April 27th, 2013

Обычаи ингушей, быт ингушей в 19-20 веке.

Рождение детей:
по поверьям ингушей — беременные женщины не долж¬ны были смотреть на зайцев, ослов и т. п., дабы не родился ребенок с разорванной губой или с другими дефектами.
По сообщениям информаторов, в Ингу¬шетии встречались женщины, которые предсказывали пол. бу¬дущего ребенка по характерным приметам. Например, счита¬лось, что если женщина худеет и у ней появляются пигментные пятна на лице, редеют ресницы и брови, то она должна была родить девочку. Надежным ориентиром считались и «вещие» сны (яйцо, игла, синий голубь, наперсток — все это говорило, предвещало якобы рождение дочери; белый голубь , змея и др. — рождение сына).
Пол будущего ребенка предсказывался также и путем гада¬ния. Например, гадание на бараньей лопатке, которое называлось у вайнахов «пханарая Нехьежар». Оно состояло в том, что резали барана и при¬глашали женщину или мужчину, которые умели гадать этим способом. Сна-чала съедалось мясо, затем глава дома отдавал «специалисту» левую лопатку, и тот снимал мясо с нее только руками (нельзя было, чтобы с ней соприкасались зубы чело¬века или металлические предметы — нож, кинжал. После по¬добной очистки «знаток» рассматривал лопатку на свет и по пятнам па ней, окостеиелостям и подлопаточному бугру «тол ковал» будущее ребенка, род его занятий и даже вопрос о его-наследниках.

Обычно при родах помогала женщина, которая и раньше принимала роды — повитуха, а при ее отсутствии — пожилая, женщина, но не близкая родственница роженицы или мужа. При этом «повитуха», принимавшая роды, не должна быть «глазливой», поскольку считалось, что если ребенка «сглазят» в момент рождения, то его нельзя будет исцелить уже ника¬кими средствами. Следует заметить, что женщина, принявшая ребенка, чтилась им в дальнейшем, даже когда он взрослел, то должен был считаться с нею, а при выходе замуж или женить¬бе подарить ей отрез на платье 18.
у вайнахов к арсеналу магических средств и методов помощи роженицам относилось рас¬плетание узлов, при котором говорили «роди так же», и т. п. 21После появления на свет ребенка повивальная бабка обре¬зала, перевязывала веревочкой («ц1опгу») Пуповину, причем оставшуюся ее часть высушивали и хранили в люльке для ле¬чебных целей.

Еще древние индийские врачи учили: если дитя родится на свет с какими-то телесными дефектами (деформация головы, ног, рук и т. д.), то их следует исправить. Этого же мнения придерживались и многие пароды Кавказа, в том числе и че¬ченцы и ингуши, у которых способы правления родовых дефек¬тов имели свои особенности. Ребенку до трехлетнего возраста по утрам, когда он просыпался, и по вечерам, когда он ложился в колыбель, мать пли бабушка специально прямили пальцы рук и ног (равно и нос), массируя их иногда так сильно, что ребенок порой плакал от боли 22.

С самой колыбелью, у ингушей был связан ряд важных поверий. Так, никогда не разрешалось качать пустую .люльку, ибо считалось, что у тех, кто будет потом лежать в ней, никогда не родится потомства. Не трогали и зря не завя зывали «кохкарш» матерчатые полосы для привязывания-ребенка к люльке. Нельзя было переносить ребенка и через перекладину люльки. Кроме того, колыбель, как правило,, ориентировали головной частью на восток или на юг («бакъа-хьа агГор»).
Важным моментом в послеродовой обрядности было наре¬чение именем — «ц1е тиллар», которое вновь сопровождалось, пиршеством — «мовлад деша». Бытовало мнение, что от вы¬бора того или иного имени зависит многое в жизни ребенка, ! поскольку «власти имен» придавалось большое значение.
У ингушей практиковались всевозможные прие¬мы, связанные с верой в магическую силу, преследовавшие цель предохранить младенца (особенно в возрасте до года) от «злых сил». Так, под подушку ребенка клали острые предме¬ты (нож, ножницы, спички и др.)
По воззрениям ингушей «дурной глаз» имел большое влияние на здоровье ребенка. Сохранилась поговорка: «Б1аьрго бежан ечу дуьгу, бер-кошчу дуьгу» — «сглаз живот¬ного ведет к котлу, а ребенка — в могилу». Очень часто при¬чиной смерти ребенка считали сглаз, особенно синих глаз. Поэтому его старались не выносить на люди, не показывать по¬сторонним и т. п.
Если возникало подозрение, что ребенка сглазили, тут же начиналось «лечение». Методы и способы его были различны, как и у всех народов Кавказа. Прежде всего применяли окури-| вание — («к1ур туха»), для чего свекровь или другая женщина. 1 отрезала от одежды всех домашних, и даже соседей, небольшие | лоскутки или нитки, брала синюю тряпку, проделывала в ней девять отверстий, добавляла чуть-чуть масла, соль, чешую ; лука или чеснока, траву-приправу, а затем все это поджига--| лось, и ребенка полностью окуривали этим едким дымом.

Вариант такого «лечения» описан этнографа¬ми: «Знахарки у ингушей при лечении от ««сглаза» трижды обводили вокруг головы больного щепотку соли и, на¬шептывая на нее заклинания, бросали в огонь» 40. Однако на¬ши полевые материалы говорят, что это могла делать и делала любая пожилая женщина в доме.
Зафиксирован в полученной нами информации (среди ряда других) и такой способ «лечения» и распознавания «сглаза».Брали посуду с водой и в нее (с перечислением имен подозреваемых в «сглазе» лиц) бросали древесные угольки. Затем | этой водой смазывали ладони рук, ноги, головку ребенка, поили его этой водой.
Согласно обычаю, стричь ребенка, как правило, начинали очень рано, ибо считалось, что ребенок плохо растет и не при¬бавляет без этого в весе. Первую стрижку или бритье волос на голове должен был проводить здоровый, сильный и высокий юноша, с красивыми волосами (им обычно бывал родственник, сосед или гость). Сбритые при этом волосы не выбрасывались, а взвешивались и, согласно весу, «парикмахер» награждался деньгами. Кроме того, должны были приготовить какое-либо заказанное им блюдо. Мать хранила первые волосы ребенка, пока он не начинал говорить
Если ребенок долго не говорил, его ставили между двух лошадей и заставляли произносить «тпру», а также кормили кончиками языков животных.
Различные обряды существовали у ингушей для того периода, когда ребенок начинал ходить. Так, например, когда ребенок только-только самостоятельно вставал на ноги, между ними прокатывали бублики — («чГюргаш карчадура»), которые затем раздавались детям. Могли прокатить и монеты, (что делали состоятельные семьи), и их тоже отдавали детям. Информатор из с. Макажой сообщила, что когда ребенок на¬чинал ходить, пекли лепешки «хингалш» размером от руки до локтя ребенка, угощали ими соседей и родственников. Об этом же (раздача лепешек с сыром — «чЬепилгаш») сообщали и информаторы из ингушского с. Джейрах и других сел.
Великая Октябрьская социалистическая революция внесла существенные изменения в изучаемые обряды, которые стали очень быстро трансформироваться под влиянием тех огромных социальных и культурных преобразований, которые происходи¬ли в крае, как и по всей стране.

ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ У ИНГУШЕЙ:
у ингушей практикова¬лись два вида воспитания — семейное и общественное. Наибо лее важное значение придавалось семейному воспитанию, где выделялись два возрастных рубежа, соответствовавших при¬близительно ше-сти-восьми и дееяти-двенадцати годам (они-заметно выявляли традиционное различие в положении маль¬чиков и девочек).
Воспитательный «ритм детства» выглядел следующим об¬разом. Все дети (как мальчики, так и девочки) находились вместе до шести-семи лет. После наступления этого возраста девочек постепенно начинали отделять от мальчиков и накла¬дывать определенное ограничение на их поступки в поведении.
Как правило, девочек раньше мальчиков начинали вовле¬кать в трудовую деятельность: дочь с раннего возраста ста¬новилась активной помощницей матери, ухаживала за млад¬шими детьми, прислуживала старшим. Она присматривалась к различным женским занятиям, училась убирать дом, готовить пищу. Уже с шести-семи лет она ухаживала за младшими детьми, с десяти носила воду, выполняла разные поручения, ряд мелких домашних дел.
Затем девочек начинали учить этикету, который они долж¬ны были соблюдать в семье и в гостях.
В целом же воспитание девочек целиком являлось исклю¬чительно заботой женщин дома (как правило, матери). Особенно усердно заставляли девочек чистить кувшины («кудал», «г1умаг1») и тазики («тас»), поскольку их вид свидетельствовал об опрятности и трудолюбии. По мере роста девоч¬ки овладевали и различными женскими навыками: учились обрабатывать шерсть, ткать сукно, изготовлять кошмы,делать шапки, шить (последнее считалось одним из важных достоинств хозяйки).
Уже к 12—13 годам девочка, наравне со взрослыми женщинами, принимала активное участие в трудовой жизни семьио.
Семи-восьми лет воспитание мальчиков обычно переходило в руки мужчин, приобщавших их к чисто мужским профессиям с 12—14 лет помогал-отцу в полевых работах, ухаживал за скотом, косил и возил сено, заготавливал топливо на зиму, выполнял и другие работы. Мальчики обычно вращались в кругу взрослых, могли присутствовать при разговоре мужчин (хотя и не имели права вмешиваться в их дела, беседы, а должны были стоять в стороне и почтительно слушать взрослых).
Его (мальчика) мировоззрение и нравственные черты, как будущего главы семьи и члена общества, формировались в кру¬гу старших. Сугубо «мужским» занятиям учили его старший брат, дядя, отец (сажал на подводу и качестве возчика, по¬ручал выполнять несложные работы, приучал к са-мостоятель-ности и т. д.).
Когда мальчику исполнялось 15—16 лет, он шел с подарком к своему дяде по материнской линии, а тот в свою очередь должен был одарить его конем или другими дарами. Этот древний обычай (.«барч»), восходящий, видимо, своими кор¬нями к эпохе матриархата, считался своего рода «признанием» совершеннолетия молодого человека 45.
В тех семьях, где совместно проживали родители отца или его старшие родственники, они играли важную роль в вооли-т'ании мальчиков, приучая их к труду, знакомя с традициями и историей народа по сказкам, преданиям и легендам. Обычно же старики присматривали за мальчиками и воспитывали их в духе народных традиций.
Большое значение вайнахи придавали трудовому воспитанию детей, справедливо считая, что именно через него форми¬руются необходимые нравственные качества будущего члена общества. О том, что чеченцы и ингуши придавали большое значение подготовке детей к трудовой жизни, говорит содер¬жание устного народного творчества, а также практика семей¬ного воспитания. Труду мальчиков в детском возрасте прида¬вался порой увлекательный игровой характер, который облег¬чал выполнение всевозможных поручений взрослых.
Включаясь в работу, мальчики выполняли различные обя¬занности, закрепленные за ними трудовым распорядком. По¬стоянное участие в труде воспитывало в них трудолюбие, при¬вычку к трудовой деятельности, помогало осваивать и закреп¬лять за ними на длительное время приобретенные навыки. Большую роль в приучении детей к труду играл пример роди¬телей и вообще пример старших. Детям и подросткам разъяс¬няли, как, при помощи каких орудий исполняются те или иные рабочие операции. Так, например, в трудовой песне «Чекмень» многосторонне отражен процесс изготовления нового празд¬ничного чекменя. Такие песни являлись средством закрепления у детей 'Представлений о связанных между собой действиях, которые составляли вполне завершенную трудовую операцию, и помогали детям ответить на вопросы такого характера 46.
Трудовое воспитание заключало в себе и разъяснение детям значения труда в жизни человека, что подтверждают все жан¬ры устного народного творчества вайнахов, в частности посло¬вицы и поговорки. Пословицы и поговорки являлись и про¬должают являться до настоящего времени одним из важных и эффективных средств, способствующих формированию у де¬тей мировоззрения труженика. («С ремеслом не пропадешь», ,«Нет ничего на свете, что доставалось бы без труда» и др.) 47. Готовя своих детей к трудовой жизни, родители разъясня¬ли им, что «лучше сделать хотя бы что-нибудь, чем ничего не делать», что «кто не научится в детстве работать, будет му¬читься всю жизнь», что «только труд приносит счастье в жиз¬ни», и т. д. Подрастающему поколению, вступающему в само¬стоятельную жизнь, давались советы и наставления, напоми¬нающие о необходимости жить своим трудом.
В фольклоре ингушей глубокое обобщение по¬лучила мысль, что только в труде человек обретает счастье, что полезен обществу тот, который трудится, что труд является важнейшим средством формирования в человеке лучших нрав¬ственных качеств («Человек хорошеет только в труде», «Чело век почитается по результатам работы его рук», «Цена чело¬века — его работа» и др.)
В трудовой семье воспитывались и такие высокие нрав¬ственные качества, как честность и правдивость, скромность и вежливость, гостеприимство и др. С понятием честности и правдивости у ингушей связывалось и представление об общественной силе человека («Если честен, то силен»). Культивировалась бескомпромиссность и постоянная предпочти¬тельность этих позиций («Если даже горько, говори правду», «Сидеть можешь криво, но говори прямо», «Сумей сдержать слово» и др.). У детей вырабатывались сдержанность («самое лучшее в нраве — сдержанность»), выдержка, разумное тер¬пение («у разумного есть терпение»). Их учили быть скромны¬ми ('«не хвали себя, если ты хорош, тебя и так заметят»).
Народная педагогика вайиахов резко осуждала себялюбие, самовосхваление, зазнайство, хвастовство, зависть, ложь и другие пороки. Большое внимание уделялось воспитанию у де-| тей таких нравственных категорий, как дисциплинированность, I чувство коллективизма, послушание, уважение к родителям и ^старшим вплоть до беспрекословного повиновения, верность в | дружбе, любовь к родине. В мальчиках воспитывали храб-I рость, стойкость, самоотверженность, в девочках — терпели-I вость, верность, безропотность и покорность старшим, а в бу-I душем — мужу.
Все это соответствовало идеалу нравственного совершенства той эпохи, так как критерии воспитания подрастающего поко¬ления у вайнахов 'были тесно связаны с историческими усло¬виями их жизни.
Борьба против иноземных поработителей, специфика внут¬реннего ранне-классового устройства требовали физически сильных людей. Именно поэтому, наряду с трудовым и об-; щественно-нраветвенным воспитанием, ингуши уделяли много внимания физическому и военному воспитанию. Ф. И. Леонтович в своей рукописи «Быт и воспитание горцев», приводил интересные сведения о состоянии физического воспитания детей ингушей и чеченцев с давних времен до конца XIX в., и указывал, в частности, что в ранний период встречаются аналогичные древнегреческим элементы физических упражнений и состязаний 49.

В содержание военно-физического воспитания входили: верховая езда, борьба, метание камня, копья, прыжки с ше¬стом, плавание и др. Обучение мальчика верховой езде начи¬налось с того момента, как только он мог держаться в седле. Тренируя коней, мальчики развивали у себя сноровку и лов¬кость.
Подобные качества приобретались мальчиками и в массо¬вых играх, состязаниях. Отметим, что в подростковом и юно¬шеском возрасте игры и праздники имели 'большое воспита¬тельное значение. Например, игра в «войну». Она проводилась так: «Зимой после уборки хлеба и сена жители аула разделя¬лись на две партии, нападают друг на друга... после чего сле¬дует угощение», — отмечал дореволюционный автор 50.
Популярны были «скачки с обрыва», которые вырабатывали решительность, смелость и умение в совершенстве управлять своим конем, а также игры-состязания, требовавшие ловко¬сти, гибкости и находчивости. Некоторые из последних описа¬ны в литературе 5|.
Большой массовостью отличалась также игра «Урожайная» или «Изобильная». Мальчиков-подростков учили участвовать в игре «пахарей», которая представляла большой интерес и проводилась во время весенней вспашки земли под по¬севы.
Общий характер носили конные состязания. К ним особенно тщательно готовили наездников, начиная с двух-трехлетнего возраста. Мальчикам-подросткам поручалась тренировка коня, включавшая в себя малые заезды, полудневные и дневные пе¬реходы, уход за конем. Например, даже существовала целая «наука», выработанная на протяжении многих столетий истории использования вайнахами лошади.
Уход за лошадью требовал большого труда и терпения. Ухаживая законем,мальчик должен был строго соблюдать определенные правила — уметь протирать шерсть копя, ку¬пать его, тренировать и т. п. Тренируя лошадь на выносли¬вость и силу, горцы учили ее преодолевать различные 'Препят¬ствия. Наблюдавший подготовку лошадей Семен Бропевский писал, что «смелые наездники приучают своих лошадей бросаться с утесов и с крутых берегов рек, не разбирая высот оных.

Народная педагогика уделяла внимание условиям и сред¬ствам воспитания. Считалось общепризнанным, что привитие детям нужных качеств должно было начинаться возможно бо¬рее рано («серах ца бина х1оз, хьокхах а ца хилла» — «гни кол, пока хворостина, вырастет — согнуть не сможешь» — в смысле «воспитывать нужно смолоду»).

В семейном и общественном воспитании детей большую роль играли народные певцы, которые хорошо знали историю своего парода, его устные предания, песни, пословицы и по¬говорки. Со званием народного певца связывался идеал спра¬ведливости. Народным певцом мог быть только честный чело¬век. Песни прославляли мужество, героизм и ум человека, а также содержали едкие слова по адресу ленивых, нечестных и
трусов. Они имели большое влияние у ингушей. Характерной чертой семейно-бытовых отношений чеченцев и ингушей с древнейших времен являлся обычай глубокого по¬читания родителей и уважения старости. Обычно во всех слу¬чаях старший по возрасту говорил первым, молодой человек уступал ему свое место, слушал советы, не садился при стар¬ших и т. д. Это положение неоднократно подтверждается мно¬гими дореволюционными авторами54. В высшей степени счита¬лось неприличным вмешиваться в разговор старших, громко смеяться в их присутствии, говорить то, что непристойно полу и возрасту, совершить какой-либо невежливый поступок в при¬сутствии родителей (особенно стариков), курить, оговари-ваться и т. д.

Следует сказать и о воспитании у подрастающего (поколе¬ния уважения к матери и женщине. Если, например, подросток I видел, что женщина рубит дрова, несет тяжелый груз, он дол-жен был помочь ей. Отношения между членами в семье и ингушей базировались на уважении друг к другу (в том числе, братьев к сестре); высоко ставился авторитет мате¬ри, бабушки.
Детям внушалась мысль, что они всегда как бы находятся 1 в неоплатном долгу перед родителями. («Нет выше долга, чем ] долг перед матерью», «Если даже ты переступил порог, раз ] мать позвала — вернись!»).
Неуважение к родителям и к старшим у ингушей рассматривалось как самый сильный порок. Действительным чеченцем или ингушей признавался лишь тот человек, который сочетал в себе необходимые моральные качества — гостепри¬имство, вежливость, уважение к родителям и старшим и др. Когда говорили о ком-то, что в нем есть мужество, то произ¬носили: «Веззан саг ва из» «Къонах ва из» («он настоящий, или полный, мужчина»).
Как воспитательное средство использовали различные сти¬мулы и различные виды поощрения и наказания, при этом предпочтение отдавалось моральным стимулам. Ребенка за хорошее поведение и работу публично хвалили. Дядя или дру¬гой близкий родственник мог, например, за это подарить маль¬чику жеребенка, коня, кинжал, пояс и др.
Наказание ребенка почти всегда ограничивалось порица¬нием. У вайнахов весьма суровой мерой воздействия являлось общественное осуждение, оказывавшее большое влияние не только на детей, но и на взрослых. Обычно же при наказании ребенка лишали какого-либо удовольствия или развлечения — садиться на лошадь, играть с товарищами и т. д. Наказывая, могли заставить его сделать вне очереди какую-либо неприят¬ную или тяжелую для него работу. В целом же вайнахи весь¬ма редко прибегали в прошлом к физическому наказанию и основным средством воспитания считали убеждение.
В то же время, вполне оценивая положительные стороны в семейном и общественном воспитании детей у чеченцев и ин¬гушей, следует указать и на его отрицательные стороны, обус¬ловленные патриархально-феодальным бытом семьи и влия¬нием религии, в том числе ислама. Огромный вред воспитанию детей причиняло мусульманство, которое стремилось исполь¬зовать в своих интересах положительные требования народной педагогики. Так, прекрасное чувство уважения к старшим слу¬жители ислама стремились использовать для воспитания детей в духе покорности и в духе ува¬жения к деятелям религии — муллам^ эксплуататорам-князьям интересы которых защищала мусульманская религия.
Священное чувство — патриотизм, готовность к защите родной земли муллы стремились использовать для борьбы про¬тив иноверцев. При этом подавлялось все, что шло вразрез с догмами ислама: чувства дружбы и братства между народа¬ми, взаимной поддержки и выручки в борьбе против общих врагов.
Тарам - у чеченцев и ингушей невидимые духи-хранители, защищающие своего хозяина от всяческих бедствий. По представлениям чеченцев и ингушей, каждый человек, каждый дом (семья), все природные объекты имеют своего Т.
Погребальный обряд ингушей:
Склепы и святилища
каждом селении был "городок мертвых". Постройки святилищ и склепов были столь же естественны в окружающем ландшафте, как и смена времен года и поколений. "Человеку при жизни нужна башня, а после смерти склеп", — так говорили предки ингушей. Строили "солнечные могильники" недалеко от жилых сооружений, "чтобы человек размышлял о мире вечном и совершенствовал свою душу".
Погребения в Ингушетии были двух видов: подземные и надземные. Надземные склепы-могильники по внешней форме напоминают домики и боевые башни с пирамидальными крышами.
Надежные каменные стены башен, способные выдержать любую осаду, не могли защитить людей от невидимого врага. Во время эпидемий тифа и чумы заболевшие уходили в "солнечные могильники", на длинных шестах им передавали пищу. Если болезнь отступала, люди возвращались в родовые башни. Еще долгое время после добровольного принятия ислама в середине XIX века смертельно больные старики, верные законам предков, уходили умирать в склепы.
У каждого ингушского рода была своя башня, свой склеп. Склепы были фамильные, даже сейчас в наше современное время у каждого ингушского рода свое родовое кладбище. В некоторых случаях один и тот же склеп принадлежал двум фамилиям. Обычай хоронить в склепах членов своей фамилии строго соблюдался. Если умирал приезжий человек, его увозили в родное селение, хотя бы для этого приходилось ехать несколько дней. Погребение в склепах совершали приблизительно до середины XIX века. При похоронах двое мужчин влезали в склеп и втаскивали туда покойника. Родственники вставляли в просверленные плиты вделанные в стены склепов шесты с белым флагом. При этом в просверленную плиту вставляли взятые из святилища жезл с флагом и колокольчиком.
Загробная жизнь у ингушей представлялась продолжением земной, только солнце для мертвых светило в то время, когда оно скрывалось от живых, т.е. ночью. Покойники “помогали” в работе живым, и, как пишет этнограф Чах Ахриев, после жатвы в ингушских “семьях устраивали специальный ужин — “Марс — порр”, на котором хозяйка дома, дотрагиваясь до кушаний щипцами, приговаривала: “Да будет пищей (такому-то покойнику)”. Обойдя, таким образом, все яства, она выливала из чаши, находившейся у нее в руках, брагу около очага, затем уже все члены семейства принимались за кушанье.
В святилищах молились в праздничные дни, а также перед покосом. Участие принимали как мужчины, так и женщины. Ритуал празднества у ингушей: резали баранов, варили квас (масхам), танцевали. Празднества прекратились в начале XX в. в связи с изменением религии, принятием ислама ингушами.
У ингушей в башнях сверху клался один камень (плита) — называемый КОШ, и копию верхнего этажа родовой башни представлял родовой склеп (по сути дольмен!), в котором вплоть до середины ХIХ века хоронили ЖИВЫМИ! Во всяком случае, считалось большой честью, если старик еще успеет перед смертью попросить: «Отнесите меня туда!», т.е. еще живым. Склеп в отличие от дольмена имел дверь, и умирающего можно было еще дня 3 навещать, но приносить туда пищу или выйти оттуда — было бы позором. Таким образом, галгаи хранили древнюю Ведическую традицию захоронения на несколько тыс. лет дольше, чем славяне — и из них почти 200 лет — уже после принятия ими ислама, несмотря на протесты нового мусульманского духовенства.
Ингуши допускают применение кровной мести к родным братьям, дядям и племянникам убийцы, но исключительно по мужской линии»
Однако постепенно под влиянием норм мусульманского права (шариата) на адаты чеченцев и ингушей кровная месть заменяется денежным возмещением, обеспечиваемым барантой. Такое возмещение называлась «выкупом крови», и осуществлять его могли только сильные имущие роды. Естественно, что при этих обстоятельствах обычай баранты превращался часто в средство эксплуатации бедного слабого рода более сильным и влиятельным.
Финты ингушей:
Некоторое время в горах Ингушетии (вторая половина Х1Х века) в джигитовке славился Аси Даскиев из аула Таргим. На своём вороном скакуне он преодолевал высокие барьеры, а Хасбот Местоев из селения Барсуки искусно джигитовал на коне среди посуды с едой, расставленной на земле, не касаясь ни одной тарелки. Вари Цицкиев, житель селения Длинная долина, пролезал под животом скачущей во весь опор лошади и вновь оказывался в седле. Когда он появлялся на другой стороне из-под живота лошади, подбрасывали вверх папаху, и он в таком положении, как правило, попадал в неё выстрелом из пистолета. Остался в памяти людей Точ Дзарах из селения Фалхан, о котором молва шла: «1аьржача ферта юкъе дото пела ловздаь Дзарах», что означает «Дзарах, который играл серебряным стаканом на чёрной бурке». Он мог пустить коня во весь опор, при этом не разлить воды из серебряного стакана, который ставил на плечо поверх чёрной бурки.

В марте 1770 г. в селении Ангушт ингушами был подписан договор с Россией о вступлении их в подданство Российской империи. В 1784 г. вблизи ингушского селения Заур-Ков была основана крепость Владикавказ. В 1810 г. на территории Назрани – заложена крепость Назрань.

Обычаи ингушей часть 2

СВАДЕБНЫЙ ОБЫЧАЙ ИНГУШЕЙ:
Одним из распространенных и стойких запретов среди ингушей как был запрет для мужа и жены называть друг друга по имени.
Муж и жена в разговоре с другими людьми избегали даже употребления слов «мой муж», «моя жена». Они обычно использовали прием косвенных описаний и характеристик, таких как цIен-нана (мать семьи, хозяйка), берий нана (мать детей), сесаг (женщина, же на), цIагIараяр (та, которая в доме) или къонах (мужчина), нов-къост (товарищ), берий да (отец детей), саг (человек), тха цIа-гIарвар (тот, который в нашем доме)*. Табу соблюдалось как при посторонних, так и в присутствии взрослых детей. Жена в присутствии посторонних при муже не садилась. При его появлении она должна была встать и уступить ему место, а в пути — идти позади него. В старшем возрасте она шла с левой стороны от него. В присутствии старших или чужих она не садилась и за один стол с мужем. Профессор Н. Ф. Яковлев отмечает, что в присутствии почтенных, старых людей супруги избегали даже говорить друг с другом*. Когда один из супругов болел или даже умирал, другой должен был сохранять сдержанность. Жена, в частности, не должна была плакать или как-то по-иному открыто проявлять свое горе даже на похоронах. Она уходила туда, где нет людей, и только там, наедине с собой, оплакивала свое горе. Муж на похоронах супруги держался в стороне от всех присутствующих. Из уважения к его горю его освобождали от всех забот по организации похорон. Церемонией похорон руководил свекор умершей или один из братьев мужа.
Широкое распространение у ингушей имело избегание между снохой и родственниками мужа. Наиболее продолжительным было избегание ею свекра и почтенных стариков тайпа. Сноха соблюдала табу имен всех старших мужчин и женщин, близких родственников мужа. Свекра снохи обычно называли отцом («да»), дедом («дада», «дади»); свекровь — «нани», «нана» (бабушка, мать). В их присутствии сноха не садилась, была безмолвна. Продолжительность избегания молодой снохой свекра или свекрови в рассматриваемое нами время уже во многом зависела от поведения самих стариков. Иной свекор уже через некоторое время после свадьбы заходил в комнату, где находилась невестка, и просил оказать ему ту или иную услугу: подать воды, налить чай. Эта просьба была предлогом, чтобы заговорить со снохой и прекратить избегание и молчание. Невестка после некоторого сопротивления подавала голос и начинала односложно отвечать на вопросы свекра, заставлять старика долго себя упрашивать неудобно. Но и в дальнейшем она оставалась с ним немногословной и старалась не докучать ему.
Обычай почтительного молчания невестки со свекром соблюдался в отдельных семьях годами или даже всю жизнь.
Блюсти молчание со свекровью было труднее, чем со свекром. Женщины совместно участвовали в домашнем хозяйстве, сноха выполняла все распоряжения свекрови, выслушивала ее советы. Свекровь вскоре после свадьбы, а то и в дни свадьбы заставляла невестку «мотт баста» («развязать язык»). Если это происходило не в дни свадьбы, то свекровь организовывала в процессе этого обряда праздничное угощение. Резали барана или птицу, приглашали близких родственников и соседей. Свекровь при этом дарила снохе подарок, который, правда, не был обязательным. Обряд происходил следующим образом. К столу приглашалась сноха. Свекровь и гости выражали ей добрые пожелания. На этом торжестве свекровь преподносила подарок и тут же просила ответного слова. Тем самым невестка якобы «развязывала язык» («мотт боастар»). После этого невестку сажали за стол вместе с молодыми женщинами, а старшие размещались за отдельным столом. Невестка обслуживала обычно оба стола*.
И тем не менее, называть имя свекрови, свекра и их родителей (живых и мертвых) сноха не могла даже за глаза. Она избегала называть по имени и подростков мужниной родни. Если она это делала, то считалось, что она проявляет неуважение к родным мужа и собственную невоспитанность.
При упоминании имен родителей мужа, его дедушки и бабушки, а так же всех его известных предков, пусть даже давно умерших, благовоспитанная, по старым представлениям, женщина выражала свое почтение вставанием. Однако при соблюдении данного обычая высоко ценился такт, умеренность, искренность. Представляясь в незнакомом обществе, женщина, извинившись, могла назвать имя мужа или его родных. Женщина, которая не умела пользоваться этим правом и называла их изобретенными именами — эвфемизмами, вызывала смех, насмешки. Так, невестка Оалхазара (оалхазар — птица) Аушева из села Экажево представлялась при знакомстве: «Сигала гIолла лелачун нус я со» — «Я сноха летающего по небу»*. Табуирование имен часто приводило к смешным ситуациям, рассказы о которых потом передавались из уст в уста и сохранялись в народной памяти. Снохи Угурчиева Сайта не произносили слово «хох» — «лук», так как их свекровь звали Хох. Все они вместо табуированного «хох» употребляли эвфемизм — «кIом-бар — «горький»
Так называемые эвфемистические имена, как известно, по характеру своего образования могут быть самыми различными. Они могут основываться на внешнем признаке или особенностях характера человека: зIамига саг (молодой человек) или кIаьнк (мальчик), куравар (гордый), хозавар (красивый), йоI (девушка), йиIиг (девочка), дошув (золото) и др. Часто использовали неполные, ласкательные формы имен.
мена могли основываться на указании отношения к лицу, имя которого для невестки не было запретным: Хьавай мар — «супруг Хавы», Маржана нана — «мать Маржан», Хьавай да — «отец Хавы»; на указание рода занятий, профессии, хьехархо — «учитель»; названий места жительства: вотзгалеравар — назрановский, гIалийтIараяр — городская. Распространены были также имена родственников мужа, основанные на родственных отношениях — «наьна-йиша» (сестра матери), «наьна-воша» (брат матери), «шуча» (двоюродный брат или сестра по материнской линии), «воша» (брат) и др.
Мужчины, зятья также сталкивались со всякого рода запретами. В частности, они должны были избегать стариков со стороны невесты. При вынужденной встрече с ними, а также при общении с более молодыми родственниками жены они должны были быть немногословными и почтительными. Готовность быть им полезными, прийти на помощь в случае малейшей нужды считалась важнейшим качеством хорошего зятя.
Со временем зять мог непосредственно обращаться с отцом жены, ее дядями (но не дедом), но с тещей и старыми тетками жены он мог не видеться на протяжении всей своей жизни. Нарушение этого обычая, правда, никогда не считалось вызовом общественному мнению. Его соблюдали в зависимости от семейных традиций и в прежние времена, а в наше время он очень часто не соблюдается совсем. Иногда мать невесты, естественно, интересуясь избранником дочери, по инициативе молодых женщин — младших дочерей, снох, племянниц, старается незаметно посмотреть на зятя. Но чаще в среде, где так высоко ценилось самообладание, умение владеть своими чувствами («дог дIахайташ яц»), проявление такого интереса не одобрялось. Зять оставался сдержанным и почтительным со старшими братьями и сестрами жены очень дол го, а то и всегда: не садился в их присутствии, даже если они предлагали ему это сделать, был немногословен и всегда предупредителен. В дальнейшем, если зять сумел себя хорошо зарекомендовать, отношение к нему становилось более снисходительным: он уже не юнец, показал себя, хватит с него. Эти обычаи ингушей сходны, по мнению М. О. Косвена, с обычаями чеченцев и адыгов*. К тому же выводу приходит и А. А. Исламов* В присутствии родных, как своих, так и жениных, мужчина должен был быть очень сдержанным и с собственными детьми. Он не брал их на руки, не ласкал, не утешал плачущих, не помогал нуждающимся в помощи. По отношению к ним он всегда был требователен и внешне грубоват. Присутствующие понимали истинные чувства отца и его самообладание и поэтому негласно одобряли его. Отец, выражавший на людях свою любовь к ребенку, беря его на руки, сажая на колени, проявлял, по мнению ингушей, слабость, неумение владеть своими чувствами. Дед, в отличие от отца, мог позволять себе такую слабость: он ласкал, целовал детей, брал их на руки, сажал на колени, давал гостинцы. Однако с детьми дочери на людях он был более сдержан, чем с детьми сына: то — «наьха нах» — «чужие люди» (иного тайпа), а эти «ший нах» — «свои люди» (своего тайпа).
Все описанные формы избегания и табуирования антропонимов являются не просто элементами народного этикета, но пережитками прошлого патриархального строя, генетически отражавшими смену матрилокального поселения патрилокальным и матрилинейного счета родства патрилинейным.

Значительный пласт в духовной культуре занимают религиозные воззрения ингушей, которые прошли в своем развитии ряд этапов - от ранних представлений до более развитых систем. К наиболее ранним формам религии относятся: тотемизм, анимизм, погребальный культ и магия. Тотемными животными ингушей были: волк, олень, медведь и др. Анимистические представления связаны с духами природы и стихий, среди которых: Хинана (Мать воды), Дарзнана (Мать вьюги), Миханана (Мать ветров), Мехканана (Мать страны) и др. С ранними религиозными верованиями связано почитание местных гор, скал, камней, рощ и озер. Полагали, что здесь обитали самые почитаемые языческие божества. Для общения с ними возводили каменные святилища-молельни.
Ингушский пантеон языческих божеств отличался сложностью и достаточно высоким уровнем развития. В сознании народа он представлялся в виде иерархической лестницы, где божества в соответствии с их значением в жизни народа занимали определенные ступени.
Во главе этой лестницы находились – Дяла (верховный бог), Села – бог грома и молнии, Тушоли – богиня плодородия, Галь-Ерда – покровитель скотоводства, Елта - хозяин диких зверей и покровитель охотников, Эштр – бог загробного мира, Молдзы-Ерда - бог войны. Каждому из перечисленных божеств возводили одно или несколько святилищ.
ДЯЛА, Дьял
Дяла, у ингушей и чеченцев Глава пантеона Богов, Демиург. Д. - старший брат бога Селы, отец богини плодородия Тушоли. Имеет антропоморфный облик, живёт на небе. Создал небо и землю. Увидев, что земля оказалась в три раза больше неба, Дяла. сжал её, и образовались земляные горы; затем он укрепил землю каменными горами. Землю держат на своих рогах быки. Д. создал также птиц, животных, людей; из земли, сжатой им одной рукой, образовалась женщина, сжатой другой рукой,- мужчина, которым предстояло стать мужем и женой. Филина, пытавшегося воспрепятствовать соединению мужчины и женщины, Д. наказал, лишив его способности видеть днём. Согласно более архаичным представлениям, управление миром он в значительной мере перепоручил другим богам, действующим самостоятельно - каждый в своей сфере, часто выступающим посредниками между людьми и Д. С распространением ислама Д. стал отождествляться с аллахом. Имя Д. удержалось в молениях, клятвах, народных сказаниях.
Лит.: Далгат Б., Первобытная религия ингушей и чеченцев, в кн.: Терский сборник, в. 3, кн. 2, Владикавказа, 1893, с. 123-29.
СЕЛА - БОГ ГРОМА И МОЛНИИ:
Великий Села, у ингушей Бог грома и молнии, отец бога Елта, его дочь Села Саты, муж богини Фурки. Селе подвластны люди, боги; в его бурдюках заключены стихии: из одного он выпускает снежную вьюгу, из другого - мороз, и т. д. Радуга - это лук Селы, который он вешает на небо, молнии - его стрелы.
Села считался также богом справедливости. Увидев на земле неправедные поступки, он громом предупреждал провинившегося, чтобы тот исправился. Если человек не желал исправляться, Села поражал его стрелой-молнией. Луком Селы считалась радуга — «Селай Iад» («лук Селы»). После восстановления справедливости Села вешал свой лук на небо, и появившаяся на небе радуга возвещала людям об этом. В честь погибшего от молнии ставился памятник - селинг. Пятый месяц ингушского календаря был посвящен Селе и назывался Сели бутт. Он примерно соответствует маю (год начинался у ингушей в первый день после зимнего солнцестояния). Селе был посвящен праздник, отмечаемый после первого грозового дождя и радуги.
В мифологии ингушей считается, что богоборец Курюко похитил у бога грома и молнии Селы для передачи людям овец, воду и тростник для строительства жилищ. В этом ему помогают семеро сыновей Селы, которые должны были охранять вход к нему. Разгневанный Села приковал Курюко к горной скале, а сыновей в наказание подвесил к небу, они и составили созвездие Большой Медведицы.
Грозный Села имеет свою тронную гору Цай-лам. Если она не закрыта тучами, значит Села отдыхает и не будет непогоды и дождей. У Селы есть огромный меч, которым он рубит зловредных духов «цолаш» которые временами подкрадываются к горе Цай-лам, чтобы навредить ему. Проснувшись, тогда он в гневе кричит и рубит их мечом. Вот поэтому в грозу сверкает молния и гремит гром. По воле Селы богиня Миха-нана гоняет ветер, а богиня Хи-нана льет дождь.
Если Селе понравится какой-нибудь человек, он поражает его молнией. На месте гибели такого человека строили небольшой склеп. В него в полном снаряжении сажали пораженного молнией и перед ним накрывали небольшой стол с угощениями. Когда долго не бывало осадков, люди выносили тела этих покойников из склепа, и Села посылал дождь, чтобы им омыть тело этого покойника.
Его дочь, которую зовут Села Сата, была большой искусницей. Она могла за одну ночь соткать и сшить одежду на шестьдесят человек. Говорят, она дала женщинам нитки, иголку, наперсток и ножницы. Села же, говорят, дал людям оружие, мечи, копья.
Его сыновей зовут Одноглазый Елта, и Перон "Села Пийра".
Если у Цай-лама кто-нибудь видел летающего орла, он возносил ему молитву, так как считалось, что Села иногда летает по небу в облике орла.
Птица Селы — орёл.
Радуга это Лук Селы по ингушски Села1ад ГД Села –Бог Дождя Гроз и Молнии, Ад- лук.
По ингушски(галгайски) радуга Села1ад: Лук Селы.
По англ. Reinbow(радуга) т.е Rein- дождь Bow-лук (Лук Дождя)
По немец. Regenbogen лук Дождя
По африкаанс(старонемецки бурский) reënboog Лук дождя
По голандски regenboog (Лук Дождя)

Можь - у ингушей и чеченцев злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса.
По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины»
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

Села Сата, в мифологии ингушей дочь бога Селы, рожденная смертной женщиной. По поверьям, Села вскрыл могилу умершей молодой девушки и осквернил труп. После этого у нее родилась дочь Села Сата (т.е дочь Селы Сата). (Культ Мертвой головы.)

Можь - у ингушей и чеченцев злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса.
По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины»
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

ЕШАП
в эпосе ингушей и чеченцев антропоморфное, бесполое чудовище, охраняющее вход в ел (не пропускает в него живых и не выпускает из него мёртвых). Имеет девять глаз, девять рук и ног, из его пасти торчат клыки; у него огромное тело, обросшее длинными космами. Человек не в силах причинить ему какой-либо вред.
В волшебных сказках Ешап - баба-яга, колдунья, сосущая у людей кровь или пожирающая их.
Лит.: Сеска Солса и Бятар, в кн.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей, М., 1972, с. 304-09; [Магомаев И.], Сказки и легенды чеченцев в русском пересказе, в кн.: Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 22, Т

ЕЛ-ДА
Элда, Этер, Ешпор, Эштр (ингуш., «хозяин Эла»), в мифологии ингушей и чеченцев бог, владыка подземного мира мёртвых - Эл. Он мудр, обладает даром провидения. От удара его посоха дрожит весь мир. Сидя на высоком троне из человеческих костей в башне, вершит суд над душами усопших: в соответствии с поступками, совершёнными ими при жизни.

БЫт ингушей

В качестве головного убора ингуши зимой носили шапку (элтар-кий), летом шляпу (мангал-кий).Обувь шили из сыромятной кожи и сафьяна, что подтверждало распространение у ингушей кожевенного ремесла. Из кожи помимо обуви изготовляли кисеты, ремни, чехлы, седла, сбруи и тд. О развитии ткачества свидетельствуют пряслица, найденные в результате археологических раскопок. Среди тканей домашнего изготовления первое место занимало сукно.
Ингушские женщины пользовались различными украшениями. Они носили медные, бронзовые и серебряные височные кольца, а также сердоликовые и стеклянные бусы. Производство височных колец, по-видимому, было освоено ингушскими мастерами.
Развиты у ингушей такие ремесла как оружейное, гончарное, кузнечное, ювелирное, которые в целом по наличным материалам характеризуются достаточно высоким уровнем профессионализма. Широкое развитие у ингушей издревле получила металлообработка. Местные ремесленники умело сочетали различные операции по обработке металла: зернение, чернение, золочение, инкрустацию разноцветными вставками. Наиболее известными центрами ювелирного дела у ингушей были Цеча-Ахк, Цори, Евлой, Верхний Алкун, Эгикал, Эрзи, Мецхал.
Предки ингушей были также искусными оружейниками. Вооружение средневекового ингушского воина составляли: лук, стрелы, дротики, копья, топоры, пращи, мечи, позже кинжалы и сабли. С XVl в. среди ингушей распространяется огнестрельное кремневое оружие. В качестве защитного вооружения служили панцири и кольчуги, шлемы, щиты, налокотники и боевые перчатки. До наших дней дошли имена некоторых ингушских оружейников это: Дудик из Дошхакле, Дост из Салги, Патиев Темарко из Хамишки, Зокк из Шуана, Алпи из Хани, Берд из Цизди и др.
Деревообработка играла заметную роль в хозяйственном быту ингушей. Они умели изготавливать посуду из дерева. Развивалась резьба по дереву. Мастера изготавливали резные оконные наличники, двери, мебель. Среди ингушей было развито также производство колес, седел, ободьев для колес.

Посуду с древнейших времен делали из камня, дерева, глины, меди, бронзы и железа. У ингушей развивалось керамическое производство. Различные сосуды, бокалы, кувшины и блюда изготовлялись из глины с применением лощения. Со времен кобанской культуры(как можно назвать ингушскую культуру кобанской от какого то села кобан???), носителями которой были предки ингушей, сохранилась традиция украшать ручки сосудов стилизованными головами или фигурками животных. Во второй половине XlX в. появляется уже и фабричная посуда из стекла и фаянса.
Кухня ингушей отличалась многообразием блюд. Пища в основном состояла из молочных, мучных и мясных блюд. В рацион была также включена пища из яиц, меда, фасоли, картофеля и напитки. Многие исследователи отмечают умеренность ингушей в еде. Национальными блюдами ингушей считаются мясо с галушками и чесночным соусом (дулх хьалтам), чурек из кукурузной муки (сискал), ч1апильгаш, даьттах, к1одар, хьовла, хингал и т.д.

У ингушей высоко ценилось искусство врачевания. В памяти народа сохранились имена лекарей, облегчавших людям телесные страдания и лечивших их недуги. Это Бурсак Бузуртанов, Бунхо Бузуртанов, Берд Дзейтов, Берд Евлоев, Бунхо Точиев и многие другие.

Значительную роль в жизни и мировосприятии играли астрономические знания. Они почитали небесные светила, следили за ними. Был у них и свой календарь, они умели определять все четыре солнечных цикла. Отсчет времени велся от настоящего к прошлому или к будущему. Значительные отрезки времени группировались по 11 и 33 годам. Видный кавказовед Е.И.Крупнов считает, что ингушам «были знакомы зимнее и летнее солнцестояние». Празднование первого цикла было приурочено ко дню зимнего солнцестояния, второго ко дню весеннего солнцестояния. Год состоял из 12 месяцев, каждый из которых имел свое название.
Бетт Колендарь ингушей:
Нажи бутт Наджиганцхой - бутт (январь)- месяц самого холодного времени года
Мархи бутт (февраль)- месяц поста»
Биэкарг бутт (март) -месяц кукушки
Тушоли бутт (апрель)- месяц Тушол (Удод)
Сели бутт (май) -месяц бога грома и молнии Селы
Мангал бутт (июнь)- месяц косы
Мятсел бутт (июль)- месяц бога земледелия ХРАМ - СВЯТИЛИЩЕ МЯТЦИЛ (МЯТ - СЕЛИ)Маьтцал - Бог урожая и хозяйства. (ингуш. Мацалл - Голод) (ингуш. Маьтцалбутт - Июль)
Древний культовый памятник храм - святилище Мятцил (Мят - Сели)расположен на юге Ингушетии, на границе с Грузией, на вершине горы Мьат - Лоам (Столовая), на высоте 3000 метров над уровнем моря, посвящён божеству Мят-Сели
Эгиш бутт (август)- Мяцкали бутт
Тав бутт (сентябрь) - Тау -бутт - месяц отавы
Ардари бутт (октябрь)У ингушей десятый месяц Ардари бутт - месяц молотьбы. Параллельно он именовался: месяц рогов, месяц ворон, месяц ветров.
Эрх бутт (ноябрь)
Огой бутт (декабрь) -Ог / Агой - Защитник девушек. (ингуш. Огой-бутт - Декабрь)

Каждый месяц делился на четыре недели из семи дней. Календарные циклы тесно были связаны с земледелием и скотоводством, основывались на большом практическом опыте народа, астрономических наблюдениях и математических расчетах. Основные даты традиционного календаря отмечались обрядами, праздниками. Календарные праздники, трудовые в своей основе, приуроченные к хозяйственным работам можно было разделить на зимние, весенние, летне-осенние. Это были: праздники весеннего равноденствия, бога Селы, празднование зимнего солнцестояния, нового года, праздники, связанные с началом уборки урожая, сенокоса и тд.
Важной сферой духовной культуры является устное народное творчество, которое выступает ценным источником для изучения истории ингушского народа. Исторические события прошлого, представления об окружающем мире, отголоски древних религий, знания, которые имелись, но были забыты, сохранились в памяти народа в виде преданий, легенд, мифов, сказок, героических и лирических песен. В произведениях устного народного творчества прослеживаются мировоззрение, миропонимание, нравственно-этические идеалы народа, различные стороны его жизни и быта, представление о добре и зле, благородстве и справедливости, дается народная оценка многим событиям и человеческим поступкам. Фольклор ингушей имеет вместе с ярко выраженным своеобразием много общего с устным народным творчеством других народов. Особое место в фольклоре ингушей занимает нартский эпос.

Ингушский календарь

БЫл у ингушей еще 1 календарь из 360 дней.
Бетт Колендарь ингушей:
Нажи бутт Наджиганцхой - бутт (январь)- месяц самого холодного времени года
Мархи бутт (февраль)- месяц поста»
Биэкарг бутт (март) -месяц кукушки
Тушоли бутт (апрель)- месяц Тушол (Удод)
Сели бутт (май) -месяц бога грома и молнии Селы
Мангал бутт (июнь)- месяц косы
Мятсел бутт (июль)- месяц бога земледелия ХРАМ - СВЯТИЛИЩЕ МЯТЦИЛ (МЯТ - СЕЛИ)Маьтцал - Бог урожая и хозяйства. (ингуш. Мацалл - Голод) (ингуш. Маьтцалбутт - Июль)
Древний культовый памятник храм - святилище Мятцил (Мят - Сели)расположен на юге Ингушетии, на границе с Грузией, на вершине горы Мьат - Лоам (Столовая), на высоте 3000 метров над уровнем моря, посвящён божеству Мят-Сели
Эгиш бутт (август)- Мяцкали бутт
Тав бутт (сентябрь) - Тау -бутт - месяц отавы
Ардари бутт (октябрь)У ингушей десятый месяц Ардари бутт - месяц молотьбы. Параллельно он именовался: месяц рогов, месяц ворон, месяц ветров.
(Примечание: Осенний месяц назван так в связи с тем, что осенью олени сбрасывают рога. Аналогично объясняются названия связанные с ветрами и воронами. Осенью холодает, становится ветрено идут дожди,Осенью и зимой вороны концентрируются у животноводческих комплексов. Эти сообразительные птицы пpeкрасно приспособились к соседству человека)

В последним в году земледельческим праздником вайнахов был праздник урожая. Он не имел определенного дня, а праздновался произвольно, в зависимости от времени завершения сельскохозяйственных работ, а, следовательно, и погодных условий года. Праздник известен под названием «марс пхйора» (жатвенный ужин); отмечался он каждой семьей отдельно по окончании жатвы.
Во время ужина умершим родственникам делалась передача, т. е. символически пересылалось угощение и произносилась при этом молитва «Дай бог, чтобы у них (покойников) урожай был хороший от того, что мы передаем, пусть будет им польза». По свидетельству первого ингушского этнографа Чаха Ахриева, ингуши считали, что умерший жнет солому на загоне своих родственников, пока те не сделают по окончании жатвы марса пхьора.
Ужин сопровождался следующей церемонией: поставив возле очага ужин, самая старшая женщина в семействе брала в руки щипцы и, дотрагиваясь ими до каждого блюда, говорила: «Да будешь пищей такому-то (называлось имя покойника). Обойдя таким образом, все яства, она выливала около очага брагу из чашки, находящейся у нее в руках. Затем уже все члены семейства принимались за трапезу. К «жатвенному ужину» подавались лучшие блюда, брага, пиво, арака, ибо люди верили, что все это будет достоянием их умерших родственников.
Особое место в этом обряде, как мы видим, занимала старшая женщина, которая по традиции у всех горцев считалась хранительницей очага. Данное обстоятельство указывает на древность праздника, который можно отнести к эпохе материнского рода. В основе «жатвенного ужина» лежал культ мертвых, от которых, по верованиям народа, во многом зависело благополучие. Подобно многим другим народам, вайнахи обычно воздерживались от употребления нового хлеба до праздника урожая. Из зерен первых срезанных колосьев готовили бублик, который подвешивали в доме на самом почетном месте. Пищу, изготовленную из зерна нового урожая, должны были сначала попробовать либо хозяйка, либо первенец или наиболее удачливый член семьи: считалось, что это обеспечит благополучие всей семье. Кстати, подобное поверье бытует до настоящего времени. У вайнахов бытовал также обычай по окончании уборки урожая готовить большой пирог с говяжьим или бараньим салом, который они делили по числу членов семьи и от их имени раздавали соседям.

Эрх бутт (ноябрь)
Огой бутт (декабрь) -Ог / Агой - Защитник девушек. (ингуш. Огой-бутт - Декабрь).
Дни недели :
Оршот - понедельник
Шинар- вторник (от ши -2)
Кхерар де -среда (от кхо 3 серединный день)
Ийран де -четверг (от ийр-4, 4 день)
Пхярска - Пятница (от пха- 5 5 день)
Шотт- Суббота (от Оршот понеденьник)
Кхиран де -День Камня Воскресенье)

Счет ингушей:
Ца (огонь)- 1./ Ши (лед) -2/ кхо (камень) -3/ Ди, Ийр (день, утро) -4/ Пха (мастер) -5/ Ялх ( -6 / Ворх (7 предок)-7 / Барх (8 предок)-8 / Ийс (на краю) -9/ Итт 10
Ца (Цоагал: лиса, циск "кошка",)/ Ши (Шинар- Телец)/Кхо (Кхок -Голубь)/Пха(Пхагал-Заяц, Пхад "Лягушка"), Барх(Богапхид "Черепаха")

У ингушей 20 ричная система исчисления
50 - шовзткъа итт \шозза ткъо + итт, т.е. 2 х 20 + 10\
60 - кховзткъа \козза ткъо , т.е. 3 х 20\ (а не 6*10)
90 - дезткъа итт \ диазза ткъо+ итт, т.е. 4х20 + 10\
100-бIаь \ бIа - глаз\
24- ткъаь диъ \20+4\
1000 - эзар.