоможения связан с обрядовым хождением к воде, когда родильницу повитуха ведет к речке и в качестве дара бросает в реку яйцо. Интересное свидетельство об окуривании как варианте родовспоможения приводит З.И. Хасбулатова: «Чеченцы в комнате в углах жгут рыбью кость, дым которой, по их мнению, помогает». 1347 В данном случае хождение к воде и окуривание дымом рыбьей кости носят не случайный характер. Как мы отмечали выше, водное пространство ассоциировалось с богиней-матерью. В мифоэпической традиции вода ассоциировалась с «материнским лоном и чревом, а также оплодотворяемым яйцом». 1348 Современное бытие чеченцев и ингушей иллюстрирует предпочтение мясных продуктов, нежели морских, в частности рыбы (и это несмотря на то, что в Ассе и Тереке можно выловить превосходную форель), поэтому логичнее было бы использовать в ритуале кости барана или быка. В этом ряду стоит и устойчивое старинное ингушское выражение, являющееся критерием женской красоты: «Чкъаьра мо хоза я» и «Чкъаьра мо хоза дегI долаш я
Красива, как рыба» и «Как рыба с красивой фигурой». Сегодня, глядя на рыбу, вряд ли кто-то рискнет сравнить ее красоту с красотой женщины, однако это сравнение имеет древнейший подтекст: «в религиях народов различных континентов можно найти некое начало, в образе рыбы / змея, 1349 обитавшем в первичном океане». 1350 У ингушей бытует убеждение, что «лягушка очищает воду… имя ее упоминается в клятвах». 1351 Ингушская богиня Хи-нана «иногда представлялась в облике лягушки. Было поверье: кто убьет лягушку, у того падет корова и пр.» 1352 Ингуши и сегодня говорят: «Пхьид е мегац» − «Лягушку нельзя убивать». Приписываемыми змее магическими целебными свойствами объяснялись такие действия, как протирание руками змеиной шкуры. «Человек, стремившийся стать хорошим лекарем, раньше весною, в первую среду после новолуния, брал в руки змеиную шкуру и тер ее в ладонях. При этом он приговаривал: “Великий Дяла, пусть мои руки будут целебными”. Все это повторялось дважды в последующие две пятницы. Все народные врачеватели проводили такой обряд ежегодно». 1353
У ингушей издревле было поверье: если кто-то найдет особую змею, то Дяла его наградит даром врачевания. Однажды Баишк, сын Бузурта из рода Мохлой, когда шел по горам, увидел такую змею. Когда он схватил ее, одновременно с ним ее схватил другой человек. Каждый из них начал тянуть змею к себе, и от этого они разорвали ее на две части. После этого каждый проглотил свою часть. Тот человек сразу отрыгнул. В эту же секунду Баишк проглотил и эту часть. С тех пор Дяла наградил Баишка даром врачевания. Этот дар у них длился три поколения – от Баишка к его сыну Бурсагу, затем от Бурсага к его сыну Бунхо. И сегодня из их потомства некоторые имеют дар врачевания. 1354