November 15th, 2015

Ингушские башни


Ингушские башни — каменные башни, возведенные в период между X и XVII веками нашей эры. Расположены преимущественно в Джейрахском районе Ингушетии, в небольшом количестве имеются также в Сунженском районе Ингушетии.

И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы —
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!

Михаил Лермонтов. Демон.

Своей самобытностью и величественностью древняя архитектура ингушей издавна привлекает к себе внимание многих ученых. Еще в середине 18 века Вахушти Багратиони отмечал, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления». Позднее к этой архитектуре обращались Штедер, Паллас, Клапрот, Энгельгардт, Бларамберг, В. Миллер; уже в советское время — Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин, А. Робакидзе и др.

Циклопические постройки из сложенных без раствора больших камней ученые склонны относить к весьма отдаленным временам, вплоть до времен неолита. Обычно эти постройки выполняли роль заградительных стен, воздвигавшихся перед входом в пещеру или же — вокруг жилища. На смену циклопическим строениям со временем пришли строения из обычного камня скальной породы с употреблением скрепляющего раствора. Речные округлой формы камни почти не употреблялись, так как они плохо скреплялись с раствором и между собою. Датировку начала таких строений установить весьма затруднительно: одни ученые относят ее к первым векам нашей эры, другие — к 8 веку н.э. В датировке завершения ингушского каменного зодчества ученые более или менее единодушны, относя ее к 18 веку, когда ингуши обрели покровительство России и стали активно осваивать свои древние равнинные земли.
Разных памятников истории и культуры в Ингушетии насчитывается около 1500 объектов, из которых порядка 100 объектов являются конкретно башенными замкового типа поселениями.
Н. Яковлев, в 20-30 гг. проводивший лингвистические и этнографические экспедиции в Ингушетии, отметил: «Только имевший наследственную долю в боевой башне и могильнике считался полноправным свободным ингушом».

Ученые (Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин и др.) объекты каменного зодчества ингушей подразделяют на: жилые башни, боевые башни, культовые строения, погребальные объекты — некрополи.

Древнейшими считаются полужилые — полубоевые башни (г1ала). Иногда они двухэтажные, чаще — трех и четырехэтажные. Завершались они деревянным потолком, сверху накатанным утрамбованной глиной. Завершенные стены такой башни поверху покрывались камнями, не скрепленными раствором. Эти камни, во-первых, могли метаться сверху во врагов, а, во-вторых, предохраняли стены от проникновения в них дождя и талого снега. Первый этаж такой башни отводился скоту. С первого этажа по внутренним лестницам проникали во второй и последующие жилые этажи. Входная дверь делалась из плотно пригнанных дубовых плошек и закрывалась двумя прочными засовами. Небольшие узкие оконца давали свет, а также использовались и в оборонительных целях.

Со временем, чем выше строилась жилая башня, тем уже она становилась, что было обусловлено необходимостью придать башне большую устойчивость. Постепенно жилые башни становились боевыми (в1ов). В них также жило определенное количество людей, прежде всего — холостые боеспособные мужчины. Когда враги подступали к башенному поселению, большая часть проживавших в жилых башнях людей устремлялась в боевую башню, в свое время являвшуюся неприступной для врагов.

Конструктивно боевые башни отличались от жилых: они были выше и уже. Вход в боевую башню начинался со второго этажа, тем самым враги лишались возможности применения тарана. Были эти башни чаще всего пятиэтажными, иногда и шестиэтажными. В высоту такие башни поднимались на 25-30 метров. При такой высоте, как бы прочно не были сложены стены, они при небольшом землетрясении могли разрушиться. И тут строители пошли на хитрость: они второй этаж стали завершать прочным каменным сводом (моартол), который сцеплял между собою все четыре стены и к тому же становился как бы фундаментом для последующих третьего и далее этажей. В некоторых боевых башнях (например, комплекс Ляжг, построенный мастером Ханой Хингом), для придания им особой прочности, четвертый этаж также завершался вторым сводом.

Второй этаж башни (наьна ц1а) был особо священным, т. к. в нем на цепи висел братский котел (вошала ей). Он свисал с также священной цепи (з1и). Преступления по своей тяжести различались по мере приближенности (особо тяжкие) и по мере отдаленности (менее тяжкие) от очага. Если даже кровнику удавалось вбежать в башню и ухватиться за эту цепь, он становился неприкосновенным до тех пор, пока он не отойдет от очага на безопасное для него расстояние. Считалось, что над очагом витают души умерших и потому для них бросали в очаг кусочки пищи. Невесты, выходя замуж, брали в руки цепь, как бы прощаясь с родным очагом, а в доме жениха брали в руки цепь их очага, что символизировало ее приобщение к новой семье.

Со второго этажа через лазы шли по внутренним приставным лестницам входы на первый и на верхние этажи. На первом этаже хранились продукты и разные предметы первой необходимости. Там же имелись выложенные из камня небольшие помещения, для содержания в них пленников — особо дорогого товара той поры.

Третий, четвертый и пятый этажи были как жилыми, так и боевыми. Самый верхний этаж, называемый «сокол башни» (г1алий кер) был преимущественно боевым. В нем хранились камни, луки, стрелы, позднее — ружья. Довольно большие бойницы на четырех сторонах снаружи прикрывались каменными щитами «ч1ерх» (в науке называемые машикулями). Издали эти щиты кажутся балкончиками, хотя ничего общего между ними нет. Чем башня была выше, тем смертоноснее были наносимые сверху удары. Боевые башни в высоту были слегка конической формы (ссужаясь кверху), что придавало им большую устойчивость и способствовало более успешному отражению врагов.
Часто башенный комплекс ограждался каменной заградительной стеной (Эгикал, Аьрзи, Т1аргим, Гаркх, Мецхал, Каьзи и др.). На первый взгляд создается впечатление, что башни в комплексе расположены хаотично. Во-первых, необходимо учитывать, что горный рельеф не позволяет ставить упорядочные строения. А во-вторых, как отмечал Е. Крупнов: «Многочисленные углы, тупики, выступающие за общую линию, отдельные выступы стен, обусловленные особенностями рельефа местности — все это улучшает систему обороны осажденных».

В прошлые времена некоторые недальновидные авторы в своих работах пытались распространить ничем необоснованный миф о том, что ингушская архитектура являлась делом рук греческих мастеров. Смехотворность таких утверждений видна хотя бы из того, что местная архитектура совершенно автономна и специфична. Эти авторы должны были хотя бы задаться вопросом: почему же греки у себя не построили хотя бы одну башню ингушского типа. К тому же, греков с черноморского побережья никаким пряником невозможно было бы заманить в глубину Кавказских гор. Зато сведений об ингушских мастерах-строителях и об их искусстве более чем вполне достаточно. Не зря еще Е. Крупнов, назвав ингушские комплексы «великолепными архитектурными ансамблями» отметил: «Можно полагать, что самый тип этих башен зародился и окончательно оформился на территории Ингушетии».

В ней были мастера, которых называли «умельцами по камню» (т1оговзанчий). Так, Н. Яковлев, говоря про горную Ингушетию, отмечал: «В старое время в горах имелись целые роды, занимавшиеся, например, постройкой башен из камня. Такова фамилия Барханоевых, жителей сел. Бархин в горной Ингушетии, которые из поколения в поколение были мастерами — каменщиками, или «искусники камня». В свою очередь И. Щеблыкин также писал: «В селении Фуртауг нам называли двух известных строителей башен и могильников Дуго Ахриева и Хазби Цурова, оба ингуша». Известным строителем был и Янд, который в сел. Эрзи построил несколько башен, а также основал башенный аул, названный его именем, в осетинском звучании Андиатикау. По Л. Семенову тагаурцы (восточные осетины) Мамсуровы из Даргавского ущелья утверждали, что их башню построил вышеназванный Дуго Ахриев. В Ингушетии строительным искусством славился род Ханиевых, особенно их представитель Ханой Хинг и его отец, выстроивших прекрасный свой родовой замок Хаьни, а также башни в аулах Лаьжг, Морч и ряд башен в прошлом могучем обществе Галгайче. Известностью пользовались Полонкоевы, которые помимо своего родового прекрасного ансамбля Пялинг построили башню Евлоевых и ряд башен в обществе Озди. Как видим, ремесло строителей было популярным, поэтому неудивительно, что в горах Кавказа именно горная Ингушетия была самым насыщенным местом каменного зодчества.
Башня должна была быть построена непременно в течение одного года.
Пирамидальные ступенчатые каменные сводчатые крыши башен и других сооружений являются чисто ингушским изобретением. Ранее люди замечали, что в ничем не защищенные стены сверху проникала небесная влага, которая, замерзая в морозные дни, разрывала камни. Ступенчатые крыши защищали строения от проникновения влаги. Возведение таких крыш было весьма трудным и опасным делом и за это мастеру полагалась отдельная плата, ценою в одну скотину. Завершив крышу, мастер устанавливал каменный шпиль («з1огал-кхера» или «ц1уркув»), спускался вниз и на штукатурку башни вдавливал свою ладонь — завершающую «печать» мастера. Завершение столь важного строения отмечалось большим праздником, ритуальными действами.

Вторыми по значению после башенных построек являются культовые строения. За многие века развития ингушского этноса его религия претерпела многие изменения и влияния извне. В ней присутствует свой древнейший пантеон языческих богов (Ткъа — верховный, Елта — охоты и урожая, Тушоли — плодородия и размножения, Села — молнии, грома, погоды и войны и др.), поклонялись предкам, огню, Солнцу. Ощущаются религиозные древние влияния шумеро-вавилоно-ассирийского периода и времен Урарту. Несколько позднее стало приникать христианство. И наконец, в первой половине 19 века окончательно утвердился ислам. Учитывая все это, становится понятной разнохарактерность культовых сооружений. Наиболее древними из них можно считать стопообразные каменные сооружения «селинг» (от имени бога Села), которые ставились на тех местах, где молнией бывал поражен человек. Также сохранились святилища, называемые по-разному: «сел» (Байни-сел, Ауш-сел...), «ерда» (Кхоартой-ерда, Хоаной-ерда, Саниба-ерда...), «ц1аьле» (Маьтт-ц1аьле). Общее нарицательное их имя — «ц1ай ц1а», — оба эти слова восходят к слову «ц1и» — огонь, что свидетельствует о древнем огне — и солнцепоклонничестве. Все эти святилища размером с небольшой каменный дом со сводчатой каменно-чешуйчатой крышей. К третьему типу культовых сооружений относятся храмы «элгацы» (греческое слово, воспринятое через грузинский язык). Относятся они к периоду христианизации ингушей, особенно активно в период 8-13 веков, — вплоть до монголо-татарского нашествия. Сосредоточены они в бывшем Галгаевском обществе и называются Ткъоб1аь-Ерда, 1алби-Ерда, Т1аргама-Ерда. Это крупные каменные храмы, построенные местными мастерами. В этих строениях видны черты влияния византийско-грузинской культовой архитектуры. Храмы строились в низине, тогда как святилища предпочитали строить на возвышенных местах — как наиболее чистых и приближающихся к небесным богам, к Солнцу. Особняком стоят храмы Х1ал-Ерда и М1аг1ой-Ерда. Первый посвящался Х1алу-богу неба, а второй по всей видимости, испытал на себе влияние зороастризма (религии магов). Из всех культовых сооружений Ингушетии наиболее внушительным является хорошей сохранности реставрированный храм Ткъоб1аь-Ерды.

К третьему типу каменного зодчества ингушей относятся погребальные строения, называемые могильниками или некрополями. Второе название более научное. Ингуши называют их «маьлхара кашамаш» (буквально-солнечные могилы). Ученые (Е. Крупнов, Л. Семенов...) делят погребальные сооружения на три типа: подземные, полуподземные, надземные. Хоронить покойников в землю ингуши стали только с укоренением ислама, но к этому времени большая их часть проживала уже на более просторной равнине. В горах царило жесткое малоземелье. Даже свои жилые и культовые строения ингуши пытались возводить на малопригодных в хозяйственной деятельности участках. Как точно подметил исследователь В. Миллер: «При крайней тесноте для живых людей нельзя было отводить много места для мертвых».

Подземные склепы представляли из себя ямы, обложенные каменной кладкой. Полуподземные склепы наполовину уходили своей кладкой в землю, а затем уже кладка выводилась наверх. Надземные склепы, как и башни, строились на скальном грунте, иногда бывали двухъярусными и вмещали до 100-200 покойников. Строительство надземных склепов не отличалось от строительства башен. Также укладывался камень на строительном растворе и также завершалась кровля чешуйчатой кладкой. Но не было окон, вместо них имелись два лаза. Один находился внизу и через него затаскивали покойников. Второй лаз находился на противоположной стороне и вверху. Такое расположение лазов служило вентиляции и тела покойников, подвергаясь естественной мумификации, довольно долго не подвергались тлению. Вдоль стен некрополя находились полки, на которые клались тела обряженных покойников. Часто их сопровождали разной утварью.

Карательные экспедиции царских времен а также период депортации 1944-1957 годов нанесли большой вред древним ингушским архитектурным памятникам: едва ли не половина из них была уничтожена.
начиная с запада от Терека и кончая на востоке замковыми комплексами Цори и Кий, все между ними лежащие башенные комплексы построены таким образом, что каждый комплекс имел визуальную связь со всеми близлежащими комплексами. При помощи разного рода сигналов, через эти комплексы, едва ли не одномоментно оповещалась вся горная Ингушетия. Другой важный момент — ингушская архитектура имеет присущий единственно ей свой специфический стиль, неповторимый даже у соседних с Ингушетией народов.

Ингушские архитектурные ансамбли интимно гармонируют с окружающей их природной средой. Несмотря на то, что они воздвигались из грубого камня, они весьма изящны, и тем самым свидетельствуют, что ингушам, помимо крепости и надежности, весьма важна была и эстетика. В те отдаленные времена башни во многом способствовали сохранению ингушского этноса, оказавшегося в окружении более многочисленных соседей. Кстати, имеются их свидетельства о том, что некоторые находящиеся на их территории башни были построены ингушскими мастерами. Это справедливо по отношении почти всех башен и склепов, находящихся в Куртатинском, Даргавском, Санибанском ущельях, что подтверждают сами осетинские ученые Тменов, Кокиев, Туганов и др.

Е. Крупнов начинал свою научную деятельность именно с исследования археологии, этнографии и фольклора ингушей. Он был влюблен в их край, не раз высоко отзывался об их самобытной архитектуре. Вполне уместным будет привести его слова о ней:

«Ингушские башни для своего времени были подлинным чудом человеческого гения, как для нашего столетия новые шаги человека в небо».

В настоящее время архитектурные памятники старины реставрируются. Например, реставрированы такие храмы, как Тхоба-Ерды, Альби-Ерды, башенные комплексы Вовнушки, Лаьлах и др. Часть памятников подвергается консервации.

Трижды землю поили молоком, трижды срывали грунт,
И только когда земля отказалась пить, положили первые камни;
Восемь огромных глыб, образующие углы воув,
И был каждый камень ценою равен быку, а весом - восьми быкам.
Их привезли с вершины горы, взявши из-под голубого льда…
Каждый камень везли двенадцать быков, ломая копыта от напряжения.
Каждый камень тесали двенадцать дней четыре каменотеса,
И стальные тесла крошились у них, будто сделанные из липы…
Двадцать тесел каждый каменотес сломал о ребра камней,
И камни стали ровны, как стекло, и приняли нужный вид!..
Тогда четыре, как горы, седых старика осмотрели и ощупали их,
И каждый сказал: «Теперь хороши, ни порока, ни трещины нет!»
И каждый сказал: «Воув будет крепка, как наши горы крепки,
И будет стоять во веки веков, как мир во веки веков стоит!..»
И каждый сказал: «Мы землю здесь поили густым молоком,
А камни эти, чтоб были крепки, напоим горячей кровью, -
Пусть свяжет кровь четыре угла, как наш род кровью связан,
И этой связи не сокрушат ни смерть, ни вечное время!»
Был приведен баран, чья шерсть горных снегов белей,
И рога, сделав дважды полный круг, как копья, остры.
Тогда самый старый из стариков, рода старейший отец,
Взяв острый, как слово мудрого, нож, перерезал баранье горло,
И барана с перерезанным горлом подвел к каждому угловому камню,
И кровь закипела из-под ножа, словно горный поток бурля,
И каждый камень был обагрен горячей, как солнце, кровью…
Пока в котле варился баран, была замешена известь,
И было белой известью скреплено скрепленное красной кровью…
После этого начали пир, на луг расстелив кошму,
Кошму, сделанную Пятмат и ее шестью дочерьми…
Много не спала ночей Пятмат, лежа, закрыв глаза,
И проплывала в незыблемой синеве ее молодая звезда,
Выше всех восходила на небосвод золотая ее луна.
Окруженная бесчисленным хороводом маленьких подруг-звезд…
Много дней старая Пятмат бродила по горным лугам,
Собирая цветы и травы, необходимо нужные ей!..
И вот наступил долгожданный день, весь заполненный солнцем:
Трижды постлав кошму на кошму и еще кошму, Пятмат
Сухой, как лапа орла, рукой начертила снившийся ей узор…
Нож пошел по кошме, хрустя, как плуг по горному полю, -
Сон делался явью и зацветал пышнокрылым ковром долины…
Дальше и дальше резала Пятмат, шепча свои сны и грезы,
И все шесть ее дочерей кивали в такт головами…
Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,
И старая Пятмат говорила им о молодости своей…
И когда на тридцатый день сшита была кошма
мат густая, как полночь, мгла…
Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,
Чтоб обвести узор белой порошей контура!
Восемь юношей развернули кошму, сделанную старою Пятмат,
И с кошмы глянула всем в глаза молодость Пятмат:
Вот юности ее звезда раскинула пять золотых лучей,
И сама Пятмат молодой луной плавно плывет над ней,
Плывет молодая луна - Пятмат, и рядом плывут шесть звезд,
Шесть звезд ее дочерей плывут, сверкая огнями глаз,
И вокруг их венок из Худ-Худерешь и дорога из звезд легла,
А дальше - цветы, оленьи рога и зелень горных долин,
И все это обнял горный закат горячей алой каймой…
Сто тридцать джигитов сели вокруг, по самой кайме, как раз,
И смотрели на молодость двести шестьдесят глаз!
Целую гору мяса принесли и поставили на кошму,
Золотистый, как день, чурек
Принесли и поставили на кошму,
Сыр ноздреватый и желтый мед принесли и поставили на кошму.
И сто тридцать стаканов из серебра рода старейший отец
Вынес из гала, и на кошме расставили юноши их.
Сто тридцать джигитов сидели вокруг, по самой кайме, как раз,
И отразились на серебре двести шестьдесят глаз!
Сто тридцать юношей встали вокруг, ста тридцати джигитам служа,
И небо раскинуло над кошмой голубой шатер…
На самом почетном месте посажен Янд - славный строитель воув,
Лучшие части барана и лучший чурек предложены были ему.
Пока он ел, готовясь к труду, ели и пили все,
А когда он насытился и сказал: «Баркал хозяину!» - то
Все перестали есть и все хозяина поблагодарили…
Своей самобытностью и величественностью древняя архитектура ингушей издавна привлекает к себе внимание многих ученых. Еще в середине 18 века Вахушти Багратиони отмечал, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления». Позднее к этой архитектуре обращались Штедер, Паллас, Клапрот, Энгельгардт, Бларамберг, В. Миллер; уже в советское время – Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин, А. Робакидзе и др.
Циклопические постройки из сложенных без раствора больших камней ученые склонны относить к весьма отдаленным временам, вплоть до времен неолита.

Легенда о том, как Матиевы запрягли черта записана Б. Далгатом и приводится в известной книге "Легенды и мифы вайнахов".
Истоки
"Сигала г1олла дода кема - Хьарп - Матнаькъан г1ала дехка юкъе!"

Менее чем километр от аула Духьаргашта, на склоне горы Маьтт-Лоам, находится башенный комплекс Хьарп, откуда вышли предки Матиевых и Амерхановых.

Но сегодня Хьарп безлюден.

Правда, после возвращения из депортации здесь поселилось несколько семей Матиевых. Они любили этот край, дорога была земля предков, хотя жизнь здесь была нелегка.

О своем возвращении из ссылки и поселении в Хьарп мне в свое время рассказывал Матиев Хьусен. Хьусен родился и вырос в горах (незадолго после нашей встречи, Хьусен, к сожалению, трагически погиб). Он тогда сказал:

- Я и сегодня вернулся бы сюда. И не по своей воле я ушел отсюда, - говорил он, стоя у своих родных башен. - Помните, в хрущевские времена по всей стране прокатилась волна укрупнения мелких сел. И под этой маркой наши власти согнали нас с родных мест. И не только нас. В те годы опустели многие горные села Ингушетии.

Вспоминая с горечью произнесенные горцем эти слова, невольно задумаешься, какие только опыты и эксперименты не производила

Советская власть над своими гражданами, и к чему, наконец, они привели.

Хьарп, как мы отметили выше, сегодня пуст. "Сейчас здесь отмечаются только полуразрушенные боевая и 8 жилых башенных строений с различными хозяйственными пристройками позднего Средневековья. … У нескольких башен сохранились изящные разнотипные центральные каменные опорные столбы межэтажных перекрытий.

Отличительная особенность жилых башен поселка - наличие на первых этажах многочисленных очень крупных каменных конусовидных "мешков" - отсеков для хранения всевозможных сельскохозяйственных припасов, воды и содержания невольников. На стенах большинства жилых сооружений находятся отдельные линейные петроглифические изображения (крест, круги, человеческие фигуры, рога барана и пр).
… О них (Матиевых, Амерхановых - М-Б. Ц.) и их постройках существует ряд интересных преданий и легенд" (Д. Чахкиев: "Древности горной Ингушетии", стр. 21)
Интересна легенда о - черте - строителе башни Матиевых. Известно, что черт в свое время был самым приближенным к
Богу, но со временем начал зазнаваться и, наконец, стал непослушным даже самому Творцу. И Бог его проклял и отлучил от себя. Все он делал наперекор Богу. Даже его прикосновение к чему-либо приносило несчастье. А тут вдруг становится не разрушителем, как всегда, а строителем башен. Это интересно.
Оказывается и черта можно приструнить и заставить его отказаться от своих бесовских проделок.
Легенда о том, как Матиевы запрягли черта записана Б. Далгатом и приводится в известной книге "Легенды и мифы вайнахов".
Рассказывают о черте-строителе и сами выходцы из Хьарп:
Однажды предок хьарпхойцев был на покосе. Оглянувшись назад, он увидел, что за ним косит деревянной косой черт, который ходит пятками наперед. Он остановился и черт остановился, он сел и тот сел, он начал есть - и тот за ним.
Тогда хьарпхо начал плести из травы веревку. Черт, конечно, последовал его примеру. Горец перевязал веревкой одну ногу, но сделал вид, что перевязывает обе. И здесь черт ошибся. Вместо одной ноги перевязывает обе. Хьарпхо вскочил, выхватил нож и обрил черту голову. Если удастся черту обрить голову, он не может уйти и покоряется человеку.
Черт упрям и никогда не делает, то, о чем его просят, а наоборот, все делает, что ему запрещают. Черт и говорит своему хозяину: "Хочешь, я пойду, возьму твоего быка, поведу его в Ларское ущелье и оттуда привезу брус дерева маг1иск-оарц? (здесь нужно отметить маг1иск - очень редкое прочное, волшебное дерево).
Или пойду в балку, добуду воды и построю мельницу?"
Хозяин от радости забыл бесовскую натуру и вместо того, чтобы сказать не делай, говорит: "Устрой мельницу, как еще никто не строил". Черт, конечно же, все сделал наоборот, пошел брусом. Иначе бы он не был чертом!
Он и бык впряглись в ярмо, чтобы тащить брус-маг1иск - оарц, но когда они подходили к селу, на подъеме черт совсем выбился из сил. Он стал звать на помощь из близлежащих сел. Но никто, ни из Хьарп, ни из Духьаргашта, ни из Гоуста не отозвался.
Бык, видя, что черт уморился, потянул его за собой к лежащему в стороне небольшому камню.
- Что ты хочешь делать? - спросил черт. Бык ответил:
- Это хороший камень. Может быть, кто-нибудь будет строить башню. Так он пригодится. Я хочу захватить его с собой.
Тогда рассерженный черт сказал:
- Пусть между жителями Духьаргашта и Хьарп постоянно будет вражда!
- Пусть у гоустинцев не будет блюд (для гостей)!
- Пусть ни у одного из животных не будет больше силы в плечах, чем у быка и пусть никогда не растет кустарник больше этого бруса!
После этого черт вошел под камень и скрылся. Говорят, если на тот камень сядет человек, то с ним непременно приключится беда. Так это или нет нам неизвестно. Но известно другое. Оказывается, что и черта можно приструнить и заставить отказаться от бесовских проделок.

Ингушские башни - это Макеты Космических Ракет


..по информации С.-М.Хасиева, с 33-годичным земледельческим календарным циклом было связано ритуальное действо «отправки посла на небо» в начале года, который назывался «наб».
По-ингушски этот ритуал назывался «ТIурнене вахийта» — «Отправить в космос». Для этого ко дню начала года должна была быть построена высокая башня из дубовых бревен, в которой поселяли молодого человека — па1а. Ему в этот день должно было исполниться тридцать два года, а ко дню «отправки на небо» — тридцать три.
Сама башня должна была быть такой высокой, чтобы стоящие внизу люди не ослепли, увидев руки ангелов — святых, опустившихся к ней на туче. После того как молодой человек, проведя в башне год в веселье и развлечениях, якобы отправлялся послом на небо, чтобы просить у Бога благодати, башню сжигали.
Угли ее обладали магической силой и защищали от всяких зол и напастей. Однако источники ничего не говорят о судьбе «посла на небо» — то ли его выводили из башни, то ли он оставался в ней, хотя последнее вряд ли возможно» (Л. Ильясов, «Культура чеченского народа»)
Как мы видим в легендах говорится, что раньше строили высокую деревянную башню (получается переосмысленный "корабль") для "духовного" "полета в космос". В башню вводили "посла в небо" - паа (пилота), который там жил в течении какого то времени. После этого башню сжигали.
Любые предания возникают на какой-то основе-информации. Здесь мы видим следующие основы и косвенные основы: строится высокая башня (напоминающая ракету) вершина которой не видна (!) с земли. Башню используют в качестве установки для доставки посланца в небо. Посол в небо называется паа. На момент отправки ему обязательно должно быть ровно 33 года. Башня строится из дерева (хотя известные башни из камня) - видим ли мы в дереве имитацию будущего "топлива" ракеты? После посольства посла в небо "полного наслаждений", башню сжигают - видим ли мы в сожжении эмитацию горения топлива и исчезания ракеты?
В связи с этим встает интересный вопрос - возможно ли такое, что в начале башни - макеты "ракет" - строились для мистической "связи с космосом", но со временем строительство высоких башен (смысл ввысь "поближе к небу") вошло в моду и стало массовым для каждой благородной "равной всем" семьи, когда и потеряло (?) первоначальное культовое значение "полета к небу"?
Строение башен
Полубоевые и боевые башни состоят из несколько этажей - 5-6, а высоту доходят до 25-30 метров. При такой высоте, как бы прочно не сложены стены, они при небольшом землетрясении могли разрушиться. Поэтому строители завершали второй этаж башни прочным каменным сводом (мартол), который цеплял между собою все четыре стены и к тому же становился как бы фундаментом для последующих этажей. В некоторых боевых башнях (например, комплекс Ляжг, построенный мастером Ханой Хингом), для придания им особой прочности, четвертый этаж завершается вторым сводом. Таким образом, башня предстает перед нами ступенчатым строением, как ракета.
Внутреннее устройство
Вход в боевую башню начинается со второго этажа, тем самым лишая врагов возможности применить таран. На втором этаже (наьна-ц1а) находится "вошала ей" (братский котел), который свисает с з1и (цепи). 3-5 этажи являются как жилыми, так и боевыми. Самый верхний этаж - «сокол башни» (воун кер) чисто боевой, где хранятся камни, луки, стрелы, позднее – ружья. Здесь находятся бойницы (отверстия на стене для стрельбы), которые прикрываются каменными щитами («ч1ерх») - издали они кажутся балкончиками (без дна). Боевые башни в высоту слегка конической формы (ссужаясь кверху), что придает им большую устойчивость. Часто башня вокруг ограждается каменной заградительной стеной.
Когда начали строить башни, и рационально ли их использование в такой вышине ? в чем действительная смысловая нагрузка архитектуры и с чем это связано?
По версии З. Шахбиева, «Ингушские башни - это прообраз современной ракеты... в мечтах улететь к нему [к Солнцу-мое прим.] вместе с инопланетянами они [предки ингушей и чеченцев-мое прим.] строили корабли-башни точь-в-точь схожие с теми самыми кораблями, которые они видела на стоянках инопланетян» («Судьба чечено-ингушского народа»). Автор уверен, что первые башни это кальки с древних «ракет инопланетян», некое «подражание» их технике.
По другой версии ингуши знали о каких-то древних сверхразвитых, но погибших цивилизациях, которые после себя оставили лишь поверхностную информацию - в том числе образы ракет летающих в космос.

БАШНИ ИНДЕЙЦЕВ




Племена западных анасази жили в скалистых каньонах больших рек на территории современного штата Аризоны, выстраивая каменные или кирпичные поселения (города?) в гигантских пещерах внутри обрывистых берегов из золотисто-красноватого песчаника. Такое расположение делало их неприступными и надежно защищенными от врагов. Пробраться в эти многоэтажные и многокомнатные пещерные поселения можно было только по приставной лестнице. Забираясь внутрь, жители поселения втаскивали за собой лестницу. В таком городе имелось около десятка (иногда и более) круглых подвалов для ритуальных церемоний – кив. Поскольку поселения располагались в огромных пещерах, формы и размеры кив зависели от конфигураций самих пещер.

Древние руины Анасази
Древние руины Анасази

Наиболее известно пещерное поселение Клифф Пэлис (Скальный дворец). Оно состоит из 200 помещений и могло вмещать около 400 человек. Несколько уступают ему по размерам Маг Хаус, Бэлкони Хаус, Баджер Хаус, Биг Джунипер Хаус, Фар Вью, Лонг Хаус и Сперс Три Хаус (район Меса Верде), Ботатакин и Киет Сиель (район Навахо Маунтин). Иногда в пещерных поселениях встречаются трехэтажные башни (например, Тауэр Хаус и Сан Темпл).

Вот как описывает эти сооружения английский археолог Жакетт Хоукс;
«…На противоположной стороне каньона… находился висящий в воздухе город. Маленький, бледно-золотистый город с башнями и домами, который открывала нам широкая овальная пещера в скалах. Темные вершины пихт поднимались к самому подножию домов. Густой мрак пещеры обрамлял город огромной дугой. Но фасады домов и башен стояли, залитые ярким солнечным светом. Их мельчайшие детали были высвечены, а двери и окна зияли черными как смоль четырехугольниками. Обрыв каньона походил на рельеф с тончайшим изображением, вырезанным в скошенной овальной поверхности… Золотистый город таким прозрачным и мирным в своей каменной оправе, что воспринимался как сон или мираж, возникший в пустыне».

пэбло бонито
пэбло бонито

He менее впечатляющими и еще более внушительными были D – или П-образные постройки восточных анасази (на территории современного американского штата Нью-Мексико), расположенные не по берегам скалистых каньонов, а на равнинах вдоль рек. Каждое поселение такого типа представляло собой единую постройку, возведенную из каменных плит или адобового кирпича. Массивная и толстая внешняя стена такого сооружения, не имеющая ворот и калиток, превращала поселение в неприступную крепость, попасть в которую можно было лишь при помощи приставных лестниц. Внутри поселение напоминало амфитеатр, этаж за этапом спускаясь к центру. Случалось, оно достигало высоты 4-5 этажей (каньон Колорадо, район Меса Верде). Нижний этаж служил местом хранения запасов, его внутренняя стена, выходившая в центр города, была глухой. С этажа на этаж перебирались при помощи приставных лестниц, Из помещения второго этажа через специальные лазы, используя приставные лестницы, можно было проникнуть в хозяйственные помещения первого этажа. Крыши помещений, особенно расположенных в нижнем ярусе, служили улицей, кухней, местом для игр детей, отдыха жителей поселения и т. д. С каждым этажом площадь жилых помещений и площадок-двориков сокращалась. В центре города располагались ритуальные кивы.

В наиболее крупных посэлениях такого типа (например, Пеньяско Бланко, Уна Вида, Кин Бинеопа, Каса Чикита, Пуэбло Альте, Кин Клетсо, Ханго Пави, Кин Наасабас, Пуэбло дель Арройо, Четро Кетл, Сэлмон Руин, Пуэбло Ацтек – все из района Чако; Паако, Гуисева, Куауа, Гран Кивира, Пинди Пуэбло, Сепави, Уншаги, Отови, Тсанкави, Навави – все из района Рио Гранде) могло обитать до тысячи и более человек.

Пуэбло Бонито
Самым известным поселением такого типа был знаменитый пятиэтажный Пуэбло Бонито, имевший 800 помещений. В нем могло проживать около 1200 человек. Это подлинный шедевр древнеиндейского зодчества. Он занимает такую же площадь, как здание Капитолия в Вашингтоне. Именно такие исполинские постройки, воздвигнутые в результате коллективного труда индейцев, имел в виду В.В.Маяковский, когда писал: Здесь из зыби озера вставал Пуэбло, Дом-коммуна в десять тысяч комнат. В конце XIII в. наступила Великая засуха (1276—1298), поразившая юго-запад современных США. «Золотая эпоха» поселений типа пуэбло миновала. Задолго до первого контакта с европейцами многие из них опустели и начали разрушаться… …И тени мертвых городов Уныло бродят по равнине… Максимилиан Волошин

пекос
пекос

Сохранились лишь единицы, например Пекос в долине реки Рио-Гранде. Вот каким увидел в 1540 г. Пекос (тогда Кикуйе) Кастаньеда – летописец первой завоевательной испанской экспедиции, возглавляемой Ф. де Коронадо: «Кикуйе – это город. В нем насчитывается около 500 воинов, которые держат в страхе всю округу. Он стоит на скале и имеет форму четырехугольника. В центре четырехугольника расположен большой двор, или площадь, где находятся кивы. Все дома одинаковы и имеют по четыре этажа. По крышам домов можно обежать весь город… По коридорам, опоясывающим первые два этажа, как по улицам, можно пройти в любую часть города… Внизу дома не имеют дверей. Широко используются лестницы, которые можно втягивать наверх… Город опоясан невысокой каменной стеной. В городе есть родник, из которого можно брать воду. Жители очень гордятся тем, что никто не в состоянии овладеть городом, тогда как сами они могут по своему усмотрению покорить любую деревню».

анасази башни
анасази башни

Другим оригинальным видом архитектуры восточных анасази были галлинские «башни» – круглые или прямоугольные строения до 9 м высотой с массивными, двухметровой толщины стенами в поселениях в районе Таллина на востоке современного штата Нью-Мексико (США). Обычно они располагались в центре селений на вершинах утесов, что делало их очень похожими на средневековые европейские рыцарские замки. В ХII-XIII вв. здесь, на территории площадью 56480 км, насчитывалось около полутысячи таких башен-замков. Войти в них можно было, только поднявшись по приставной (веревочной?) лестнице на крышу, а затем через люк спустившись вниз по внутренней каменной лестнице.

Неприступные башни были весьма удобны для обороны. А обороняться жителям этих селений, очевидно, приходилось часто. Жуткое зрелище представляли 16 трупов, погребенных в разных позах под обломками деревянной крыши одной из таких башен. Эти люди умерли не естественной смертью. Сначала от зажигательных стрел вспыхнула крыша, затем огонь перебросился на лестницы, и на сражающихся защитников обрушились балки потолка…

Один из первооткрывателей таллинских «башен» американский ученый Ф.Хиббен так описал ужасающее зрелище следов мучительной мучительной смерти защитников этой «башни»:
«Здесь на спине лежал о тело молодой женщины… Его раздавила обрушившаяся каменная стена, но тело удивительно хорошо сохранилось и на приплюснутом лице еще видны следы агонии. Грудь и живот женщины пронзили шестнадцать стрел с кремниевыми наконечниками и обуглившимися концами. Левая рука сжимала лук, с одного конца которого свисала часть тетивы. Это был короткий и крепкий лук из дуба…
На полу в центре башни лежали один поперек другого двое мужчин, сорвавшихся с крыши. У одного из них в руках три лука, два из дуба и один из можжевельника, и связка из 27 стрел. Надо полагать, что этот мужчина собирался передать оружие и стрелы незадолго до того, как был убит.
Другого воина тоже постигла ужасная участь: зазубренное лезвие каменного топора наполовину вонзилось в его череп и торчало над левым глазом…»

В дымоходе исследователи обнаружили труп пятнадцати-шестнадцатилетнего подростка. Очевидно, он остался жив, упав с обрушившейся крыши. Напрягая последние силы, он попытался спрятаться в узком дымоходе и на беду свою – застрял. От горевших бревен нижняя часть его тела обуглилась. В бедре еще торчала стрела, пущенная снизу в дымоход. Как пишет Ф. Хиббен:
«Через столетия после того, как мальчик заполз в дымоход, пытаясь спастись от жара, на его высохшем мумифицированном лице еще можно было прочесть выражение ужаса и боли».

Вo многих башнях археологи наблюдали одну и ту же картину: все разрушено огнем и всюду останки защитников с оружием в руках, очевидно, сражавшихся до последнего. Что же здесь произошло? Кто напал на местных жителей и перебил их?
На востоке от Галлины жили воинственные индейцы прерий. Взаимоотношения с ними не всегда были мирными. Иначе зачем галлинам строить поселения с такими «башнями» на труднодоступных горных кряжах?
Следы кровавых событий в Галлине и явно оборонительный характер других типов поселений индейцев культуры Анасази свидетельствуют о том, что время было неспокойное и случалось всякое…