October 31st, 2015

AZARATH





Перевод песни
Azarath - Queen Of The Sabbath
Queen Of The Sabbath


Органы запутался, как змеи
Закапала кровь и пот,
Каждый вдох настолько полна вожделения
В этом и заключается суть грех.

Там, на алтаре, она лежит, вытянувшись на холодный камень
Над ней силуэт движется
Выше ее головы с рогами.

Сейчас в белой грудью
Кинжал вниз, кинжал вверх
Лезвие ударит в сердце
Релиз поток крови.

Ave Sathanas!
Sanctus Sathanas!

Не нужно плакать, малышка
Вы знаете, что это ваша судьба
Не нужно бояться, малышка
Даже если это будет больно.

Ты королева в эту ночь
Ты королева субботу!

Доля плоти так сладко и тепло
Пусть почвы ешь, а также
Отправить эту душу в погибель
Отправить его прямо в горящий Ад.


Позвоните нам Демонов , нежить
На страха и смерти , мы кормили
Любители Рока , солдаты Ада
В похоти и власти, мы остановимся

Убийцы Ангелов

Два шага вперед, вверх головой!
Сражайтесь с нами или заложить трахал красный !
С сильными руками и руками наших
Мы соблюдаем команды сатаны

Убийцы Ангелов
Демоны на прокат !
Убийство с удовольствием
Желание Демона !

Марш на небесах , топтать солнце
Принесите на темноту , убить рассвет
Нет больше света и не больше надежды
Убейте слабые серафимы , используйте веревку !

Убийцы Ангелов

Thrill все ангелы , сделать их плакать
Один за другим , они жестоко умереть

Убейте , ебать , вырезать и расчленить !
Пусть эти белые птицы помнить!
Улучшение их , вы мастер
Причина их бедствия
Крики и страдания , крик небес
Пожалейте ангелы медленно умирать
Мы правителей , мы безжалостны

SILENCER


Silencer — несуществующий ныне шведский музыкальный проект, исполнявший депрессивно-суицидальный блэк-метал. Проект был создан усилиями двух музыкантов, известных под псевдонимами Nattramn и Leere. Поскольку Nattramn и Leere никогда не давали интервью, не выступали вживую и не поддерживали сайт, биография группы крайне скудна. Фактически история коллектива началась в 1995 году, однако первая демо-запись, состоявшая из единственной композиции Death — Pierce Me, была выпущена только в 1998. Единственный альбом группы Death — Pierce Me был записан в 2001 году. Вскоре после записи альбома, по неподтверждённой информации, вокалист группы Nattramn был помещён в психиатрическую клинику, что привело к распаду коллектива.
Nattramn
Имеется информация, согласно которой в 2001 году некий пациент психиатрической клиники Векшё совершил побег из больницы и напал с топором на шестилетнюю девочку, получившую тяжёлое ранение. В оставленной записке он сообщил о намерении совершить несколько убийств и прославиться под именем «Быстрого Томаса» (англ. Thomas Quick); кроме того, записка содержала большое количество нацистской символики. Нападавший был схвачен полицией и возвращён в больницу; во время задержания он требовал, чтобы полицейские убили его[2]. Несмотря на то, что никаких сведений о преступнике не сообщалось, многие уверены, что этим человеком был Nattramn. По другой версии, это был брат Nattramn’а, о котором известно, что он находился на лечении в данной психиатрической клинике и занимался творчеством (некоторые из его работ сохранены в музее больницы), а после возвращения в больницу покончил с собой[источник не указан 1575 дней].
Поскольку участники коллектива Silencer никогда не давали интервью, не выступали с концертами и не поддерживали свой сайт, биография группы крайне скудна и насыщена всевозможными слухами и догадками. Например, нет подтверждений тому, что Nattramn во время записи якобы резал себя ножом для придания вокалу более экстремального звучания, а после записи альбома все те, кто имел дело с группой — от музыкантов до продюсеров — покончили с собой, пропали без вести и т. п.

Нарты: добро и зло

Ранее мы вскользь обрисовали характер той среды, из которой выросла «интеллектуальная элита» первобытного человечества — клан «мастеров» и «жрецов огня». Эти две профессии в течении многих тысячелетий составляли, по сути, единую ритуальную целостность, о чем наглядно свидетельствует «культ кузнецов», сохранившийся в некоторых своих проявлениях вплоть до наших времен. Кузнец -мастер металла. Но совершенно очевидно, что до эпохи металла он был преимущественно «мастером камня». Камень, на котором как на алтаре возжигали огонь, являет собой наиболее почитаемый атрибут «культа кузницы», а сам кузнец, зажигающий огонь на каменной наковальне, выполняет функции жреца в этом ритуале.
Из века в век «элита» пополнялась физически и умственно неполноценными людьми. Уже объяснялось почему. Усложнение и совершенствование «каменной индустрии», которой занимались «хранители огня», требовали предварительной подготовки, ученичества. А ученики рекрутировались среди тех детей, чьи физические или умственные дефекты напрочь перечеркивали надежды воспитать из них сильных и ловких охотников и воинов. Недаром почти во всех мифологиях мира «кузнецы» предстают увечными, злыми, демоническими существами. Это -отголосок древней реальности. У всех европейских народов по сей день бытуют предания о «злых карликах» (гномах, альвах, цвергах, эльфах и т.д.), горбатых и кривоногих «мастерах кузнечного ремесла», живущих под землей или в пещерах. Эта существа необычайно мудры, способны смастерить чудесные вещи, и в то же время полны злобы и хитрости. Часто их рисуют людоедами и почти всегда подчеркивается их гипертрофированная сексуальность. Любопытная деталь: карлики-кузнецы, попав в лучи солнца, превращаются в камни.
Связь ущербности и порождаемого им комплекса неполноценности с различными жуткими преступлениями, в том числе и с каннибализмом, а также с некоторыми видами половых извращений — общее место и одна из основ современной психиатрии, и весьма характерно, что весь этот «букет» проступает в описаниях «карликов-кузнецов».
Подобные существа населяют мифы буквально всех народов — от эскимосов до австралийцев и от китайцев до исландцев. Есть они и в вайнахских мифах. Это — «заячьи всадники» (пхьагал берий). В вайнахских сказаниях они сосуществуют с нартами. Так, в предании «Жены Пхьагал Бери и Сеска-Солсы» заячий всадник выступает в роли друга «солнечного героя» — Сеска-Солсы, или несет с ним совместно «богатырскую вахту» по охране вайнахской земли от внешних врагов. Примечательно, что верховое животное карликов из вайнахских легенд пхьагал (заяц) хранит в своем названии общий корень с именем бога огня Пхьа и со словом «мастер» (пхьар). Это созвучие достаточно прозрачно указывает на связь вайнахских «заячьих всадников» с их европейскими «собратьями», гномами-кузнецами.
Нужно сказать, что воссозданный нами мрачный портерт не полностью передает облик мастеров. Часто они несут в себе черты идеального благородства, самопожертвования во имя рода человеческого. Таким предстает перед нами вайнахский Пхьармат, Мастер-Солнце, таким в греческой мифологии рисуется Прометей — «родоначальник всех ремесел», почитавшийся в Афинской Академии в виде огня на каменном алтаре. Чем объяснить эту противоречивость в мифологизированном, общечеловеческом образе Мастера?
Объяснение — в двойственной природе самого огня, которому служит и с которым отождествлен Мастер. Огонь полон разительных противоречий, совокупность которых полностью исчерпывает содержание двух мировых антитез — Добра и Зла. Огонь добр, ибо дарует тепло, и злобен, ибо ожоги его несут страдания и гибель. Он дарует яркий свет, но в копоти и углях, остающихся после него, проступает его вторая, мрачная сущность. Огонь, как и его небесная ипостась — Солнце, основа жизни, но он же и творец смерти, ибо пожирает жизнь. Про огонь не скажешь окончательно, добр он или злобен, ибо он добр и злобен одновременно, он объединяет в себе оба эти качества, они в нем нераздельны и едины. Он не бог и не дьявол. Вобрав в себя добро и зло, он — богодьявол в единой личности; он, огонь, как и солнце — Верховное Существо, средоточие всех противоположностей, антитез мира.
Природа и люди таковы, каковыми сотворил их Демиург, Мастер-Солнце, Верховное Существо — по образу и подобию своему. Познай природу со всей ее неизбывной жестокостью и красотой, познай свою человеческую суть, в которой вся грязь и мерзость природы и вся ее красота, и ты познаешь Верховное Существо. Верховное Существо — лишь отражение, лишь подобие мира природы и людей, сотворенных им. Следовательно, Зло так же священно, как и Добро, ибо и Добро и Зло — проявления единого, непознаваемого Верховного Существа. Слабый человеческий разум не в силах оценивать или судить проявления Верховного Существа. Человек должен лишь служить и подражать Мастеру, кладя на его алтарь и добрые и злые деяния свои.
Убийца и врачеватель, распутник и аскет, лжец и правдолюб, скупой и щедрый — человек богоподобен, ибо подражает своему творцу — Верховному, Высшему Существу. В эзотерическом суфизме (как и в масонстве), эта концепция нашла четкую формулировку у Ибн ал-Араби, прозванного «Величайшим учителем» (аш-шайх ал-акбар): «Человек осуществляет высшую цель — явить Богу Его образ, дабы тот мог лицезреть себя со стороны, поэтому, в конечном счете, все поступки человека угодны Богу, а запреты и повеления, содержащиеся в священных писаниях, не имеют абсолютной ценности».
В такую философию развилось поклонение Огню, Солнцу и Камню. Таково содержание и суть мистерии нартов, дошедшей до нас в виде эпоса. Продолжим наш анализ.

2
Возвращаясь к теме «заячьих всадников», следует обратить внимание на табуированность названия зайца у вайнахов, которые и по сей день предпочитают называть это животное описательным именем — лергьяхар («длинноухий»), особенно перед выходом в путь или в дороге.
Табуирование названия того или иного животного — надежный признак тою, что оно когда-то почиталось. Мы уже упоминали о присутствии в названии зайца (пхьагал) имени бога Пхьа — древнего вайнахского покровителя огня и ремесел. Может быть, именно Пхьа и разъезжал на этом животном?
Тогда вторая часть названия этого своеобразного «скакуна» может таить в себе намек на «верховое», «ездовое» животное, а дословная семантика названия «пхьа-гал» должна обозначать что-то вроде «конь (бога) Пхьа». И действительно, в различных нахских языках и диалектах можно найти массу терминов, обозначающих подобных животных, а именно — коней (гил, гаьл, гел и т.д.). Это же слово «покрывает» и оленей (гIал, гIел, гIал, гIала, кIала и т.д.). Кистинцы слово «гал» в названиях зайца и лисы (цхьуагил) произносят как «гил». Все эти соответствия и их огласовки в нахских языках и диалектах дают нам довольно надежную этимологию вайнахского названия зайца (пхьагал) как «коня бога Пхьа», что-то напоминающее конька-горбунка из русских сказок, на котором «славянский Прометей», держась за его длинные уши, отправляется добывать Жар-птицу (жар — синоним огня).
Естественно, на «коне бога Пхьа» может ездить только сам бог Пхьа; Пхьагал-бери, «заячий всадник», и есть этот бог, и совсем неудивительны поэтому разные истории, которые о нем рассказываются в вайнахских сказаниях.
В частности, это существо непобедимо и его побаивается сам великий нарт Сеска-Солса. Когда Пхьагал-бери, встретившись с Сеска-Солсой, которого не знает в лицо, начинает спрашивать у нарта о его качествах, Сеска-Солса отвечает:
— Сеска-Солса очень сильный человек. Его можно изо всей силы ударить мечом по голове, и на его черепе не будет даже царапины.
Пхьагал-бери предлагает ударить его и подставляет голову. Сеска-Солса бьет его мечом, однако не наносит этим ударом карлику никакого вреда. Второе испытание — скатить с горы огромный камень, который не в силах сдвинуть с места даже 60 нартов, забежать вперед и ударом руки загнать камень обратно. Пхьагал-бери без труда справляется и с этим. Сеска-Солса пугается и расстается с силачом-карликом, так и не открыв ему свое имя. Перед уходом карлик поручает нарту передать Сеска-Солсе его вызов на поединок. Не явиться на поединок — позор, явиться — верная смерть. Однако жена Сеска-Солсы по-своему решает эту нелегкую дилемму. Она берет с собой угощение, едет к жене Пхьагал-бери и становится ее названной сестрой. После этого и карлику ничего не остается, как стать побратимом Сеска-Солсы.
По ингушским преданиям, клан Барханоевых ведет свое происхождение от Пхьагал-бери и считается, что именно он воздвиг родовой замок этого клана.
В вайнахских сказаниях проступают и некоторые признаки отождествления Пхьагал-бери, иными словами бога Пхьа, с Сеска-Солсой. Так, некоторые легенды повествуют о крошечном коне знаменитого нарта высотой «в три локтя». Это размеры не боевого коня, а какого-то пони и, естественно, Сеска-Солса выглядел бы смешным, восседая на этой крошке, если бы не соответствовал ей своим ростом, как и бог-карлик Пхьа.
По всему нартовскому эпосу вайнахов рассыпаны туманные намеки на древнее, первоначальное отождествление не только бога Пхьа с Сеска — Солсой, но и их обоих — с нартом Пхьарматом.
В абхазо-адыгских сказаниях огонь для людей (или нартов) добывает Сасрыква (Сосруко), точным соответствием которого в вайнахской Нартиаде является Сеска-Солса. Однако в вайнахских сказаниях «прометеевская» роль отведена не Сеска-Солсе, как стоило бы ожидать, а нарту Пхьармату, кузнецу, которого можно отождествить с «нартовскими кузнецами» абхазо-адыгов и осетин (Аинар-жьи, Тлепш, Курдалагон). Иначе говоря, у вайнахов огонь добывает не «солнечный герой», рожденный из камня, а нарт, аналогичный Аинар-жьи, Тлепшу и т.д. Казалось бы, непонятная загадка.
Но эта загадка полностью разъясняется, если обратить внимание на то, что и у абхазов «солнечный герой» Сасрыква с самого своего детства не расстается не только с оружием воина, но и с инструментами кузнеца (клещи, молот). Все эти обстоятельства и побудили В. Г. Ардзинба отметить следующее: «…кривизна ног, хромота, клещи и молот, как орудия Сасрыквы-Сосруко, ряд других деталей его „биографии“ тесно сближает его с кузнецом».
В наиболее классическом варианте вайнахского мифа о Пхьармате, записанном поэтом и этнографом А. Сулеймановым еще в 1937 году от Муртазалиева Сулимы (1867 года рождения) в селении Доьра, Села-Сата названа матерью Пхьармата, что делает последнего, во всяком случае, братом Сеска-Солсы. Более того, Села-Сата, как и у абхазо-адыгов, является матерью всех вообще нартов. Что касается «раздвоения» Пхьармата и Сеска-Солсы, то и его можно объяснить по аналогии с осетинским эпосом, в котором Сослан и Сосруко (Созруко) представлены как два самостоятельных героя, которые, более того, даже не являются братьями по матери, в отличие от Пхьармата и Сеска-Солсы.
Но почему у этих двух героев разные имена? Это — главное препятствие, которое мешает им «слиться», как у абхазо-адыгов, в одну личность. А на самом ли деле эти имена «разные»?
Вайнахский «солнечный герой» единственный в ряду своих эпических «собратьев» (Сасрыква, Сосруко, Сослан), который носит двойное или сдвоенное имя. Давно и совершенно справедливо отмечено, что первая часть его имени (Сеска) является чем-то вроде «отчества» или прозвища. Оставив пока в стороне прозвище, обратимся к его имени — Солса.
В том, что «сол» обозначает солнце нет ничего странного или удивительного. Этим словом, к примеру, древние скандинавы и римляне обозначали свои божества солнца. Но если кому-нибудь связи древних кавказцев с римлянами или со скандинавами могут показаться нереальными, то можно сослаться на то, что в тайных эзотерических обществах, исповедывающих культ Верховного Существа, слово «сол» есть обозначение как самого этого Существа, так и его символа — Солнца. Таким образом, мы имеем не только эпические, но и лингвистические (вытекающие из этимологии имени Солса — Сослана) основания связать нарта Сеска-Солсу с солнцем.
Но ведь и Пхьармат является «Мастером-Солнцем». Кстати, уже после написания предыдущих разделов, где указывалась связь компонента «мат» в имени Пхьармата с бацбийским (древненахским) матх («солнце»), нам удалось выяснить, что бацбийцы солнце называют иногда и «матт» (без конечного -х). Так, слово «полдень» по- бацбийски звучит как «юкъ-матт», то есть «срединное солнце».
Пхьармат (Мастер Солнце), Пхьа (бог огня и ремесел), Сеска-Солса (Солнце). Мы уже приводили некоторые признаки древнего отождествления этих персонажей. Теперь мы видим, что разночтение имен Пхьармата и Сеска-Солсы, являющееся главной преградой к их слиянию в единый мифологический образ, не более чем видимость — в основе обоих имен лежит слово, обозначающее «солнце».
В вайнахских преданиях не старуха приходит к Сеска-Солсе (Сосруко), а тот, один или с другими нартами, оказывается в гостях у старухи. Несмотря на некоторые различия в деталях, почти все предания на эту тему основаны на одной сюжетной линии. Старуха, готовя угощение для нартов, бросает в котел одно баранье ребро и «наперсток» муки, приводя в недоумение и разочарование проголодавшихся гостей. Однако, когда угощение подается на стол, его оказывается так много, что всего и не съесть. На вопросы удивленных нартов старуха отвечает, что приготовила им обед из того мяса и муки, которые были в мире до появления Сеска-Солсы и других нартов. В те благодатные времена самой малости продуктов хватало для насыщения всех людей. С появлением же Сеска-Солсы и нартов, поясняет старуха, из мира исчезла благодать.
Другое сказание («Как нарт-орстхойцы сгинули со света») повествует: «В то старое время весь мир был благодатным. Во вселенной не знали, что такое дуновение ветра. С неба свисала нитка, на конце которой были лоскутки. Они никогда не шевелились. Да и могли ли они без ветра колыхаться? Люди жили в спокойствии и благодати. Посеянное, хранимое, как и принесенное, — все было изобильным. В то время в нашем краю появились нарт-орстхойцы во главе с Сеска-Солсой.
Со своими 60 нарт-орстхойцами он разорял села, совершая насилие над людьми. С появлением нарт-орстхойцев во вселенной появилось зло и задули ветры…»
Здесь, как и в кабардинском эпосе, с появлением Сеска-Солсы связывается зарождение вселенского, мирового зла.
Одновременно, именно Сосруко и Сеска-Солсе (или его «близнецу» Пхьармату) люди, как и нарты, обязаны появлением в мире такого блага, как огонь, с помощью которого был побежден холод и отошла в прошлое первобытная, звериная дикость в людях.
Более того, вайнахский Пхьармат является Искупителем — он приносит себя в добровольную жертву, чтобы обезопасить людей от гнева громовержца Селы: «Будьте счастливы, люди! Я должен предаться вечной муке! Я предамся муке, чтобы избавить вас от гнева Селы! Не тужите по мне! — и, выйдя из пещеры, направился бесстрашный нарт Пхьармат сквозь молнии, холод, темную ночь и бурю на гору Башлам». На этой горе он и был прикован и «царь всех птиц» Ида ежедневно клюет ему печень.

6
Возвращаясь к тому, с чего была начата эта глава, мы вновь должны обратить внимание читателя на двойственную природу символов и образов поклонения Верховному Существу. Двойственность Верховного Существа — в двойственной природе огня (солнца). На примере главных нартовских героев, связанных с огнем, солнцем и камнем, мы видим эту двойственность и в самих нартах. Они — воплощение и Зла, и Добра. Это — персонофицированные «богодьяволы».
Верховное Существо — единая субстанция, в равной мере одухотворенная обеими этими противоположностями.
Культ Верховного Существа говорит иное: «Будь таким, каков этот мир». В этом культе нет Различения; Добро и Зло слились в нем воедино. И приверженцы этого культа, словно моряки, брошенные в бурный океан без компаса, плывут вслепую и им желанен любой берег.
И поэтому присутствие Добра в культе Верховного Существа всегда направлено к уменьшению, к избывности, а сам этот культ сливается с культом Сатаны — Абсолютного Зла.
Прежде чем вести речь о Верховном (Высшем) Существе, необходимо посмотреть, дают ли мифы и сказания различных народов подтверждение наметившейся связи между тремя важнейшими символами религии «богодьявола» — Солнцем, Камнем и Огнем. Эта связь, как мы могли убедиться, довольно отчетливо проступает в нартовском эпосе, в мотиве рождения «солнечного героя» из камня в виде «пылающего», «огненного» ребенка. Обратимся к мифам других народов.
У индейцев племени сиу в Северной Америке в качестве божеств, воплощающих мистическую животворную силу, почитались Камень (Иньян) и Солнце (Ви). У тех же сиу крылатые духи вак-иньян олицетворяли собой как огонь (вак), так и камень (иньян).
В древнеарабской мифологии (государство Набатея) бог солнца Аарра с прозвищем «душара» («владетель Шары», где Шара — округа столицы Набатеи — города Петры) рождается девой-камнем.
В китайской мифологии бог солнца Дун-Цзюнь (или его воплощение Дун-Вангун), белокурый красавец, мчащийся по небу в колеснице, запряженной конями, живет, как многозначительно подчеркивается в сказаниях о нем, в каменном доме, что семантически равнозначно камню.
В древнейшем корейском мифе Солнце рождается из скалы, с которой сочетался морской дракон.
В мифах меланезийцев островов Банкс и Новые Гебриды культурный герой, давший людям огонь, рождается матерью-камнем.
В мифах минахасов (Западная Индонезия) мать солнечного бога Тоара Лумимуут рождается из «большого камня, стоявшего посреди пустынной земли».
В мифах Кечуа сын солнца, и божественный первопредок правителей инков Манко Капак появляется на земле из каменной пещеры (каменная пещера, каменная гора, скала — мифологические вариации единого образа Камня).
В мифах Океании герой Мауи, установивший ход светил, повелевающий солнцем и подаривший людям огонь, появляется от духа через камень и живет в каменной пещере.
В мифах армян Михр (Мгер), чье имя восходит к Митре — бог небесного света и солнца. После целого ряда земных подвигов добровольно заточает себя внутри скалы, где и пребывает при пламени негасимой свечи. Здесь налицо мотив возвращения Михра (солнца) в материнское лоно (скалу, камень).
В мифах микронезийцев островов Гилберта фигурирует На-Реау («господин паук») пребывающий в камне. Он приказывает своему внуку сотворить солнце.
В мифах меланезийцев бог-демиург (творец) Нденгеи, создавший светила и разделивший время на сутки, рождается из камня.
В античной Греции символом и олицетворением солнечного бога Аполлона считался священный камень Омфал, находившийся в Дельфах, в святилище этого бога.
В мифах монгольских народов божество огня Отхан-Галахан порождается Отцом-Железом и Матерью-Камнем. В данном случае бросается в глаза несомненная и прозрачная связь мифа с технологией высекания огня из камня с помощью железа.
В мифах микронезийцев Каролинских и Маршалловых островов небесный дух Пелюлоп магической силой раскаляет камень, разрывает его на части и создает из его кусков солнце, луну, звезды.
В мифах бурят божество огня носит имя Сахядай-нойон. Это имя является производным от глагола «сахиха», передающего действие при высекании огня из камня.
В японской мифологии богиня солнца Аматэрасу при оскорблении прячется глубоко в каменную пещеру.
В мифах меланезийцев островов Новые Гебриды культурный герой Тагаро, давший людям огонь, появляется из расколовшегося камня.
В мифах индейцев кайова центральный персонаж Пляски Солнца Тай-ме изображался в виде камня или каменного человека.
В мифах микронезийцев острова Палау культурный герой Тмелогод, давший людям огонь, рождается из камня.
В мифах чибча-муисков Фомагата («чужой огненосный бог») считается сыном или потомком солнца и обладает способностью превращать людей в камни.
В мифах сибирских народов (нанайцев, орочей, ороков, ульчей, удэгейцев) Хадау является мужем богини солнца и распоряжается огнем, который он подарил людям. В камне (или в каменной люльке) совместно с супругой нянчит души шаманов.
В мифах монгольских народов грозный бог Хан-Харангуй, муж девы-солнца, рождается из расколовшегося камня и считается свирепым воплощением пламени.
В армянской мифологии персонифицированный огонь — Хур высекается из камня самим Сатаной.
В мифах ойратов рассказывается о персонаже по имени Цогтайхан, который, в качестве выкупа за свою жизнь, открыл демону секрет извлечения огня из камня.
В мифах южноамериканских муисков бог солнца Бочика превращает орла (свою «животную» ипостась) в скалу.
В мифах микронезийцев Маршалловых островов у культурного героя Эдао, добывшего людям огонь, есть «двойник», «замена для духов» — камень.
«Людьми огня» называли не только древних вайнахских жрецов. Из обилия типологических примеров отметим несколько.
Атхарваны в древней Индии и атарваны в древнеиранской традиции являлись первоначально специализированными жрецами, ведающими жертвенным огнем. Позднее атхарванами (атарванами) стали называть всех жрецов вообще. В основе этого названия, как и у вайнахов, лежит понятие «огонь» (атар).
В иранской мифологии вплоть до пехлевийской эпохи идеальным прототипом жреческого сословия считался бог огня и отец бога солнца Ахурамазда, то есть лишний раз подчеркивалась изначальная связь жречества с культом огня.
Уже упомянутый нами Фомагата («чужой огненосный бог») стал первым жрецом бога солнца Суэ у чибча-муисков. Опять мы наблюдаем связь зарождающегося жречества с огнем и, конечно же, с солнцем.
В мифах фон (Африка) Легба, младший сын солнца, стал основателем магии и колдовства и, соответственно, первым колдуном.
У многих сибирских народов шаманы считались выпестованными в каменной люльке богини солнца Мамельди и бога огня, ее мужа, Хадау. То есть, в Сибири шаманы считались как бы «духовными детьми» солнца и огня, а мотив люльки указывает на изначальность этого восприятия.
Пока ограничимся этими примерами, которых достаточно для обоснования важного вывода о том, что само зарождение жреческого (шаманского) сословия многие мифологии связывают непосредственно с культом огня или солнца.

Пожиратели человеческих сердец

Нигде, ни в одном уголке земного шара обряды человеческих жертвоприношений не достигли той степени всеобщего безумия, с которым европейцы столкнулись на американском континенте, в особенности в центральных и южных его районах. В Старом Свете массовые умерщвления людей сумасшедшими жрецами-дегенератами во славу сумасшедших богов, слившихся в Верховное Существо, завершились с принятием христианства прибалтийскими племенами приблизительно в тот самый период, когда испанцы и португальцы стали высаживаться на побережье Америки. Позднее европейцы стали открывать бесчисленные острова в Океании, где также процветало ритуальное людоедство. С подобными явлениями сталкивались мусульмане и христиане и в глубине Африки, у тропических племен. Но, повторимся, нигде эти кровавые обряды не достигали такого садизма и массовости, как в государствах Мезоамерики и у их менее цивилизованных южных соседей.
Во время продвижения отряда Кортеса от побережья вглубь Мексики в каждом ацтекском городе испанцы находили по нескольку десятков тысяч черепов принесенных в жертву людей, а в столице ацтеков, городе Теночтитлане, вокруг главного храма Солнца испанец Берналь Диас насчитал 136 тысяч черепов. Дадим слово польскому исследователю Зенону Косидовскому:
«Верховным божеством считался бог солнца, источник всякой жизни, однако ацтеки поклонялись прежде всего грозному богу войны Уицилопочтлю. В его лице и в приносимых ему жертвах нашли свое выражение кровожадные инстинкты ацтеков. Этот омерзительный бог, едва появившись на свет, запятнал себя кровью собственной семьи: он отрубил головы своим братьям и единственной сестре. Его мать, отвратительное существо с черепом мертвеца вместо головы и когтями ястреба вместо пальцев, вызывала у всех ужас.
Человеческие жертвы ацтеки приносили следующим образом. Четыре жреца, размалеванные в черный цвет, в черных одеждах, хватали юношу за руки и ноги и бросали его на жертвенный камень. Пятый жрец, облаченный в пурпурные одеяния, острым кинжалом из обсидиана распарывал ему грудную клетку и рукой вырывал сердце, которое затем бросал к подножию статуи бога. У ацтеков существовало ритуальное людоедство: сердце поедали жрецы, а туловище, сброшенное со ступеней пирамиды, уносили домой члены аристократических родов и съедали его во время торжественных пиршеств.
Кроме 18 главных празднеств в году, нередко продолжавшихся по нескольку дней, едва ли не каждый день отмечался праздник какого-нибудь из богов, поэтому человеческая кровь лилась непрерывно.
…Самым любопытным был праздник в честь бога Тескатлипока. Уже за год до торжества выбирали жертву — статного юношу без физических недостатков. Избранник получал одежды, имя и все атрибуты бога. Люди поклонялись ему как Тескатлипоку на земле. На протяжении всего подготовительного периода избранник жил в роскоши, беспрерывно развлекался; его постоянно приглашали на пиры в аристократические дома. В последний месяц ему давали в жены четырех девушек.
Возлагались на него также и определенные обязанности, соответственно легенде о боге Тескатлипоке. Существовало предание, что это божество бродило по ночам и уносило людей на тот свет. Чтобы его задобрить, ацтеки ставили вдоль дорог каменные лавки, на которых утомленный бог мог бы отдохнуть. Юноша, предназначенный в жертву, должен был ночью выходить на дорогу и время от времени садиться на придорожные лавки. Обычно его сопровождала многочисленная свита из числа золотой молодежи, возможно, чтобы обреченный не сбежал.
В день праздника его несли в паланкине к храму, где жрецы убивали его уже известным нам способом.
…Богине плодородия приносили в жертву молодую девушку. Раскрашенная в красный и желтый цвет, что символизировало кукурузу, она должна была исполнять изящные ритуальные танцы, а потом гибла на жертвенном алтаре.
…В религии ацтеков существовал даже особый покровитель человеческих жертв — божок Хипе. В его честь жрецы сдирали кожу с живых юношей, которую натягивали на себя и носили 20 дней. Даже сам король надевал кожу, срезанную со стоп и ладоней.
…Верхом дикости представляется нам ритуал, связанный с культом бога огня. Жрецы разжигали в храме этого бога огромный костер, потом раздевали догола военных пленников и, связав их, бросали в огонь. Не дожидаясь, пока они погибнут, вытаскивали их крючьями из пламени, клали себе на спину и исполняли ритуальный танец вокруг костра. Только после этого жрецы закалывали их на жертвенном камне.
…Религия ацтеков не щадила даже детей. Во время засухи жрецы убивали мальчиков и девочек, чтобы бог дождя смилостивился. Младенцев, купленных у нищих родителей, наряжали в праздничные одежды, украшали цветами и в колыбелях вносили в храм. Закончив ритуальные обряды, их убивали ножами.
Как только появлялись первые ростки кукурузы, детей умерщвляли по-иному: им отрезали головы, а тела хранили в горных пещерах как реликвии. В период созревания кукурузы жрецы покупали четырех детей в возрасте пяти-шести лет и запирали в подвалах, обрекая на голодную смерть.
…Во время торжественного освящения храма бога войны в Теночтитлане, состоявшегося в 1488 г., было убито 20 тысяч пленников, а Монтесума, чтобы отметить свою коронацию, послал на смерть 12 тысяч воинов.
…Из индейских хроник мы знаем, что обедневшие родители, доведенные до крайней нужды, продавали своих детей не только в рабство, но и храмам для кровавых жертв. Доходило даже до того, что некоторые супруги постоянно занимались этим страшным „промыслом“ и плодили детей с целью продажи их на ритуальное заклание.
…Два верховных жреца занимали второе по значению — после короля — положение в государстве. Их влияние достигало отдаленнейших уголков, так как они располагали многочисленным нижним клиром, рассеянным по всей стране. Достаточно сказать, что при главном храме в Теночтитлане жило 5 тыс. жрецов разного сана. Во время правления Монтесумы именно они, а не сановники решали политические дела.
…В 1479 г. должен был состояться великий праздник освящения каменной плиты с изваянным на ней ацтекским календарем — знаменитого ныне „Камня Солнца“… Король Ахаякатль созвал на совет королей союзников и военачальников, чтобы подумать, кому объявить войну для получения необходимого количества пленников. Решили двинуться против племен тласкаланцев. Но войска ацтеков понесли позорное поражение и вернулись с пустыми руками.
Короли и вожди долго совещались, и битву начали меж собой сами союзники. Ацтеки взяли в плен 700 воинов, а их союзники — 400. Так как торжество освящения камня являлось делом общим, то в жертву предназначили и тех, и других. Пленных воинов поставили в ряд возле „Камня Солнца“, потом король, жрецы и сановники закололи их кинжалами. Ни один не остался в живых.
…За попытку уклониться от податей грозила смертная казнь, за малейшую провинность племена отдавали цвет своей молодежи на кровавые жертвы, приносимые ненасытным богам ацтеков.
…Тот, кто осмеливался протестовать, кончал свою жизнь на жертвенном камне бога войны. Уже один вид жрецов мог лишить людей даже мысли о сопротивлении. Облаченные и раскрашенные в черное или пурпурное, со сгустками крови в волосах, они производили жуткое впечатление хищных демонов, которым не свойственны человеческие чувства». {199}
Не отставали в садизме кровавых человеческих жертвоприношений и жрецы майя, инков и других перуанских народов. Везде — почитание Огня, Солнца и Камня, везде — массовое и ежедневное умерщвление людей, в особенности детей и красивых, здоровых молодых людей, везде — ритуальный каннибализм и особая «любовь» к человеческим головам.
В Перу, там, где в XVI веке европейцы обнаружили империю «детей солнца» инков, уже около 10–9 тысяч лет назад появились первые каменные храмы, жреческое сословие, которое одновременно являлось и первой аристократией, ритуальный «интерес» к человеческим черепам, вошли в обиход ткани, музыкальные инструменты, поселения с каменными домами и многое другое, что свидетельствует о глубочайшей древности американских цивилизаций. Причем, древность эта не плод теоретических измышлений, а археологическая данность. И, что интересно, уже в самых древних погребениях индейцев археологи столкнулись с культом камня и ритуальным людоедством, причем, в большинстве случаев, съеденными оказались дети.
Археологические находки, относящиеся к столь древней эпохе, сравнительно редки, но и в более поздние периоды человеческие жертвоприношения, как и стоило ожидать, не прекращаются, а становятся все более изощренными и отчетливо улавливается культ Мертвой Головы — находят погребения человеческих туловищ без черепов. В то же самое время культ огня получает окончательное ритуальное оформление — в храмах появляются очаги, в которых горят вечные огни. Что касается культа Мертвой Головы, то с начала 1 тыс. до н.э. появляются и изваяния этих голов из камня, что является свидетельством того, что этот символ становится одним изважнейших атрибутов древней религии индейцев.
Профессор Тельо, открывший древний перуанский город Чавин, построенный в IX веке до н.э., раскопал главное святилище этого города — огромный каменный блок с символикой созвездия Ориона. «Камень Ориона» — один из самых устойчивых символов Верховного Существа, дошедший через века до наших дней и занимающий центральное место в эзотерическом произведении Н. К. Рериха «Криптограммы Востока». Об этом произведении мы еще поговорим, а пока укажем, что лестницы Чавинских храмов строились по четко определенной схеме: «Часть лестницы, обращенная на север, сделана из камня черного цвета, часть, обращенная на юг, — из белого камня». В отличие от М. Стингла, который называет это чередование «загадочным», читатель уже должен знать, что в культе Верховного Существа север (левая сторона) олицетворял дьявола, а юг (правая сторона) — бога, как в случае с Яхве и Шивой. Поэтому эти стороны света и обозначены соответствующими цветами. В том же Чавине найдена статуя божества с человеческим телом и ягуарьими (ягуар в Америке — животное солнца) чертами лица. Этот бог правую руку воздел к небу, а левую — к земле, что является еще одним выражением символики «богодьявола», Верховного Существа.
Приблизительно с 300 года до н.э. у перуанских индейцев появляется обряд искусственной мумификации трупов, которые хоронились в каменных пещерах в позе эмбрионов — явственно подчеркнутый мотив возвращения после смерти в «материнское лоно» камня. В эту же эпоху появляются и первые медицинские инструменты для трепанации черепа — очевидный итог многовековых манипуляций с отрезавшимися у жертв головами, мотив которых буквально наводняет искусство перуанских индейцев.
Мумии изготовлялись следующим образом:
«Сначала они отделяли голову от тела, затем из головы через носовую полость вынимали мозги, а также удаляли у покойника глаза. Тело вскрывали дважды: сначала, чтобы извлечь легкие, желудок, сердце и другие внутренности, а затем, разрезав прямую кишку, вынимали кишечник. Труп после извлечения из него внутренностей старательно бальзамировали. Вслед за этим его сушили над огнем или на палящем солнце. Постепенно тело полностью высыхало, как бы уменьшаясь в своих размерах. Отделенная от тела голова возвращалась на место. И наконец набальзамированные останки заворачивались в широкие куски ткани». {206}
Описание этого жутковатого погребального обряда, несомненно связанного с культом камня, огня и солнца, должно бы заставить некоторых вайнахских историков, доказывающих происхождение названия трупа («дакъа») от глагола «сушить» («дакъо»). задуматься надаем, как происходила «сушка трупов». Любая домохозяйка знает, что без удаления внутренностей и засолки («бальзамирования») невозможно высушить на солнце или на огне даже окуня, не то что человека. Иначе все превращается в гниль. Стоит ли ради созвучия слов обвинять наших предков в манипуляциях с покойниками, наподобие описанного выше? Нет, конечно. Но тогда как быть с многочисленными «солнечными могильниками» (маьлх каш) в вайнахских горах, и даже целыми «городами мертвых» наподобие знаменитого Цойн-Пхеда? Надо полагать, что окончательный вердикт должны вынести патологоанатомы после выборочного исследования всех этих бесчисленных мумий в чечено-ингушских «солнечных могильниках».
Возвращаясь к мумиям индейцев, укажем кстати, что одна из них после разбинтовки явила изумленным археологам великолепно сохранившееся лицо европейца с длинными пышными усами и бородой, тогда как у индейцев борода и усы почти не растут. Напомним, что мумия принадлежала человеку, жившему в Перу почти за две тысячи лет до Колумба.
Все религиозные обряды и ритуалы перуанских индейцев сопровождались таким обилием отсекаемых голов, разумеется, человеческих, что в этом отношении инки и их предшественники в Перу — абсолютные чемпионы мира, оставившие далеко позади даже ацтеков с их коллекциями черепов в храмах. Уменьшенные специальным способом засушенные человеческие головы и просто черепа встречаются в неимоверном количестве везде — в храмах, могилах, подземельях. Тема Мертвой Головы — самый устойчивый «орнамент» в изобразительном искусстве. Их таскали на поясах, вешали на грудь в виде ожерелий и даже была какая-то система «орденов и медалей» из этих жутких трофеев. Вайнахское название ожерелья и бус («туьтанаш»), переводимое буквально как «черепа», может навеять невеселые мысли о нашем далеком и, к счастью, навсегда ушедшем в прошлое язычестве…
Почитание Солнца было распространено настолько, что инкские короли (Великие Инки или просто Инки), считавшиеся сыновьями дневного светила, даже хоронились «на солнце». Джим Вудмэн, американский историк-энтузиаст, экспериментально доказал, что перуанские индейцы умели сооружать воздушные шары. Он построил один такой шар (напоминающий по форме перевернутую пирамиду), использовав старинные предания и письменные свидетельства, и даже совершил на нем успешный полет над знаменитой пустыней Наска. Инженеры американской компании «Рейвен», исследуя характеристики шара Джима Вудмэна, выявили в нем весьма любопытное свойство, названное «солнечным эффектом». Дело в том, что индейский воздушный шар, поднявшись на высоту 1500 метров, попадал в некое равновесие тепла и холода и летел в сторону солнца. Недаром сохранились предания, что некоторые Великие Инки после смерти возвращались на Солнце. Возможно, королей иногда погребали в таких воздушных «могилах».
Впрочем, «воссоединение с Солнцем» происходило при погребении не только в воздушной, но и в земной, каменной пирамиде. Ведь пирамиды и в Новом, и в Старом Свете являлись все тем же образом Камня, из которого Солнце (Небесный Огонь) появляется и в который возвращается в образе своего земного воплощения — фараона или Инки.
Любопытно, что с эпохи Мочика (примерно середина 1 тыс. н.э.) на «портретных сосудах» — особом виде индейской керамики, все чаще попадаются не только европейские, но и негритянские и азиатские лица, что является не только доказательством связей индейцев с другими материками, но и массового характера этих связей.
Именно в эту эпоху строительство американских пирамид достигает своего расцвета. Никогда ни до, ни после не строились такие огромные пирамиды, каковой является Пирамида Солнца в долине Моче.
Строили эту пирамиду не менее 200 тысяч человек, на нее ушло 50 миллионов кирпичей, она имела основание 228 на 135 метров и достигала высоты 16-этажного дома.
Тогда же окончательно оформилось и «солнечное однобожие» в Перу. Все культы были поглощены культом Солнца-Творца или Мастера-Солнца. Самое важное для почитателей этого верховного божества или Верховного Существа — исправно и регулярно поставлять ему массовые жертвоприношения в виде умерщвляемых на его каменных алтарях людей. Поэтому Солнце стало и богом войны, как и у ацтеков, евреев, ассирийцев и т.д. Ведь военные походы для расширения владений, империй, приносили столько человеческих жертв, что Верховное Существо могло быть довольным…
М Стингл пишет: «Согласно представлениям мочикцев, человеческая кровь была излюбленной пищей богов. Божество само двигало рукой жреца, когда тот пронзал ритуальным ножом горло жертвы». Кстати, жрецы в Америке, как и везде в мире, передавали человеческую жертву богу часто «через себя», то есть сами ее съедали, что было равнозначно тому, что ее съел бог.
Бог солнца, единый бог — Верховное Существо, является Богом мусульман и христиан не больше, чем Яхве, Ашшур, Ра, Митра, Серапис и т.д., хотя М. Стингл с явным волнением задается вопросом, а не был ли Виракоча (бог солнца) инков чем-то большим, чем языческий бог? Бог, утопающий в человеческой крови, бог-людоед, которому прислуживают жрецы-мясники, бог-тиран, воплотивший идею завоевания и порабощения народов, бог-садист, которого не удовлетворит простое убийство, а только зверское, мучительное — как далек этот безумный образ от Истинного Бога, Бога Любви и Милосердия, Господа Миров, к которому обращены сердца, помыслы и дела верующих в Него!

2
Г. Климов пишет: «…большинство книг майя оказалось сожжено. И при довольно странных обстоятельствах. Это не был вандализм пьяной солдатни или невежественного инквизитора. Совсем наоборот, это сделал епископ Диего де Ланда, миссионер и просветитель индейцев, которого его современники считали святым и единственный человек (европеец), который эти книги читал.
Ключ к тайнописи майя де Ланда получил от жрецов. Но когда он стал читать их летописи, это наполнило его душу таким ужасом и отвращением, что он велел собрать все эти книги и сжечь. Больше того, зная обычай индейцев хоронить книги вместе с мертвецами, он велел раскопать все могилы, где они могли храниться и найденные книги тоже предал огню. До самой смерти де Ланда мучился желанием рассказать что-то о загадочной религии майя, но каждый раз обрывал себя словами: „В ней скрывается сам дьявол!“».
«Голос дьявола среди снегов и джунглей» — так называется книга историка Ю. Е. Березкина, в которой он рассказывает об обычаях и религиозных верованиях племен Южной Америки. Процитируем некоторые места из этой книги, написанной человеком, который относится к индейцам с явной симпатией.
« Религиозный фактор как побудительная причина межплеменных войн отчетливо выступал у народов семьи тупи-гуарани. Большинство из них, в том числе… племена шипая низовьев реки Шингу, организовывали военные экспедиции с целью добыть пленников и принести их в жертву божествам, предкам. Впрочем, понятие „принести в жертву кому-то“ не совсем точно соответствует сути представлений индейцев. Пленник сам мыслился живым воплощением божества, поэтому его поедание оказывалось таким же приобщением к плодоносящей силе предков, как и одевание масок мифических персонажей или игра на священных горнах.
…Каннибальские обряды тупинамба неоднократно описывали проповедники-иезуиты и другие европейцы. Эти рассказы порой столь невероятны, что ряд исследователей пытались представить их как выдумку.
…Отправляясь в поход, тупинамба обязательно брали с собой веревки — вязать пленных. Напав на вражеское селение, воины старались захватить прежде всего взрослых мужчин, а не детей или женщин. Согласно представлениям тупинамба, пленный, после того как его связали, переставал быть чужаком и становился членом общины победителей, хотя и занимал в ней весьма своеобразное место. Поэтому его внешность приводили в соответствие с нормами, принятыми в селении тех, кто его захватил, например, выщипывали брови. Тело пленного обмазывали медом и обклеивали самыми красивыми перьями — в подобный „костюм“ наряжались порой и шаманы. Вступая в селение, пленник обещал его жителям различные части собственного тела. Встречавшие его играли на флейтах, сделанных из человеческих костей.
Бежать он почти никогда не пытался, ибо в родном селении на него посмотрели бы как на труса, который страшится исполнить свой долг. Нередко пленников оказывалось слишком много. В таких случаях приходилось дожидаться очереди быть принесенным в жертву по нескольку лет. На это время каждому давали жену, и если у той рождались сыновья их тоже поедали, хотя обычно не вместе с отцом, а позже, иногда в возрасте 7–10 и даже 15 лет. Последнее обстоятельство особенно поразило европейцев, но дело в том, что по представлениям тупинамба наследственность передавалась исключительно по мужской линии. Поэтому мать ребенка не считалась его родственницей и порой сама участвовала в кровавом обряде.
…Перед жертвоприношением они играли на флейтах, сделанных из берцовых костей съеденных раньше врагов, а затем плясали вокруг котлов с мясом.
…Подсчитано, например, что в Восточной Боливии члены одного из гуаранийских племен в XVI веке пленили и принесли в жертву примерно 60 тысяч араваков чане.
…По продолжительности и дальности военные экспедиции мундуруку не имеют равных в истории первобытных народов Нового Света… Целью походов было добыть головы врагов, которые по возвращении предназначались для сложных обрядов и церемоний.
…Яноама принадлежат к числу тех сравнительно немногих индейцев, которые во время обрядов… поглощают прах умерших родственников… Вечером мужчины танцуют, изображая мифологических персонажей, и поглощают пепел умерших. Кончается все вдыханием сильнодействующего наркотического порошка, который вдувают в ноздри друг другу через специальные трубки. Этот наркотик называется „зовом предков“.
…Хотя яноама, по их же собственным словам, воевали, чтобы добыть в другом племени женщин, они, как и многие первобытные народы, убивали значительную часть новорожденных девочек. (Ю. Е. Березкин не замечает очевидной связи между диким обычаем убивать новорожденных девочек и необходимостью постоянных набегов и войн для добычи невест. Убийство девочек, создавая устойчивый „дефицит“ женщин, делало войну постоянным и перманентным явлением в жизни древнего человечества, и в этом обычае невозможно не углядеть „авторства“ кровожадных жрецов сатанинских культов. — авт.)
…Подобно тупинамба карибы поедали пленников, но в отличие от бразильских индейцев старались по возможности сделать их смерть нелегкой.
…Тела жертв или их отдельные части считались пищей солнца — такие верования были распространены от Колумбии до Мексики…
…Клетки для откармливания пленников, сотни набитых золой и соломой чучел врагов, выставленных в жилищах вождей, торговля человеческим мясом — все это произвело сильное впечатление на участников испанских завоевательных экспедиций». {213}