April 24th, 2013

Бэтмен психушка Аркхам

2vsgglt
Бэтмен — главный герой игры, защитник родного города Готэма(город Козла). Настоящее имя — Брюс Уэйн. Борется с преступностью, которая лишила его родителей. Оказался в ловушке у своих заклятых врагов в Аркхэме, поэтому вынужден в одиночку останавливать злодеев. Его умственные и физические данные развиты максимально, мастер маскировки, дедуктивного расследования.
1250839130-wip
batmanbeyond
BAC_SShot0013
batman-arkham-asylum-20090129054204704
batman-arkham-asylum
brAFCB3y0jEBatman-Arkham-Asylum-Modded-Costumes
aaac-5
m1lNKZvOi64
zL-cHpJ14eI
kP-9Uon_1K0
U5_e2eGBJeg

Ингушский храм Тамыж-Ерда

тамыж-ерда
."Ткъамаш-Ерда"-XIII-XIVвв.,Салги XIII-XIVвв.
Мятер-Дэла(трон богов)"-VI-VIIвв
Малад-Йерда"-ус.Ляжги,VIII-Xвв.

Появление божества животноводства Тамыж-ерда в пантеоне является одним из иерофанических моментов в истории религии ингушей.
Казбык (сын Кази) Хабиев-Буржаев, столетний собеседник Башира Далгата, рассказал, что тамыж означает «крыло», а теоним Тамыж-ерда следует понимать как «крылатый дух» [4, с. 102]. Старики-ингуши поведали также Чаху Ахриеву, что Тамыж-ерда жил сначала на горе Арштхой со своим братом Амгали-ерда, покровителем горных озёр, но затем он переместился на Будур-лам и поселился недалеко от аула Хули Хамхинского общества, где находится его святилище-элгыц (< греч. екк1ез1а, «храм») в форме пещеры. Это святилище было почитаемо ингушами-горцами ещё в 1891 г., во время пребывания Башира Далгата в горах Ингушетии. Там же, на горе Будур-лам, в честь Тамыж-ерды был выстроен ещё и каменный храм-эпгыц.

Святилище-пещера Тамыж-ерды, находящееся к востоку «от входа на большую долину ингушей, носящую имя Шалка», было обследовано Жюлем Клапротом во время его путешествия на Кавказ. Он пишет, что «посреди отвесной скалы виднеется пещера с железным крестом ; в июне месяце к нему стекаются со всех сторон на паломничество. Около скалы можно также наблюдать следы прежних жилищ» [7, 2, с. 403]. Во время своего чудесного явления Тамыж-ерда открыл это место ингушу Борцу(волку) и велел ежегодно подниматься сюда для чествования своего культа.
Праздник в честь Тамыж-ерды, которого он называет «Тамаж-ерда», был детально описан Чахом Ахриевым в его статье «Ингушевские праздники» [1, с. 11-15].
Тамыж-ерда может предстать в облике человека очень маленького роста, сидящего на маленькой лошади размером с козлёнка. Однако, если он рассердится на кого-нибудь, то рост его может увеличиться в пятнадцать раз, а лошадь становится большой, как башня, доходящей до 26-28 метров.
Ежегодно в период сенокоса, день спустя после чествования его «брата» Амгали-ерда, по всей Ингушетии происходили празднества в честь Тамыж-ерды. Жюль Клапрот и Г. Вертепов датировали их между 10-м и 14-м июня, Чах Ахриев и другие исследователи - июлем месяцем [1, с. 11]. Ингуши чётко выполняли указанный Тамаж-Ерды маршрут и распорядок. Праздником руководил жрец из рода Борца.
Тамыж-ерда предписывал поклоняться ему всю ночь и покинуть святилище до восхода солнца. Чах Ахриев пишет, что, как только паломники добираются до места первой стоянки, указанной божеством, они сначала зажигают свечи, расставляют их на настил из камней с вмонтированным в него железным крестом, и затем только трапезничают. Поужинав, паломники устраивают веселье с танцами, а затем готовятся к трудному подъёму к святилищу Тамыж-ерды, где они должны провести священную ночь.

Жрец выступает вперёд и объявляет торжественным голосом, что все должны обязательно соблюдать обычай, унаследованный от предков. Согласно ему, подниматься к святилищу следует строго по паре : сначала идёт мужчина, а за ним девушка... Люди следуют вереницей один за другим молча, сосредоточенно думая каждый о своём, как было рекомендовано Тамыж-ердой.

Когда люди поднялись на определённое расстояние, продолжает очевидец Чах Ахриев, одна из женщин входит в транс : её бьют конвульсии, губы синеют, она скрежещет зубами, кулаки её крепко сжимаются, и всё тело покрывается потом. Несколько минут она не произносит ни звука. Когда окружившие её паломники начинают настойчиво спрашивать о том, что сказал ей Тамыж-ерда, она обращается к божеству с мольбой пощадить её. Вскоре приступ отпускает женщину. Жрец совершает молитвенный обряд очищения, взяв предварительно с «виновницы» слово, что на будущий год она не позволит себе «осквернить» кушанья и напитки, приготовленные в честь Тамыж-ерды. После обряда он назначает ей «штраф».
К девяти часам вечера паломники добираются до вершины горы, где расположено святилище Тамыж-ерды. Потомки Борца поднимаются туда обычно первыми. Они встречают вновь пришедших гимнами в честь божества. Собравшись вместе, обе группы паломников чествуют своего покровителя песнями и танцами всю ночь. При этом, помня о требовании Тамыж-ерды, они воздерживаются от еды и питья. Однако, как замечает Чах Ахриев, это правило не всегда соблюдается из-за ночной свежести, особенно ощутимой на вершине горы. Перед рассветом, до исчезновения утренней звезды, все направляются к святилищу с дарами для божества, называемыми текум (или тегум), в которые входят лучшие блюда, приготовленные специально для этого праздника. Среди них обязательно присутствуют ритуальные треугольные пироги боджолг или «козлиный (бодж) пирог (олг)». Третья часть блюд делится среди потомков Борца.

В пещере Тамыж-ерды хранятся белые священные знамёна ныч, приносимые обычно теми, кто впервые приходит к нему на поклонение. Здесь же разложены обычные подношения ингушей своим многочисленным богам : пули, пики, самострелы, а также оленьи рога. Один из потомков Борца обращает внимание присутствующих на лежащий здесь же магический стакан-реликвию, оставшуюся от их святого предка. По количеству жидкости, находящейся в нём, определяют, каковыми будут предстоящие урожаи.
Всё в этом священном месте напоминает о божественном присутствии. Даже медные кольца, приделанные к скале для облегчения подъёма в пещеру по крутым ступеням, кажутся ингушам появившимися не без божественного вмешательства.

Выполнив необходмые ритуалы до восхода солнца, паломники покидают святилище и собираются ниже по склону, как велел Тамыж-ерда. Старики из рода Борца отделяются от всех и образуют круг. Исполнив троекратно священный гимн в честь божества, они разбегаются, выкрикивая магические слова ар дац, дер дац и кидая одновременно в толпу куски мха.
Этимология имени Тамыж-ерды и его происхождение неизвестны. Большинство исследователей переводят его имя, следуя за Казбычем Хабиевым-Буржаевым, собеседником Башира Далгата, как «крылатый», по аналогии со словом ткъам / ткъамыж («крыло / крылья»). Для П.И. Головинского, исследователя XIX века, этот теоним является альтерацией имени святого Тимофея [2, р. 102]. Ибрагим Дахкильгов предлагает, ввиду чудесного явления Тамыж-ерды, перевести его имя как «удивительный, чудесный» с адекватным произношением : тамыш, «чудо» [5, р. 306].

Данная идея подтверждается и другими обстоятельствами. Обычно во время религиозных праздников ингуши ждали восхождение солнца, чтобы встретить его с молитвой и гимнами.
Чах Ахриев пишет, что, «по существующему верованию, нельзя оставаться в пещере до проникновения туда солнечного луча ; поэтому жертвоприносители спешат исполнить все обряды, пока солнечные лучи ещё не показались в священном месте» [1, с. 15]. Тем самым Тамыж-ерда намекал на то, что он был связан с темнотой ночи, со звёздным небом и с потусторонним миром. Этот древнейший мотив является уникальным и не встречается у других народов Кавказа.

Если вспомнить о деяниях месопотамского и анатолийского божества Тамуз (Таммуз / Думузи), то можно понять особое расположение его ингушского омолога Тамыж-ерды к ночи. Распоряжение почитать его культ всю ночь до рассвета является, по всей видимости, далёким отголоском его возможного источника, ночного божества Тамуз ((Ishtar-Inana), «любви юных лет» шумеро-хурритской богини вечерней и утренней Звезды, Иштар-Инаны (Geshtiana), связанной с потусторонним миром. Он пожертвовал собой во имя спасения своей сестры Гештианы (безпйапа), пленённой шумерской богиней потустороннего мира Эрешкигал (Ereshkigal), согласившись заменить её. Ему было позволено подниматься в мир Солнца только один раз в году - летом.

Впервые имя бога животноводства Думузи появляется в Шумере в эпоху Фара (Шуруппак), в XXVI веке до н.э. В списке теонимов Фары, согласно дешифрованным глиняным табличкам, обнаруженным во время раскопок 1902 г. немецкими археологами, его имя сопровождается усилительной частицей Амаушумгал (Amaushumgal) или Амаушумгаланна (Amaushumgalanna), переводимой как «Матерью которого является небесный дракон». Это значение до сих пор не нашло своего объяснения, так как известно, что матерью Думузи являлась богиня Туртур (Turtur), сестрой - Гештиана, а отцом - Энки (Enki).

Праздник в честь воскрешения месопотамского и анатолийского бога Тамуз-Таммуз-Думузи происходил в июне-июле. Эдуард Дорм пишет : «Календарю Шумера известен месяц Думузи, а точнее „праздник Думузи". Это шестой месяц в Лагаш и двенадцатый в Умма. В аккадийском календаре он считается месяцем Ду’узи (Du’uzi), Дузу (Duzu)... В Назане (Nazan) же он является четвёртым месяцем года : июнем-июлем» [6, с. 115-116]. Как сообщили старики-ингуши, праздник Тамыж-ерды на Кавказе происходил в то же самое время - в июне-июле.

Месопотамский Тамуз получил большой резонанс во всём древнем мире. Но особенно он и его «паредра» Иштар-Инана почитались на Ближнем Востоке. «Древние евреи называют его Таммуз, сирийцы и арабы Тамуз до наших дней... Под именем семитского Адони (греческого Адониса), Таммуз имел очень большую популярность в среднеземноморской мифологии. Его сходство с Озирисом способствовало также его популярности в Египте» [6, с. 115-116].

Как представляется, он был известен также и на Кавказе : ингуши-горцы почитали его до конца XIX века.

Ингушское предание: Сеска Солса и Волк

Волк и Сеска Солса (Солсбери)
В полном вооружении, на высоком коне ехал как-то Сеска Солса. Повстречался ему волк.
– Живи свободным, славный Сеска Солса! – приветствовал его волк.
– Желаю тебе того же, быстроногий волк, – ответил нарт.
– Куда путь держишь, Сеска Солса? Не случилось ли какой-нибудь беды?
– Нет у меня никаких бед и забот. А еду я за добычей.
– И я вышел в ее поисках, – ответил волк.
– Значит, мы с тобою похожи друг на друга, – сказал Сеска Солса.
– Похожи, но не одинаковы, – ответил волк.
– Как же это понимать?
И тогда волк сказал:
– Смотри, Сеска Солса. Ты сидишь на большом коне, который быстро доставит тебя туда, куда нужно; на теле твоем кольчуга, которая защищает тебя; для ближнего боя у тебя имеются меч и кинжал; для дальнего боя – длинное копьё; твоя сверкающая подзорная труба позволяет тебе далеко видеть. Столь хорошо вооруженному, как ты, человеку легко приобретать добычу. А что имею я? Ничего, кроме мужества, даровал мне Дьяла..
Понял Сеска Солса смысл этих слов и предложил волку:
– Присоединяйся ко мне. Будем ходить за добычей вместе.
– Большая честь для меня быть твоим напарником, но я буду охотиться сам.
– Почему же? – удивился нарт.
– Да потому, Сеска Солса, что я не смогу вынести вони, исходящей от твоих собак.
– Ты воистину Волк! – воскликнул Сеска Солса, и они распрощались.

Саксы , Бритты, Кельты

Wainach -вайнах
Galgai -ингуш
Gaeilgi (гаэл.яз)- ирландец
Éireannaih -Эйринах ирландцы, Éire "ирландия"
Sasanach -англосаксы, самонавзание англичан
«Sasana» (Англия) в ирландском - и «Sasanach» (англичане), в гэльском - «Sasunn» (Англия) и «Sasunnach» (английский)
гэльск. Albannaich: Шотла́ндцы англ. Scots

Wainach -Вайнах
Éireannaih -Эрийнах
Sasanach- Сасанах
Sasunnach -Сасунах
Albannaich -Албнах

Кент (англ. Kent. /kɛnt/;, лат. Cantium, Canthia) - графство в Англии
Кентербери (англ. Canterbury ) - древний город на юго-востоке Англии, в графстве Кент
Королевство Кент - одно из семи королевств так называемой англосаксонской гептархии, основанное ютами в юго-восточной Англии.
Кент, первое «варварское» («английское») королевство, основанное около 475 в Британии англосаксами, существовал задолго до «великого вторжения англосаксов». Названный по имени коренного бриттского племени КАНТИЕВ.
Короли Кента:
Этельберт I / Эрконберт/ Эгберт I / Свефберт/ Эдберт I / Хэберт / Кенвульф
имена ингушей: Берт, Берд, Агберд, Ломберт, Акберт, Эгберт, Алберт

от ВАЙНАХСКОГО СОЛСБЕРИ, ПХЕГАЛБЕРИ: БЕРИ- ЭТО ВСАДНИК
Кентербери (англ. Canterbury ) - древний город на юго-востоке Англии, в графстве Кент
Королевство Кент - одно из семи королевств так называемой англосаксонской гептархии, основанное ютами в юго-восточной Англии.
Кент, первое «варварское» («английское») королевство, основанное около 475 в Британии англосаксами, существовал задолго до «великого вторжения англосаксов». Названный по имени коренного бриттского племени КАНТИЕВ.
Короли Кента:
Этельберт I / Эрконберт/ Эгберт I / Свефберт/ Эдберт I / Хэберт / Кенвульф
Солсбери (англ. Salisbury) - город в Великобритании, давший название титулу «граф Солсбери»
Граф Солсбери (англ. Earl of Salisbury) - старинный графский титул в системе дворянских титулов Англии.
Стоунхендж (англ. Stonehenge, букв. «каменный хендж») - внесённое в список Всемирного наследия каменное мегалитическое сооружение (кромлех) в графстве Уилтшир (Англия). Находится примерно в 130 км к юго-западу от Лондона, примерно в 3,2 км к западу от Эймсбери и в 13 км к северу от Солсбери

Кантии (Cantiaci или Cantii), одно из белгских племен, живщих в Британии перед римским завоеванием. Они жили в области под названием Кантий (Cantium), теперь названный Кентом, в юго-восточной Англии, и говорили на языке Brythonic - наиболее вероятном диалект британцев с влиянием от Gaulish. Их столицей был Дуроверн (Durovernum Cantiacorum), теперь Кентербери.

Белги (лат. Belgae) - группа кельтских племен и, возможно, германских племен, населявших Северную Галлию (между рр. Сеной, Северным морем и Рейном) и отчасти восточное побережье Британии примерно с 300 до н. э.

Важнейшие из белгских племён: белловаки, суессионы (свессионы), ремы, амбианы, атребаты, морины, менапии (менапийцы), нервийцы, адуатуки, эбуроны и треверы.

Главным городом белгов считался Дуроцерторум в области проживания ремов (от их названия происходит современное название города - Реймс).

В 58-51 до н. э. галльские белги были покорены Юлием Цезарем; позже, с 16 до н. э., страна белгов стала дальней периферией римского государства; юго-западная её часть вошла в состав римской провинции Белгика с центром в городе Трир (позднее Белгика II), а северо-восточная часть - в состав образованной в 89 н. э. римской провинции Германия Нижняя.
В середине I века н. э. римлянами окончательно была завоёвана территория расселения кельтских племён (в том числе и белгов) в Британии.
В V веке, после завоевания Белгики франками, белги были частично уничтожены завоевателями, частично слились с ними. Эта территория заселялась германскими племенами - франками, отчасти также фризами и саксами, которые в значительной степени германизировали прежнее белго-римское население Северной Белгики (впоследствии ставшее составной частью фламандской народности); германизация белго-римского населения Южной Белгики была незначительной (здесь сложилась впоследствии валлонская народность).

Нервии - одно из племён белгов, живших к востоку от Шельды в I веке н. э. По одной из версий, нервии относились к кельтоскифам и вели начало от известныхГеродоту невров. Однозначно, однако, происхождение нервиев не установлено.
Труднее всего Цезарю было покорить нервиев - «храбрейшее из всех северных племён»
Нервии не сумели вовремя окончить битву и отступить, а наоборот, с яростным мужеством старались удержаться на том же месте, всё ещё надеясь сломить римлян. Но битва 57 года окончилась для них полным поражением. Приводились цифры, что из 60 тысяч нервиев осталось в живых едва 500 человек. И нередко сведения о нервиях в энциклопедиях на этом завершаются.
Вместе с тем история нервиев продолжалась. В одном из сражений нервий VARTIC помог спастись Цицерону, осаждённому в своём лагере. В честь этого выпустили монету нервиев.

Согласно кельтоскифской версии происхождения нервиев, они имели корни в округе Чёрного моря и Каспия. Активизация скифов в Европе ещё 6 - 5 вв. до н. э. известна по данным археологии, когда скифские изделия достигают и земель нынешней Франции (Галлии античности). Подробности о связях кельтов, к которым первоначально относились и нервии, со скифами представил Плутарх.
«Кимвры ни с кем не вступали в сношения, а страна, из которой они явились, была так обширна, что никто не знал, что за люди и откуда они, словно туча, надвинулись на Италию и Галлию. Большинство полагало[1], что они принадлежат к германским племенам, живущим возле Северного океана, как свидетельствуют их огромный рост, голубые глаза, а также и то, что кимврами германцы называют разбойников. Но некоторые утверждали, будто земля кельтов так велика и обширна, что от Внешнего моря и самых северных областей обитаемого мира простирается на восток до Мэотиды (Азовского моря) и граничит со Скифией Понтийской. Здесь кельты и скифы смешиваются, и отсюда начинается их передвижение. И они не стремятся пройти весь свой путь за один поход, и не кочуют непрерывно, но, каждое лето, снимаясь с места, продвигаются всё дальше и дальше и уже долгое время ведут войны по всему материку. И хотя каждая часть племени носит своё имя, всё войско носит общее имя - кельтоскифы»[2].
Вероятно, нервии как кельтоскифы обосновались в Галлии с 5 - 4 вв. до н. э., когда Скифии пришлось выдерживать давление Персии и Македонии.
Аммиан Марцеллин указывал горы Нервиев в истоках Борисфена (Днепра), где некоторое время обитали и аланы.

Атребаты (англ. Atrebates) - кельтские племена в Британии, мигрировавшие из Галлии, жили по обеим сторонам Темзы. Их территория включала современный Гэмпшир, Западный Суссекс и Суррей, сосредоточенный на столице Они граничили на севере с добуннами (en:Dobunni) и катувеллаунами (en:Catuvellauni), на востоке - с en:Regnenses, и на юге - с белгами.
Враждовали с племенем катувеллаунов, их главный город назывался Каллева (англ. Calleva Atrebatum, ныне Силчестер (англ. Silchester - Ивовая крепость). Во времена Цезаря они могли выставить 15 тысяч воинов.

Катувеллауны (англ. Catuvellauni) - одно из сильнейших кельтских племен в Британии, входивших в группу белгов.
Катувеллауны - что, вероятно, означает «смелые воины» или «командиры битвы», - жили к северу от Темзы на территории современных Эссекса и Миддлсекса, их центром или столицей был Верламион затем переименованный в Веруламиум (современный Сент-Олбанс), расположенный на реке Вер. Еще до римских завоеваний каттувелауны контактировали с Римским миром, широко использовали латинские легенды, классический дизайн, а также чеканили монеты.


Кассивелаун (лат. Cassivelaunus) - бриттский вождь, сражавшийся против Юлия Цезаря во время его второго похода на Британию в 54 до н. э.. Также в различных источниках встречается под именами Кассибелаун и Кассиваллан.
Он владел страной к северу от Темзы и постоянно вёл войны с соседними народами, но во время нашествия римлян был выбран общим военачальником. Побежденный Цезарем, Кассивелаун стал платить дань и предоставил заложников.

Кассивелаун - первый бритт, чье имя встречается в истории. Первое упоминание о нём находим у Цезаря в «Записках о Галльской войне». Цезарь пишет о нём, как о командующем объединёнными силами бриттов во время второго вторжения в Британию. Цезарь не упоминает о собственном племени Кассивелауна, но территорию, ему подконтрольную, занимало племя катувеллауны.
Цезарь пишет, что до его вторжения Кассивелаун постоянно воевал с другими британскими племенами, и даже победил короля племени триновантов, наиболее могущественного в Британии в то время. Сын короля, Мандубраций, бежал к Цезарю в Галлию.

Ингушский эпос: 7 сыновьй Вьюги

СЕМЬ СЫНОВЕЙ ВЬЮГИ
Ингушское предание
– Это было в те незапамятные времена, – рассказывают старики-ингуши, – когда землю населяли нарты, сотворенные всесильным Тга1 после того, как он сотворил лучшее украшение Вселенной – снежного великана Бешлом-Корт2. Нарты были могущественные и сильные люди-великаны, которых Тга поселил у подножья горы в тесной долине, по ложбине которой протекала бурная река.
Сначала в небольшом селении было немного людей – пара нартов, от которых впоследствии разошлось по долине и соседним черным горам многочисленное потомство. И чем больше проходило времени, тем больше людей оказывалось на земле и тем больше аулов появлялось у подножья гор.
Великаны-богатыри славились неслыханным мужеством, храбростью и гордостью, особенно отличались этими качествами предки тех, сотворенных всесильным Тга нартов, которые поселились у Бешлом-Корта. Они не признавали соседних племен, давно уже утерявших с ними первоначальную связь, и проводили жизнь в набегах, грабежах и разбоях. В особенности они были беспощадны к нартам-людоедам и вели с ними никогда не прекращавшуюся войну, часто побеждая их вследствие своей природной хитрости и ума3.
Единственно, кого они еще боялись, – это великого Тга, их творца и повелителя. Ежедневно приносили ему к подножью горы в жертву по одному нарту-людоеду из числа тех, которых забирали в плен во время набегов. Когда же случалось, что пленных не оказывалось и приносить в жертву ненасытному Тга было некого, они бросали между собой жребий и закалывали на алтаре того, кто вытягивал жребий.
Жилось им все-таки плохо.
Животных на земле не было, так как Тга, населив нартами подножье Бешлом-Корта, держал у себя стада баранов, предоставив созданным им людям питаться, чем им будет угодно. Вот почему они и питались разными травами и кореньями, отыскивая их в долине. Их враги, нарты-людоеды, не довольствовались такой скромной пищей и стали поедать друг друга, но нарты Бешлом-Корта рассудили, что если и они последуют примеру своих соседей, то вскоре весь род их должен будет прекратиться, так как есть уже будет некого.
Однако трава и коренья не могли удовлетворить их вечного голода, и понемногу они стали роптать на Тга. В особенности плохо им приходилось зимою, когда начинали дуть холодные ветры, растительность вымирала и трава, заготовленная впрок, подходила к концу. В эту суровую зимнюю пору всесильный Тга ревниво прятал около себя солнце, чтобы оно сильнее грело его самого, и окутывал его толстыми облаками, чтобы оно не посылало тепло на землю. Словом, создав людей и населив ими землю, он перестал заботиться о них и предоставил их собственной участи, вероятно, решив заняться созданием кого-нибудь другого, более интересным делом.
Жилось нартам плохо и оттого, что они должны были ютиться в пещерах, спать на голых камнях и не имели возможности укрыться от непогоды и ветров. И когда Великий Тга в припадке веселья хохотал, сидя на своих облаках и греясь у солнца, как у хорошей печки, то от его хохота сотрясались горы и каменные обвалы свергались на землю и побивали множество людей. А когда он вздыхал от какого-нибудь неудачного дела, то вздох его доходил до земли в виде ужасного холодного ветра, от которого нарты не знали, куда укрыться, так как пещеры были открыты с наружной стороны. Ну а когда Тга принимался в припадке злобы плакать, то слезы его падали на землю целыми потоками дождя, и нартам опять-таки приходилось плохо. Но хуже всего было тогда, когда Тга принимался ссориться с женой, со старухой Химихнана4, – тогда поднималась буря, ветер со страшными порывами проносился над землею, вода в реке бурлила и выступала из берегов, снег валил хлопьями и обвал за обвалом сыпался на несчастные головы нартов.
И они начали роптать.
Отношения между ними и Великим Тга совсем испортились. Они знали, по отдаленному преданию, что живет он в хижине из тростника, спит на толстых мягких облаках, ест досыта барашков и греется у солнца.
Но ропот не приводил ни к чему. Нарты все-таки продолжали зябнуть и голодать, и если со злости придумывали лишить Тга человеческой жертвы, то им это никогда не проходило даром: Тга посылал на них обвалы и вьюги, которые уносили вырванные с корнем травы; и еще посылал на них мор, от которого нарты умирали и ослабевали так, что людоеды их легко побеждали и поедали целыми толпами.
У самого подножья Бешлом-Корта в глубокой и обширной пещере жил седовласый и длиннобородый нарт Созруко со своим сыном Курко. Сколько времени жил старик на земле, он не помнил, не помнил себя и молодым, да и все, кто знал его, знали уже стариком.
Иногда собирались к нему в пещеру другие нарты, и тогда старик начинал им рассказывать о величии Тга, о его жизни и могуществе. И все внимали ему благоговейно, уставя бороды в землю и поникнув головами. Созруко и сам не знал, что говорил; порой его слова походили на бред, и тогда все думали, что устами его вещает сам великий Тга.
– Как дивны наши родные горы! – восклицал, закрыв глаза, Созруко. – Как дивны они, когда утренние облака покрывают их розовой тканью, а восходящее солнце золотит их верхушки огнем... Велик в своем творении Тга!
– Велик в своем творении Тга! – повторяли хором присутствующие.
– Тихо двигаются барашки-облака, – продолжал Созруко, – по длинной цепи гор, с любопытством заглядывая в ущелья и долины, в пещеры и пропасти. Кое-где из этого стада облаков выглянет красный утес, покажется верхушка черной горы. Утренний ветерок поднимается от улыбки Тга, и тогда тают белые облачка. Вершина Бешлом-Корта розовеет от счастья увидеть его улыбку. Велик, велик и могуч в своем творении Тга!
– Велик в своем творении Тга! – опять хором подхватили присутствующие.
– Бешлом-Корт, – продолжал старик, – верхушкой своей упирается в небо, и голова его покрыта льдом и снегом, которые никогда не тают. И эти льды сверкают на солнце, как самоцветные камни... И гора наша выше всех гор на свете... Когда Тга творил мир, он раньше всего сотворил нашу гору, чтобы устроить на вершине ее удобный шатер из тростников, в котором он обитает, наблюдая оттуда за созданной им землею. Слава Великому Тга!
– Слава, слава Великому Тга!
Старик продолжал:
– Были нарты, которые пытались пробраться к его вершине, и все они погибли, все погибли, даже самые отчаянные смельчаки, самые лучшие воины! Давно это было... очень давно... когда я был еще юношей... не упомню. Страшен в гневе своем Великий Тга!
– Страшен в гневе своем Великий Тга! – повторили слушатели, после чего все погрузились в благоговейное безмолвие.
Только один из нартов, молодой Курко, внимал речам отца с насмешливой улыбкой и дерзким сомнением.
Давно уже сердился он на Великого Тга и не мог простить его равнодушие к созданным им самим нартам. Он, как и все, терпел от голода и непогод, но в то время, как все молчали, он громко роптал и проклинал свою участь. У него было доброе сердце, и ему жаль было этих сильных, но беспомощных людей-великанов, лишенных самого необходимого на земле. Он понял, что если бы Тга, сотворив их, дал им стада баранов и тростник, то они жили бы счастливо, занимаясь скотоводством; людоеды-нарты прекратили бы свое гнусное ремесло, потому что им не к чему было бы питаться людьми, и все набеги, разбои, распри и ссоры кончились бы на земле. Да и вместо умилостивительных жертв людьми можно было бы приносить в жертву баранов.
И вот Курко вздумал перехитрить великого Тга и доставить людям счастье.
Но он долго откладывал исполнение задуманного плана, долго не решался на него. Он думал жертвоприношениями и мольбами умилостивить Великого Тга. Но Тга оставался глух к его мольбам, потому что жил в тепле и сытости; а еще в те времена было известно, что сытость служит помехой к пониманию голода.
Однажды, после славословия Созруко, сын его отправился в пещеру и заколол в ней пленного нарта-людоеда. Затем он взвалил его на костер и, зажегши под ним сухие корни низкорослых деревьев, принес людоеда в жертву Тга.
Курко горячо молился во время этого жертвоприношения. Так горячо молился, как никогда. Он тут же растянулся на голом камне в пещере, заснув глубоким сном. На утро, проснувшись, он думал найти у входа в свою пещеру стадо баранов; но ничего не нашел. Тогда он отправился к реке, рассчитывая увидеть на ее берегах лес тростников. Но и этого не было.
Курко страшно разгневался.
Он знал, что нарт-людоед был последним в их пещерном ауле и что, следовательно, сегодня необходимость заставит принести в жертву кого-нибудь из своих. А он надеялся, что этого не придется делать, что молитва его будет наконец услышана Всесильным Тга.
Тогда он возроптал.
Он почувствовал в себе необычайную силу и великое мужество. Если бы ему предстояло теперь сражаться врукопашную с самим Тга, он и этого не испугался бы.
Вечером, когда нарты собрались к пещере Созруко, чтобы бросить жребий, кому из них быть заколотым и сожженным, Курко обратился к ним с торжественной речью:
– Братья нарты! – сказал он им. – Великий Тга, о котором так много говорит всегда отец мой Созруко, забыл нас. Мы голодаем и бедствуем, и принуждены убивать друг друга, чтобы удовлетворить ненасытного Тга. У него стада баранов, у него хижина из тростника. Разве не мог бы он бросить к нам пару баранов и несколько стеблей тростника? Мы бы сумели расплодить баранов и развести тростник. Мы бы тогда жили счастливо. Вражда, убийства и распри прекратились бы между нами... И мы приносили бы ему в жертву баранов, а не нартов. Но Тга слеп и глух. Он не видит наших невзгод и не слышит наших горячих молений...
В это время раздался сильный глухой удар грома, и у самой пещеры Созруко упал обвал, который чуть-чуть не раздавил смелого Курко.
Курко разразился проклятиями и вовремя отскочил в сторону.
Из пещеры вышел старый Созруко и, воздев руки к небу, заговорил:
– Приветствую вас, собравшиеся здесь нарты! Сегодня мы не приносили жертву Великому Тга, и он справедливо гневается на нас. Вернулись ли наши воины?
– Да! – ответил кто-то.
– Привели ли они нарта-людоеда?
– Нет! – послышался ответ.
– Тогда приступим к метанию жребия. Кто-нибудь из нас должен быть принесен в жертву. Вы слышите, как гремит гром, как дрожат горы? Великий Тга гневается, что мы забыли о нем.
– А не он забыл о нас? – воскликнул Курко.
Старик укоризненно посмотрел на сына.
– Молчи! – строго сказал он. – Не призывай на нас страшного гнева Великого Тга!
– Я не боюсь его.
– Смотри, он первого накажет тебя.
Курко дерзко улыбнулся, но промолчал. Тогда начали бросать жребий.
Нарты уселись широким кругом около отверстия в пещеру старика, а один из них – на скалу, выдававшуюся в виде навеса над входом в пещеру. Там он обернулся спиной к нартам и бросил через плечо камень вниз.
Камень упал как раз у ног Курко.
– Курко намечен! – сказал старик-нарт с глубокой печалью. – Я говорил тебе, что Тга накажет тебя! Прощай, сын мой! Никогда, никогда уже больше не увидят тебя глаза мои и уши мои не услышат твоего голоса. Да будет славно имя Великого Тга!
– Да будет славно имя Великого Тга! – повторили нарты.
Гром перестал греметь, и небо сделалось ясным. Жертва была угодна Тга.
– Теперь ступайте готовить костер, – сказал Созруко и в великой печали удалился в пещеру.
– Я пойду принесу старых сухих кореньев для своего костра, – сказал смиренным голосом Курко. – У меня их много в пещере.
И прежде чем ему успели ответить, он исчез из виду.
Курко спустился к реке и скрылся в пещере, ему одному известной. Он боялся преследования и погони. Он досидел в укромном местечке до глубокой ночи.
– А! – злобно шептал он. – Ты избрал меня своей жертвой!.. Ты хотел, чтобы эти трусливые перед твоим могуществом глупцы сожгли меня в угоду тебе!.. Меня, единственного между ними, который осмелился роптать на тебя! И что же ты хотел показать этим? Только одно: ты боишься меня! Боишься – и потому хочешь уничтожить! Берегись! Я не боюсь тебя, и я вступлю с тобой в борьбу!
Он услышал невдалеке от своего убежища голоса. Это нарты искали его. Они удивлялись его побегу. Никто еще никогда с тех пор, как существовали нарты, не уклонялся от жребия быть принесенным в жертву Тга. Поэтому они поверили ему, когда он заявил, что идет за корнями, и отпустили его.
Он долго просидел еще в своем убежище, пока все вокруг не успокоилось и пещерный аул не уснул мертвым сном.
Небо заволокло тучами. Собиралась гроза.
Великий Тга готовился наказать непокорных нартов.
Ветер свистел и гудел с такой силой, что камни с шумом отрывались от гор и скатывались в долину. Небо было почти черное, река бушевала, бурлила, клокотала. Даже Курко почувствовал что-то вроде страха в своей душе.
Но он быстро оправился и вышел из своего убежища.
Узкое ущелье расширялось по мере того, как Курко приближался к подножью горы, и вместе с тем долина реки поднималась все выше и выше, подходя к отрогам величественной вершины, покрытой вечными снегами и льдами.
Он взглянул вниз, в долину. Угрюмо и неприветливо было внизу: по голым скалам ползла жалкая, чахлая и низкорослая растительность – вереск, колючка и серые мхи. Река глубоко, на дне долины, все еще бурлила и клокотала, роясь по каменистому дну.
Но еще угрюмее и неприветливее было там, наверху, где растительности почти не было, где скалы были обнажены даже от мхов, и где начинались унылые, безнадежные снеговые поля и вечные льды. И все вокруг было мертво и уныло, безмолвно и дико, и черные скалы, торчавшие из-под белого снега, казалось, тосковали о чем-то.
Курко поднимался все выше и выше.
Ноги его были уже изранены об острые камни, но жажда мести все еще поддерживала его, и он не замечал усталости. Бодро шагал он, карабкаясь по скалам, цепляясь руками за острые выступы их и изранив себе, кроме ног, еще и руки.
Когда он добрался до вечных снегов, то остановился в изумлении.
На остром выступе скалы он увидел серебристого хищного луня, который ворочал желтыми глазами и тупо созерцал окрестность. Над головой Курко пролетел огромный орел, шумно взмахнув крыльями. Молодой нарт никогда не видел таких птиц, и ему подумалось: уж не дошел ли он до жилья Тга и не эти ли странные существа именно те бараны, о которых он так давно мечтал и похитить которые он так смело собрался.
Но орел пролетел, и серебристый лунь скрылся с его глаз.
Тогда он вспомнил о том, что старые люди рассказывали ему, когда он был еще мальчиком, в его родном пещерном ауле.
Они говорили, что кроме них, обыкновенных людей-нартов, Великий Тга ранее создал необыкновенных одноглазых великанов и поселил их между собою и людьми. Тга, очевидно, по ошибке создал их слишком сильными и слегка побаивался их. Но когда создал, то было уже поздно, и он поспешил отдать в их пользование несколько животных из своих многочисленных стад. Чтобы поправить ошибку, он сотворил обыкновенных нартов и в отместку за свою оплошность, а также из жалости лишил их всего и предоставил судьбе, требуя от них однако же непосильных жертв.
В скалах, между снегами и дном долины, приютились несколько аулов одноглазых нартов. Сакли их с плоскими крышами, покрытыми землею и камнями, прилепились к самым скалам.
Курко с удивлением оглядывал местность. Он не подозревал, что, кроме нижних нартов на свете существуют еще нарты верхние, которые ближе к Тга, чем сородичи Курко.
У порога одной сакли он увидел одноглазого нарта, растянувшегося на земле и крепко спящего, так как его единственный глаз был закрыт. Нарт грузным, огромным телом загородил ему дорогу, и Курко должен был перешагнуть через него, чтобы получить возможность идти дальше.
Нарт приоткрыл глаз и взглянул на него.
Было уже темно, но луна показалась на темном своде неба и освещала местность бледным светом.
– Кто ты? – спросил юношу одноглазый нарт.
– Я нарт из долины, – смело ответил Курко.
– Что ты пришел здесь делать?
– Я иду к Великому Тга.
– Зачем?
– Это уж мое дело.
– А твое, так ступай и не мешай мне спать! Я сегодня охотился за ланью и устал!
«У вас есть за кем охотиться, – подумал Курко с завистью, – а у нас, кроме травы да кореньев, ничего нет». Но громко он не сказал этого, а только спросил:
– А где живет Тга? Укажи мне дорогу.
– Не мешай мне спать! – проревел великан. – Иди все прямо. Вон там, впереди, белеет ледяное поле... Там живут семь сыновей Великого Тга, семь юношей. Они тебе укажут дорогу... А если ты сейчас не уйдешь, я тебя сброшу вниз, туда, откуда ты явился!
Курко поспешил удалиться.
Действительно, вскоре он достиг царства семи сыновей Тга. Темно и холодно было в этом царстве.
Бесконечные поля, покрытые пеленою белого снега, раскинулись далеко вокруг. Серые туманы, где сплошь, где обрывками, заволакивали небосклон. Стонали ветры, бураны и метели, и вихри неслись по безлюдным полям: визг и вой их леденили душу отважного нарта.
Печаль царила в этих суровых снежных полях.
Курко все шел вперед, не замечая того, как ноги его леденели от холода, не чувствуя ни усталости, ни желания отдыха и покоя. Он был полон одной мечтой: добраться до цели предпринятого им путешествия. Жажда мести не только не утихала в нем, а разгоралась все больше и больше.
И чем дальше он уходил от родных мест, тем больше росло в нем чувство жалости к тем своим обездоленным сородичам, которые ради алчности и злобы Великого Тга обречены были на вечный голод.
Но что это?..
Перед ним одна за одной на снежных полях выросли семь огромных теней, которые закрыли собою полнеба.
Они взялись за руки и загородили путь Курко.
– Кто вы? – в страхе спросил он.
И вдруг поднялся сильный ветер, засвистел ураган, вздымая с полей белоснежную пыль и засыпая ею глаза Курко.
Это тени-великаны смеялись, и смех их производил снежную метель.
– Он спрашивает, кто мы?! – услыхал юноша их голоса, показавшиеся ему ревом бури. – Ты кто? Скажи нам, кто ты?
– Я нарт... нижний нарт... Курко! – силился он перекричать свист и вой бури. Он вдруг пришел в ярость и крикнул, что было сил, теням. – Если вы хотите слышать, кто я, не делайте такого проклятого ветра! Пусть говорит кто-нибудь один из вас!
Тени расслышали наконец его голос и замолчали. Буря разом стихла.
Один из них, сделав другим знак молчать, заговорил с Курко. Тогда он почувствовал, как холодный, но не очень сильный ветер стал обдувать его:
– Ты нарт из долины? – говорил голос. – Как же ты попал в наше снежное царство?
– Так вот, пришел...
– Сюда не забирался еще ни один нарт! –сказала тень.
– А я вот забрался.
– Зачем же ты пришел к нам?
– Я не к вам вовсе пришел. Я не знаю, кто вы...
– Мы сыновья Великого Тга.
– Вот к нему-то я и пробираюсь. Укажите мне дорогу. Где он живет?
И вдруг опять поднялся великий снежный вихрь. Все семеро принялись хохотать.
– Указать тебе дорогу? – проговорил, нахохотавшись, тот же великан, который говорил с ним раньше. – Хитрую вещь задумал ты, бедный нарт! Ты хочешь знать, где живет Великий Тга?
– Ну да!
– Над этими полями, выше высоких утесов и гор, выше ходячих туманов царит старый дух – могущественный Тга. Его страшным именем названы и горы и долины по всей окрестной местности. Лица его никто никогда не видел. Но вид его страшен и мрачен, как говорит наша мать Химихнана, царица здешних мест и мать здешних вьюг. Грива у него косматая, взоры – как молнии. И не миновать тому лютой смерти, кто осмелился бы взглянуть ему в глаза. А ты хочешь идти к нему!.. Он живет одиноким, угрюмым отшельником. Зачем ты хочешь идти к грозному Тга, бедный нарт?
– Я хочу похитить у него пару баранов и тростник.
Эти слова были так неожиданны и дерзки, что сыновья Тга уже не смеялись.
– Тише! – сказал тот великан, который говорил с Курко все время. – Он может тебя услышать.
– Он спит теперь, – проговорил другой, – а когда он спит, то ничего не слышит. Зачем тебе его бараны и тростник?
– Он создал нас, бедных нартов, – ответил Курко, – и населил нами землю. Но он лишил нас пищи и крова. Часть из нас питается кореньями и травами, а другая часть пожирает друг друга. Я хочу водворить мир и довольство на земле.
– Великий Тга вещал нам сегодня сквозь вихрь бурь, что он прогневался на некоторых нартов и что завтра, когда он выспится, нашлет на вас страшный мор.
– За что?
– За то, что вы не принесли ему сегодня обычной жертвы и он не мог обонять дыма этой жертвы. Отчего вы лишили его обычной дани?
– Это меня должны были принести в жертву. Но я скрылся и вот пришел сюда. Но... отчего вы не живете вместе с отцом и бродите по этим унылым полям?
– Тга прогнал нас с вершины вместе с нашей матерью Химихнана и определил нам это царство льдов и снегов, где почти никогда не видать солнца, тогда как там, на вершине, в царстве Великого Тга, оно сияет, как огромный костер, и согревает его.
– За что же он прогнал вас?
– За то, что мы очень легкомысленны. Мы носились по вершине с одного конца на другой, резвились, смеялись и хохотали... Это мешало ему. Каждое наше движение производило ветер, который леденил отца, и каждый наш смех вызывал снежную бурю... Вот он и прогнал нас сюда и отослал от себя Химихнана, мать вьюг. Мы все недовольны им так же, как и ты!
– Значит, вы мне поможете похитить тростник и баранов?
Семеро сыновей Тга стали советоваться между собою, и Курко слышал легкое дуновение ветерка.
Потом все тот же великан обратился к нему:
– Хорошо, – сказал он с обычным своим легкомыслием, – мы согласны. Только что дашь ты нам за это?
Курко долго думал, но ничего придумать не смог.
– Что у вас есть на земле?
– Есть трава, корни низкорослых деревьев и камни.
– Нам ничего этого не нужно.
– Есть у нас скалы и река.
– И это нам не подходит.
– Есть еще огонь.
– Это наш враг. От него мы растаем и погибнем.
– Есть болезни и смерть.
– Болезни и смерть? – повторил великан. – Это что же такое?
И когда Курко объяснил ему, он сказал:
– Ну, это еще хуже огня! От смерти ведь тоже погибают, как и от огня! Нет, это нам не подходит.
– Больше у нас ничего нет.
– Ну, так мы и не можем доставить тебе баранов и тростник.
Курко задумался.
– Стойте! – крикнул он что было у него сил. – Есть еще!
– Что же? Такое же все негодное, как то, что ты называл? Коренья да камни?
– Не знаю. У нас есть еще молодые девушки-нартки.
– А! – радостно воскликнул великан. – Это такие люди без усов и бород? Я видел одну такую, когда спускался однажды до границы нашего царства. Она мне очень понравилась.
– Ты, верно, видел одноглазых девушек... У нас они лучше. У них по два глаза.
– И ты подаришь нам по такой девушке?
– Да.
Великаны опять пошептались между собой.
– Ну, – сказал опять тот, который все время говорил с Курко, – мы согласны! Идем же, пока старик спит. Ступай за нами.
Они пошли вперед, взметая тучи снежной пыли. Курко последовал за ними. Снег слепил ему глаза, забирался в рукава, леденил его. Зубы его стучали друг о дружку, и холод захватывал его дыхание.
Но он все шел, еле поспевая за легкомысленными братьями.
Шли они долго, так долго, что Курко не мог уже сообразить времени.
И вот, наконец, ледяные поля кончились.
Взору Курко открылась дивная картина. На самой верхушке горы, обнаженной от льда и снега, стоял трон, окутанный облаками. Сверху, с голубого неба, сияло горячее солнце, очевидно, никогда не заходившее, а по глубоким полям неба гуляли стада белых и серых барашков, и их было так много, что у Курко не хватило уменья сосчитать их и закружилась голова от того, что он все время держал ее поднятой кверху. Вокруг трона росли целые леса великолепного тростника, а неподалеку от трона виднелась тростниковая хижина, из отверстия плоской крыши которой взвивался к небу синий дымок и пахло так вкусно жареным мясом, что Курко почувствовал страшный голод.
Семь великанов остановились.
Они сделались теперь меньше и шатались от слабости, как настоящие тени.
– Смотри, – прошептал один из них, и Курко еле расслышал его голос, – вот он сидит, Тга, закрытый туманами и закутанный белым саваном. Он тихо дремлет, тоскуя в одиночестве. А там, в хижине, ему готовится пища.
– А как же достать барашков? – спросил нетерпеливо Курко. – А как же вырвать тростник?
– Тростник около тебя. Если у тебя хватит сил, вырви его. Мы не сможем этого сделать: мы очень слабы. Солнце – наш лютый враг. Если мы еще долго пробудем здесь, то вовсе растаем. Спеши, чтобы нам можно было уйти!
Курко торопливо вырвал с корнем тростник, раскачал его над головой и бросил вниз на землю.
В это время барашки низко спустились с неба и бежали по самой верхушке горы.
Два барашка точно играли друг с другом, перегоняя один другого.
– Лови! – слабеющим голосом сказал один из семерых сыновей Тга.
Курко расставил руки и поймал обоих барашков. Сначала они казались ему легкими и мягкими, как облачко, но потом он ощутил под их завитой, блестящей и шелковистой шерстью мясо и кости. Да, да, это были настоящие, живые барашки!
Он взял по одному в каждую руку, сильно раскачал их над головой и бросил вниз, в родной аул.
– Они убьются! – с горестью сказал он, а сыновья Тга стали из всей мочи дуть, чтобы поддержать барашков и не дать им разбиться о землю.
Но дыхание ослабевало все больше и больше у семи молодцов. Тем не менее, барашки закружились в воздухе и плавно стали опускаться на землю.
Но тут произошло нечто ужасное.
Старый Тга проснулся. Облака вокруг трона рассеялись, и Великий Тга выглянул из них. Лицо его было так страшно, что Курко упал ниц и перестал дышать. Ему показалось, что он умер.
И вдруг поднялся страшный ураган; небо сразу потемнело, солнце померкло, – его заволокли густые тучи; целые груды обломков камней и скал стали срываться с окрестных вершин. В сознании Курко промелькнула мысль, что теперь засыпаны каменными завалами пути и селения на его родине.
Гора дрожала так, что Курко качало из стороны в сторону.
Тга нагнулся над выступом скалы; тучи и туманы рассеялись, и он увидел внизу, на земле, ствол тростника, воткнувшийся в землю, и двух барашков, пасущихся на полянке.
Тогда гневу его, казалось, не было пределов.
– Обокрали! – закричал он, и все вокруг задрожало от ужаса. – Теперь будет расти тростник на земле и будут на ней плодиться барашки! И нарты сравняются со мной и не будут мне больше приносить умилостивительных жертв, забудут меня! Страшная кара, неслыханная кара ждет дерзких похитителей! Слушайте суд Великого Тга.
Он кричал и еще долго, и семь сыновей его становились все слабее, слабее и меньше, а Курко все еще бросало из стороны в сторону, и он еще не мог отделаться от дрожи.
Наконец Тга крикнул:
– Приди сюда, Химихнана, коварная жена моя, родившая мне семь изменников-сыновей!
И тотчас же после этих слов что-то пронеслось по воздуху, и вьюга сделалась такою, что Курко показалось, будто наступает конец мира.
– Слушай суд Великого Тга! – повторил он громовым голосом и смирил вьюгу.
Химихнана трепетно склонилась перед страшным властителем горы.
– Отныне дерзкий нарт, осмелившийся похитить у меня барашков и тростник, будет прикован в царстве одноглазых великанов в пещере. Он будет до тех пор прикован к скале, пока у людей не переведутся барашки и не иссохнет весь тростник. И никогда у людей не переведутся барашки и не иссохнет тростник. И всегда, на веки веков дерзкий нарт будет томиться в пещере. Горный орел будет ежедневно прилетать к нему и терзать клювом своим его сердце. А ты, Мать вьюг, царица Химихнана, будешь сторожить его. У тебя будет гореть на снегу неугасимый огонь. Будет у тебя и неистощимый хлеб, и неистощимая нога барашка. И после каждой твоей трапезы хлеб и нога барашка окажутся на том же месте. Ты начертишь вокруг пещеры волшебный круг, который нельзя будет перешагнуть ни одному смертному. Каждый смельчак, который покусится на это, будет сброшен твоим дуновением в пропасть, и ты его завалишь ледяным обвалом, Мать вьюг! Вот тебе наказание за то, что родила мне семь легкомысленных изменников. Так говорит и судит Великий Тга.
Химихнана вздохнула, и Курко был унесен вихрем в пещеру. Тогда Тга вещал сыновьям:
– Вас, легкомысленные сыновья, я буду судить строгим судом. Дерзкий нарт, похитивший мое добро, думал о земном и хотел осчастливить родичей, – за то он будет прикован к земле, к твердой скале, на вечные времена. Небо, в котором вы рождены, наскучило вам, – я прикую вас к небу на веки веков. Вы будете украшать собою темное небо, все семь, неразлучно, чтобы вам не было скучно... Вы будете блистать звездами и с недосягаемых высот смотреть на эту жалкую землю!.. И назовут вас людьми Дардза-Конгиж (Сыновья вьюги).5
И, сказав это, он повелел старухе Химихнана вызвать великую бурю. Все семь сыновей ее были подняты на воздух, и по мере того, как они удалялись от земли, они становились все меньше и меньше и казались уже светлыми звездочками.
Буря давно уже стихла, и все пришло в обычный порядок на вершине Бешлом-Корта.
Многое множество веков прошло после того, как нарт Курко похитил у Великого Тга тростник и барашков и был за это прикован к острой скале.
Многое множество раз сменялись зима летом и осень весною. Много на земле развелось барашков и тростника. И люди стали жить в полном довольствии, сытости и приволье. И все с глубокой благодарностью вспоминают до сих пор отважного нарта и из поколения в поколение передают повесть об его подвиге и гибели.
А только Курко и до сих пор еще прикован к угрюмой скале Бешлом-Корта, и до сих пор ежедневно прилетает к нему горный орел и терзает его великодушное, храброе сердце. И до сих пор сторожит его старуха Химихнана и ест перед его утомленными глазами неистощимый хлеб и неистощимую баранью ногу. А ему, похитившему баранов, так и не удалось попробовать этой вкусной пищи. Старуха, озлобленная на него за наказание, которое ей приходится нести из-за него, и за потерю своих сыновей, кормит его сухими кореньями и поит снежной водой.
По ночам Мать вьюг глядит на далекое небо; с него светят ей семь звезд, которые были когда-то ей сыновьями, и горько плачет она об их неволе.
Иногда она выходит из себя, неистовствует, бранится и бьет беспомощного нарта. И тогда сыплются на людей завалы, грозно воет в долине буря, огромными густыми хлопьями падает снег. Но все это очень редко приносит людям несчастье. Они греются в такие дни в своих тростниковых домиках у огня очага и едят вкусных барашков. Разве путник какой не успеет вовремя укрыться от непогоды и делается жертвой злой старухи.
Много дерзких людей за минувшие века пытались пробраться за волшебную черту Бешлом-Корта, охраняемую Богиней Вьюг. Но все они, испуганные петушиным криком, которым их пугала старуха, бежали назад, если каким-нибудь чудом спасались от гибели. И тогда люди пришли наконец к убеждению, что нужно смириться, тем более, что нарты из поколения в поколение делались мельче и слабее, пока не выродились в обыкновенных людей. И эти обыкновенные люди признали власть Химихнана и поставили ей в Девдоракском ущелье жертвенник, на котором и приносят ей умилостивительные жертвы.
Но Курко все еще прикован к скале. Он часто в первое время кричал на землю:
– Есть ли у людей барашки и тростник?
И убеждаясь, что есть и то, и другое, надолго умолкал. Он оброс волосами и бородой, и сделались они белыми, как те снежные поляны, которые его окружали. Толстая цепь удерживает его за шею у скалы; ногти его отросли в виде могучих корней и слились с кряжами горы; глаза его горят, как раскаленные угли.
Жажда мучит его: старуха редко-редко, в особенно добрые минуты, дает ему талого снега, который не утоляет жажды, а только раздражает ее. И он кричит от этой мучительной жажды. Близ него журчит горный ключ с прозрачной, как кристалл, водою. Но только несчастный нагнется к ключу, как тот быстро от него убегает.
Бывают минуты, когда Курко не в силах перенести мучения. Он тихо стонет, и горячие слезы капают из его глаз. Эти слезы сбегают в долины и образуют целительные горячие ручьи, приносящие большую пользу людям.
Одинокий страдалец вечно будет страдать за свой смелый подвиг, а люди вечно будут благоденствовать.
– Вот какие люди, – говорят старики-ингуши, – жили когда-то на свете, и вот почему нартов все любят.

ингусшкое предание: НАРТ ЦОК "БАРС" ЕГО СЫН НЯСАР

НАРТ ЦОК, ЕГО СЫН НЯСАР, МЕХКА-НАНА И ХИ-НАНА
В давние времена жил нарт Цок (Тигр). Имя это ему дали потому, что он, когда хотел, мог поймать тигрицу и пить её молоко. Жил он на том месте, где ныне находится село Гамурзиево. Много нартов жило вместе с ним и Цок был их вождем.
Но, однажды, неведомо откуда появились враги. Было их много,словно листьев и травы. И были они очень жестокими. Места, по которым они проходили, становились пустынными, словно там саранча прошла.
Возле нартского села текли, как и сегодня текут, речки Сунжа и Нясар. Нарты убили столько врагов, что их трупы запрудили речки. А враги, нескончаемым потоком все шли и шли по этим трупам. Наконец, многочисленные враги убили и Цока, и всех других нартов.
Прибыли они, а на месте села лишь ветер поднимает пепел. Хотя уже и год прошел со времени жестокой битвы, все еще хорошо была видна широкая дорога, протоптанная вражеским войском. Запретив кому-либо идти с ним, Нясар поскакал по этой дороге. Наконец, нашел он своих врагов в далеком краю. Нясар изловчился, проник в стан врагов и убил их вождя, тем самым свершив кровную месть за отца.
Враги, потеряв вождя, стали разбегаться, как бараны. Нарт Нясар одним ударом сабли рубил пятерых, а конь его тем временем затаптывал троих. Три дня и три ночи длился бой, и все враги были уничтожены.
У убитого вождя была красавица дочь.
– Да будешь ты принадлежать мне, и да буду я принадлежать тебе, – сказал Нясар и увез ее с собой.
Заодно он прихватил на ста конях вражеское золото и серебро.
Вернувшись на отцовское пепелище, нарт Нясар сказал:
– Видно, мне не суждено жить в отчем краю. Искупаю-ка я, напоследок, своего коня у слияния Нясара и Сунжи.
В том месте он начал купать коня. И вдруг, откуда ни возьмись, перед ним предстала очень приятная женщина. Стоя в стороне, она крикнула:
– Покажись, Хи-нана, если ты не спишь.
Из речки по пояс выглянула красивая женщина. Пришедшая ранее женщина сказала:
– Я Мехка-нана (Мать страны), та, которая в воде, – Хи-нана (Мать вод). Твой отец Цок почитал нас, всегда упоминал нас в своих молитвах и советовался с нами, и мы просим исполнить одну нашу просьбу.
– Раз чтил вас отец, то и я вас почитаю. В меру своих сил я готов исполнить ваше желание. Каково оно?
– Мы очень огорчены, что ты собираешься покинуть отцовскую землю, – сказала Мехка-нана.
– Просим тебя, не покидай ее, – добавила Хи-нана, и еще сказала: – Мы обе клянемся тебе, что во веки веков ни один враг больше не нападет на эту землю.
Также и Мехка-нана добавила:
– С сего дня край твой вовеки будет мирным.
– Не могу я вам перечить, – сказал нарт Нясар, – пусть вновь оживет отцовское селение, и я буду жить здесь. Есть ли у вас еще просьба?
– Есть еще одна. Привезенная тобою княжеская дочь женою тебе не будет: не забудет она своего отца. Уже она приготовилась тебя убить. Скорее отправь ее восвояси.
– Разумно то, что вы говорите. Отправлю ее домой, – сказал он.
Мехка-нана и Хи-нана исчезли.
Нясар сказал княжеской дочери:
– Отпускаю тебя с миром, да еще в придачу даю золото и серебро.
Усердно стала она умолять взять ее в жены и не отпускать. Когда же уговоры не помогли, она внезапно обернулась драконом и накинулась на него, с намерением схватить за глотку. Но успела только укусить его за подбородок. Нясар мгновенно разрубил мечом дракона надвое.
С тех пор Нясар, чтобы прикрыть свой обезображенный подбородок, стал носить большую бороду.
Мехка-нана и Хи-нана сосватали нарту Нясару дочь Сеска Солсы, и Нясар мирно и счастливо зажил на земле своих предков.

Ингушский язык и Германские языки

Он - на вайнахском Ер, на немецком Er
Мы –на вайнахском Вей,Вай на немецком Wir, /англ. We/ исландский við/ норвежский vi
Вы"- на вайнахском - Шо,Оаша / на мэнском(кельтский) яз shiu/камасинский язык шиу (вы)
РОТ" : на вайнах. яз. Баге/ на бретонском(кельтском) beg(рот)/
СПИНА" :вайнах. яз. "БУК", на англ. яз. Back "спина"./
Берег вайнах.. БЕРД, на голландском boord/датский bred/ ирландский bord –берег.
"ЖИВОТ/БРЮХО": вайнах. яз. КИТ/ГИГ/ГАЙ/ готский яз. qithus(брюхо)/ др. англ. cwith "живот"
"ПОДБОРОДОК" :на вайнахскомязыке чечен. КЕН1Г, ингуш. ЧЕН1Г.
на немецком KINN (подбородок)/ на англ. CHIN
МОЗГ": на вайнах. яз . Хьоа/ исланд. Heili/ норвеж. яз. Hjerne/ голанд. яз Hersens/ немец. яз. Gehirn(мозг)
УМ- Хьоа-кал(открытый мозг значит дословно) исланд .УМ Huga, китайский яз. Zhihyi (ум),
НИЗКИЙ" :вайнах.яз. Лох1а/Замиг(малой) / исландский яз. lágur(низкий)/ шведский låg/ норвежский lav/ ЛАТЫШСКИЙ ZEMI/ литовский Zemas(низкий)/ английский low
"БОЛЬШОЙ": на вайнах.яз -Воахк, Боахк, Йоахк/ на японском Okii(большой)/ англ. big
ЯЗЫК": на вайнахском. МОТТ/ каталанский Mot (в значении слово), французский Mot(слово)
ГРЯЗЬ": на вайнах. яз. МАД/МОДА,/ англ. яз. Mud/ немецкий Modder/ Эстнский Moda/шведский Smuts/-Грязь
СЕЙЧАС" вайнахский яз. ХАНЦ,ХИНЦ/ на галландском Thanc (сейчас)
ВЕЧЕР": вайнахский Сейра, Сийир, Сарах/ итальянский Sera/serata(вечер)/ румынский seară/ французский яз. soirée (вечер).
СНЕГ": на вайнахском ЛОА/ на финском Lumi/ на коми-пермяцком Лым/ на бакском Elur/на эстонском Lumi (снег)/ вепский Lum/ Эрзянский яз. Лов(снег).
ЛЕД" на вайнахском ША/ финский jää/ эстонский jää/ jäätyä (замерзать на финском) шатух (ударил мороз нахск. замерзать)
КИНЖАЛ" на вайнахском Шалт, Тур / на венгерском Tőr (кинжал)
КРЫША" на вайнахском ТХОВ/ испанский techo(крыша)/ датский tag (крыша)/
вайнах.. К1аста(крутить)– бросать – Кхосса, (бросать, крутить) на шведском и норвежском Kasta (бросать).

вайнах..Ute - на улице, на дворе - Уьт1е – двор на шведском utomhus на улице
вайнах. рицкъ /ritsk”/ «достаток», «богатство», англ. rich «богатый», франц. riche «богатый», нем. reich «богатый», итал. ricco «богатый», шведск. rik «богатый».
вайнах. Маре, мареюде/’mare/ «замужество», англ. marry «жениться», франц. mariage – «брак», «замужество», «женитьба

Вайнах. яз. дийца /ditse/ «говорить», «рассказать», франц. dire «говорить», «рассказывать», итал. dire – «сказать», dichiarare «декларировать» исп. decir «говорить
Вайнахский яз.: де [de] – «день», англ. day [dei] «день», нем. Таg «день», шведск. dag «день»
По вайнахски вар /war/ прош.вр. 3л. ед. ч. от глагола хила «быть»; англ. was «был(а)», нем. war «был/а/», шведск. var «был /а/».

Вайнахски беaр ,вear (ребенок). Бейрен (беременная) А на норвежском BARN ребенок.кельт. bercieu «колыбель», старофранц. berz – «колыбель», совр. франц. bercer «качать», «убаюкивать», шведск. barn «ребенок», др. англ. beran «рождать», англ. bear – рождать.
Rask - быстрый, бодрый, проворный, оживлёный – Расха (вайнах.яз) (проворный, оживленный)/
Норвежск Padda - жаба –Пхадда, Пхид(лягушка, на вайнахском)
др. английское pad (лягуха)/, галланд. pad(жаба padakonn(лягушка)/ шведский padda/
(шведск)Damm - пыль - Домм(по ингушски ) пыль.
AGGA (ингуш.) колыбель - Vagga (норвежск) Колыбель., Vugge (шведск) колыбель, люлька.
WallGAlla по ингушски переводится так WALL это умерший, Galla жилище, башня. т.е Жилище Мертвых. По древнеисландский переводится также:
(др.-исл. Valhöll, прагерм. Walhall — «дворец павших» «эилище мертвых»)
Валькирия по ингушски (WAll умершие) kyria это жещина (как mehkarya)
Вальки́рия (др.-исл. valkyrja — «выбирающая убитых»)

Nanna (мать) по ингушски Nanna (мать) по древнеисландски
Нанна (др.-исл. Nanna — «мать»)— дочь Неп и Одина, супруга Бальдра, мать Форсети
БЕЛЫЙ" :на вайнахском КЕЙН/КАЙ на финском языке valKEA (белый), valkoinen/
ВОДА: на вайнахском языке ХИ, ХЫ/ греческий хео (лью воду)/др. инд. kha (вода)/ японский Ka (река)/ авестийский язык Ха(вода), китайский Хэ (река), хотоносак. язык khyeha(вода, источник)
БЕГАТЬ": на вайнахском языке вад, авад, вада) английский язык avoid (бегать)
МОЛОКО": на вайнахском яз Шур/ праславянский syrь(молоко), др. исландский syra (кислое молоко)
ДЫМ": на вайнахском КУР1/исландский язык (скандинавский) reykur(дым)/ норвежский røyk(дым)/ английск reek/немецкий raush
"ПЕСНЯ" на вайнх. яз. ИЛЛИ/ голандский Lied/немецкий Lied (песни)
УЛИЦА" вайнха. яз .АРЕ/ хурритский язык Айре(улица)/ латинский Aerius(улица), английский Area/Air/ этруский язык Арн(улица).
СИНИЙ на вайнах. яз Сийна/ белоруский сіні/ латинский язык cyaneus(синий) / финский sininen(синий)
ЗЕМЛЯ" вайнах. язык Ляхт, Латт Мерк, Мохк / шведский jord/mark/ готский airba/ голландский land/
ХОДИТЬ" на вайнах .яз. Г1у/Га1ж(пешком)/ норвежский Ga(ходить)/ английски Go/ немецкий Gehen/
"КОМНАТА" на вайнах . яз. Ц1а(от Ца дом) / китайский язык wūzi(комната)/ немецкий Zimmer(циммер)
КЕРОСИН" вайнах. яз. Феткен/ шведский fotogen(керосин)
МОРЕ" вайнах. яз. инг. ФОРД,чес. ХОРД/ ст. норвежский Fёrd(море)/ ст.английски Woed(море)
МУХА" вайнах .яз. МОЗА/ литовский musė/ испанский, итальянский mosca/ французский mouche/
НИТКА вайнах яз. сущ. *тай *хьоаса *чилла/ английский thread)/ итальянский fila (нитка)
"ДНО" вайнах .яз. БУХ/ эстноский Pohi(дно)/ немецкий Boden
МОЛНИЯ" вайнах .яз. ТIоа/ эстонский tõmblukk (молния)
ПЕРО вайнах. яз БЕДЕРЬГ/ шведский fjäder/ немецкий Feder/ английский feather/ голандскй veder/ кельтский мэнский fedjag
Природа вайнах .яз. сущ. Iалам/ эстноский olemus(природа)
Умереть"вайнах .яз. Валлар/ бретонский яз mervel(умереть)/ корнский merwel/
УДАР" вайн. яз. тохар, тоар/ корнский язык (кельтский) taro(удар)
Динал- мужество на вайнах .языке / на языке ирладнском, корнском, валийском, мужщина будет : ирладнский duine/корнский den/ шотландский duine/ мэнский dooinney(мужщина)
ПАПА, ОТЕЦ на вайнах .языке ДА, ДАДА / английский Da, Dad/китайский Dia(отец)/ немецкий VATI (отец, хотя у вайнахов Воти это дядя)/ готсский язык Atta.

ингушский фольклор

По представлениям древних ингушей, мир делится на две части: солнечный мир, этот свет (маьлха дуне) и мир мертвых, мир теней, тот свет – Эл (1ел). Вероятно, слово Эл (1ел) произошло от ингушского 1и (тень). Интересно, что ингушское слово 1ел созвучно с английским Hel (ад). Ингушский Эл напоминает греческий Аид. Мифы, связанные с миром Эл, называются хтоническими.
Некоторые персонажи ингушского фольклора (не только мифов, но и нартского эпоса) имеют хтонические функции (Боткъий Ширткъа, Сеска Солса, Селий Пир1а, Хамчий Патараз). Они отправляются в Эл за советом, добывают там нужные людям знания и инструменты (например, водяную мельницу). Бог подземного мира называется Элда (1елда), т.е. хозяин Эла. В мире Эл холодно и мрачно.
Мифы, связанные с происхождением космических объектов (солнца, луны, звезд), называются космогоническими. В древности ингуши обожествляли солнце. До сих пор о красивой девушке ингуши говорят: «Она красива, как солнце» (Малх санна хоза я из). Мужское имя Малсаг, видимо, произошло от слов Малх-саг (человек-солнце). Существует много легенд и поверий, связанных с солнцем. Так, по одной из них, солнце и луна являются братом и сестрой. Сестра (солнце) боится темноты и поэтому гуляет только днем. Брат (луна) по ночам пасет овец (звезды). Один из самых интересных и оригинальных сюжетов связан с происхождением созвездия Большая Медведица (инг. «Дарза къонгаш» - «Сыновья Вьюги»).
Из мифов и легенд можно почерпнуть много интересных сведений об особенностях ингушского язычества. Так, верховный бог назывался Дяла, богом грома и молнии считался Села, богиней плодородия и покровительницей женщин – Тушол, богом охоты и покровителем урожая – Елта (или Ялат), покровителями пещер и предсказателями будущего – Алла и Белла. По представлениям язычников, у каждого села, рода, реки, горы и т.д. был свой патрон, покровитель (ц1ув, ерда).
Особо почитался Села (этимология этого слова, возможно, связана со словом са – свет): ему был посвящен один из дней недели – среда; в среду нельзя было начинать новое дело, выходить в дальнюю дорогу и т.д.; убитый молнией, как человек, отмеченный Селой, считался святым. Интересно, что радугу ингуши называют луком Селы (Села1ад), а молнию – головешкой Селы (Села хаьшк).
Перед началом весен-них полевых работ ингуши отмечали праздник Тушол. Предвестницей праздника считалась священная курица удод (тушол-котам). Бог охоты Елта (Ялат) мог подарить охотнику удачную добычу, а мог и наказать слишком алчного охотника. Елта принимал облик белобородого старца, белого оленя или вожака стада туров.
каждого села, дома, леса, пещеры, у каждого человека есть свой тарам (покровитель), считали ингуши. Хозяина леса зовут хьун-саг (лесной человек). Тарам человека оберегает его, заботится о нем, как ангел-хранитель. Есть злые духи – ц1олаш, которые всячески вредят людям. После принятия ислама ингуши стали забывать свои языческие представления.
В Ингушетии в древности было много языческих храмов и святилищ (сел, селинг, ц1ув, ерда), до сегодняшнего дня сохранилась лишь небольшая их часть, но и они поражают своей красотой и изяществом.
Что касается обрядового фольклора, то он стал забываться ингушами еще раньше. Обряды, связанные с почитанием очага и огня, с женитьбой, похоронами, со строительством башен, с охотой, празднованием Нового года, праздника урожая и т.д., сегодня почти полностью забыты. Не только очаг, но и огонь очень почитались предками ингушей. До недавних пор ими клялись. Считали, например, что солгавший рядом с очагом человек будет жестоко наказан. Перед тем, как уйти на охоту, мужчины готовили ритуальный ужин, которым угощались только охотники, совершались ритуальные танцы, имитирующие удачную охоту. Интересные сведения о календарных обрядах ингушей приводятся в работах Чаха Ахриева. Все эти обряды сопровождались песнями, языческими молитвами, шутками. Один из языческих обрядов – мустагударг, т.е. обряд вызывания дождя, существовал до недавних пор. До сегодняшнего дня сохранился такой интересный обычай как шуточное сватовство.
Большую и интересную часть ингушского фольклора составляют сказки (фаьлгаш). Они уходят своими корнями в глубокую древность, и хотя построены на вымысле, народом воспринимаются как поучительные истории. Сказочные персонажи являются выразителями дум и чаяний народа, идеальными, с точки зрения народа, героями: умными, смелыми, благородными, честными, милосердными, трудолюбивыми, щедрыми.
Ингушские предания делятся на этногенетические (о происхождении народа или рода), топонимические (о происхождении названий географических названий – сел, рек, гор и т.д.), предания о народных обычаях, о кровной мести и др.Одной из самых прекрасных жемчужин ингушского фольклора является нартский эпос, национальная версия которого имеется почти у всех народов Северного Кавказа.

Эдгар Аллан По. Месмерическое откровение

Эдгар Аллан По. Месмерическое откровение



---------------------------------------------------------------
Перевод В.Неделина
OCR: Alexander D. Jerinsson
---------------------------------------------------------------

Как бы сомнительны ни оставались пока попытки дать месмеризму научное
объяснение, поразительность его результатов признана почти безоговорочно.
Упорствуют лишь записные скептики, не верящие ни во что просто из принципа,
- народ никчемный и доброго слова не стоящий. Теперь мы бы стали ломиться в
открытые двери, принявшись доказывать, что человек способен, воздействуя на
партнера только усилием воли, привести того в патологическое состояние,
необычность которого в том, что оно по своим признакам очень близко
напоминает смерть, или, во всяком случае, напоминает скорее именно ее, чем
какое-либо другое известное нам естественное состояние человека; что, когда
человек находится в подобном состоянии, органы чувств почти теряют
восприимчивость; но зато по каналам, пока неизвестным, он воспринимает с
исключительной чуткостью явления, обычным органам чувств не доступные; более
того, уму его чудодейственно сообщаются высота и озаренность; между ним и
внушающим ему свою волю устанавливается глубочайшее взаимопонимание, и,
наконец, восприимчивость человека к подобному внушению растет в прямой
зависимости от частоты и регулярности повторения сеансов, одновременно с чем
и поразительные явления, сопровождающие их, обнаруживают себя все полней и
отчетливей.
Все эти положения, повторяю, суть общие прописи месмеризма, так что и
нет нужды докучать ими читателям. Цель у нас совершенно иная. Я решил, чего
бы это мне ни стоило и назло всем злопыхателям и маловерам, просто изложить
поподробней и без всяких комментариев в высшей степени примечательное
содержание моей беседы с человеком, бодрствующим во сне.
Я долгое время пользовал с помощью месмерического воздействия человека,
о котором в дальнейшем пойдет речь (мистера Вэнкерка), и резкое усиление
внушаемости, а также повышенная месмерическая восприимчивость уже, как и
положено, были достигнуты. Много месяцев подряд он боролся с чахоткой,
открытый процесс протекал мучительно, и мне удалось посредством ряда
манипуляций несколько облегчить его страдания, и вот в ночь со среды на
четверг пятнадцатого числа текущего месяца меня позвали к его одру.
Больного мучили острые боли в области сердца, он еле дышал, налицо были
все признаки астмы. Как правило, ему при этих спазмах приносили облегчение
горчичники, прикладывавшиеся к нервным центрам, но на этот раз, сколько их
ни прикладывали, они никакого действия не оказывали.
Когда я вошел, он поздоровался с приветливой улыбкой; несмотря на
страдания, он, казалось, был бодр и ясен духом.
- Сегодня я послал за вами, - сказал он, - не за тем, чтобы вы избавили
меня от страданий, - я хочу, чтобы вы удовлетворили мое любопытство по
поводу некоторых ощущений, поразивших меня в прошлый раз, которые
чрезвычайно заинтересовали меня и озадачили. Вы помните, как недоверчиво
относился я до сих пор к вопросу о бессмертии души. Не могу отрицать, что
где-то, и, похоже, как раз в той самой душе, существования которой я не
признавал, всегда жила смутная догадка о ее бытии. Но в уверенность она
никак не превращалась. И тут я просто терялся. Вполне понятно, что все
попытки разобраться логически лишь укрепляли мое недоверие. Мне посоветовали
обратиться к Кузену. Я изучал его взгляды и по его собственным трудам, и по
книгам его европейских и американских последователей. Мне, например, достали
"Чарлза Элвуда" мистера Браунсона. Я читал эту книгу особенно вдумчиво. В
целом она показалась мне логичной, но, к сожалению, элементарной логики явно
недостает именно тем ее частям, в которых обосновывается неверие ее героя. В
итоге, - что, как мне кажется, просто бросается в глаза, - ему, при всем его
уме, не удается убедить даже самого себя. В конце он, подобно правительству
Тринкуло, уже просто не помнит, о чем шла речь сначала. Короче говоря, я
довольно скоро понял, что если человека и можно убедить в его бессмертии, то
одними лишь чисто умозрительными теориями, которые испокон веков в таком
почете у моралистов Англии, Франции, Германии, тут не обойтись. Умозрения,
пожалуй, и занятны, и по-своему небесполезны, но для постижения духа нужно
что-то другое. Я пришел к выводу, что так уж все мы, видно, устроены, и
философия так никогда и не приучит нас рассматривать качества как нечто
предметное само по себе. Мы, может быть, и рады бы, но ни ум, ни чувства не
приемлют этого.
Так вот, повторяю, я смутно чувствовал в себе душу, хоть разумом - не
верил. Но в последнее время это чувство во мне заметно углубилось, разум же
настолько далеко пошел ему навстречу, что сейчас я уже затрудняюсь
определить, где кончается одно и где начинается другое. Притом же оказалось
нетрудно убедиться, что это положение - результат месмерического
воздействия. Объяснить свою мысль яснее я мог бы, только высказав
предположение, что месмерическое озарение позволяет мне схватывать самый ход
рассуждений, который, пока я нахожусь в этом необычном состоянии, я могу
проследить, но который - такова сама месмерическая феноменальность подобного
состояния - становится недоступен моему пониманию в нормальных условиях,
тогда в сознании остаются лишь результаты этих рассуждений. Бодрствующему во
сне рассуждения и вывод - то есть причина и конечный результат - даны
нераздельно. В естественном же состоянии причина исчезает, и остается -да и
то, пожалуй, лишь частично - один результат.
- Эти соображения навели меня на мысль, что если, когда я буду усыплен,
мне задать поискусней ряд наводящих вопросов, то из этого, пожалуй, вышел бы
толк. Вы часто наблюдали, на какое глубокое самопостижение способен
бодрствующий во сне - удивительную осведомленность, которую он обнаруживает
по части особенностей месмерического транса; на эту его способность к
углублению в себя лучше всего и ориентироваться, чтобы составить подобный
катехизис по всем правилам.
Я, разумеется, согласился на предложенный эксперимент. Несколько пассов
погрузили мистера Вэнкерка в месмерический сон. Он сразу же задышал легче,
и, казалось, все его муки тут же как рукой сняло. Разговор принял вот какой
оборот: В. в нашем диалоге - это больной, П. - я сам.
П. Вы спите?
В. Да - нет; я предпочел бы заснуть покрепче.
П. (проделав еще ряд пассов). А теперь?
В. Теперь да.
П. Что вы думаете об исходе вашей теперешней болезни?
В. (после долгих колебаний, говорит словно через силу), Только смерть.
П. Печалит ли вас мысль о смерти?
В. (не задумываясь). Нет-нет!
П. Разве подобная перспектива прельщает вас?
В. Если бы я бодрствовал, мне хотелось бы умереть, а сейчас мне все
равно. Месмерическое состояние настолько близко к смерти, что мне хорошо и
так.
П. Будьте добры, объяснитесь, мистер Вэнкерк.
В. Я бы рад, но боюсь, мне эта задача не по плечу. Вы задаете не те
вопросы.
П. Как же тогда мне вас спрашивать?
В. Вы должны начать с самого начала.
П. С начала! Но где оно, это начало?
В. Вы же знаете, что начало есть бог. (Сказано это было глухим,
прерывистым голосом и, судя по всему, с глубочайшим благоговением.)
П. Так что же такое бог?
В. (несколько минут остается в нерешимости). Я не знаю, как это
объяснить.
П. Разве бог - не дух?
В. В бытность свою наяву я знал, что вы понимаете под словом "дух", но
теперь оно для меня - слово и больше ничего... Такое же, к примеру, как
истина, красота - то есть обозначение какого-то качества.
П. Но ведь бог нематериален?
В. Нематериальности не существует. Это просто слово. То, что
нематериально, не существует вообще, если только не отождествлять предметы с
их свойствами.
П. А бог, стало быть, материален?
В. Нет. (Этот ответ просто ошеломил меня.)
П. Так что же он в таком случае?
В. (после долгого молчания, бессвязно). Я представляю себе, но словами
это передать трудно. (Снова долгое молчание.) Он не дух, ибо он - сущий. И.
вместе с тем он и не материален в вашем понимании. Но есть также та. ступени
превращений материи, о которых человеку ничего не известно; более простые и
примитивные пробуждают более тонкие и изощренные, более изощренные
пронизывают собою более простые. Атмосфера, например, возбуждает
электричество, а электричество насыщает собой атмосферу. Градации материи
восходят все выше, по мере утраты ею плотности и компактности, пока мы не
добираемся до материи, уже совершенно лишенной предметности - нерасторгаемой
и единой; и здесь закон, побуждающий к действию силы и проникновения,
преображается. Эта первоматерия, или нерасторжимая материя, не только
проникает собой все сущее, но и побудительная причина всего сущего и, таким
образом, сама в себе и есть все сущее. Эта материя и есть бог. И то, что
люди силятся воплотить в слове "мысль", есть эта материя в движении.
П. Метафизики утверждают, что всякое деяние сводится к движению и
мысли, и что вторая является прообразом первого.
В. Да, утверждают; и мне теперь ясно, в чем здесь заблуждение. Движение
- это действие духа, а не мысли. Нерасторжимая материя, иди бог, в покое и
есть (насколько мы можем приблизиться к пониманию этого) то, что люди
называют духом. А сила самопобуждаемого движения (по своему конечному
результату эквивалентного человеческой воле) в нерасторжимой материи
является результатом ее неделимости и вездесущности, - как это происходит, я
не знаю и теперь ясно понимаю, что никогда уже п не узнаю. Но нерасторжимая
материя, приведенная в действие законом или свойством, заключенным в ней
самой, и есть мысль.
П. Не можете ли вы уточнить понятие, которое вы называете
"нерасторжимой материей"?
В. Известные людям вещества, по мере восхождения материи на более
высокие ступени, становятся все менее доступными чувственному восприятию.
Возьмем, например: металл, кусок древесины, каплю воды, воздух, газ,
теплоту, электричество, светоносный эфир. Мы же называем все эти вещества и
явления материей, охватывая таким образом единым и всеобщим определением все
материальное; но так или иначе, а ведь не может быть двух представлений,
более существенно отличных друг от друга, чем то, которое связано у нас в
одном случае с металлом и в другом - со светоносным эфиром. Как только дело
доходит до второго, мы чувствуем почти неодолимую потребность отождествить
его с бесплотным духом или с пустотой. И удерживает нас от этого только то
соображение, что он состоит из атомов; но даже и тогда мы ищем себе опору в
понятии об атоме как о чем-то, хотя бы и в бесконечно малых размерах, но
все-таки имеющем плотность, осязаемость, вес. Устраните понятие о его
атомистичности - и мы уже не в состоянии будем рассматривать эфир как вполне
реальное вещество, или, во всяком случае, как материю. За неимением лучшего
определения нам пришлось бы называть его духом. Сделаем, однако, от
рассмотрения светоносного эфира еще один шаг дальше и представим себе
вещество, которое настолько же бесплотней эфира, насколько эфир бесплотней
металла, - и мы наконец приблизимся (вопреки всем ученым догмам) к массе,
единственной в своем роде, - к нерасторжимой материи. Потому что, хотя мы и
примиряемся с бесконечной малостью самих атомов, бесконечная малость
пространства между ними представляется абсурдом. Ибо тогда непременно
возникло бы какое-то критическое состояние, какая-то степень разреженности,
когда, если атомы достаточно многочисленны, промежуточное пространство между
ними должно было бы совершенно исчезнуть и вся их масса - абсолютно
уплотниться. Ну, а поскольку само понятие об атомистической структуре в
данном случае исключается, природа этой массы неизбежно сводится теперь к
нашему представлению о духе. Совершенно очевидно, однако, что наше вещество
по-прежнему остается материей. По правде говоря, мы ведь не можем уяснить
себе, что такое дух, поскольку не в состоянии представить себе то, чего не
существует. И обольщаемся мыслью, будто составили себе о нем какое-то
понятие потому только, что обманываем себя представлением о нем как о
бесконечно разреженном веществе.
П. По-моему, ваша мысль об абсолютном уплотнении наталкивается на одно
возражение, которое невозможно оспаривать; оно заключено в том ничтожно
малом сопротивлении, которое испытывают небесные тела при своем обращении в
мировом пространстве, - сопротивлении, которое, как теперь установлено со
всей очевидностью, существует в каких-то размерах, но настолько мало, что
его совершенно не заметило даже Ньютоново всевидящее око. Мы знаем, что
сопротивление тел зависит главным образом от их плотности. Абсолютное
уплотнение даст абсолютную плотность. А там, где нет промежуточного
пространства, не может быть и податливости. И абсолютно плотный эфир был бы
для движения звезд преградой бесконечно более могучей, чем если бы они
двигались в алмазной или железной среде.
В. Легкость ответа на ваше возражение прямо пропорциональна кажущейся
невозможности на него ответить. Если уж говорить о движении звезды, то ведь
совершенно одно и то же, звезда ли проходит через эфир или эфир сквозь
звезду. И самое странное заблуждение в астрономии - это попытка совместить
постоянно наблюдаемое замедление хода комет с их движением в эфире; потому
что, какую бы большую разреженность эфира ни допустить, он бы остановил все
обращение звезд гораздо раньше срока, положенного астрономами, которые
всячески стараются смазать этот вопрос, оказавшийся выше их понимания. С
другой же стороны, замедление, которое в действительности имеет место, можно
было бы предвидеть заранее, учитывая трение эфира, мгновенно проходящего
сквозь светило. В первом случае действие замедляющей силы должно быть
единовременным и всецело замкнутым в себе самом, во втором - оно
накапливается нескончаемо.
П. Но разве во всем этом - в вашем отождествлении простейшей материи с
богом - нет некоторого непочтения? (Усыпленный не сразу понял, что я имею в
виду, и мне пришлось повторить свой вопрос.)
В. А вы можете объяснить, почему материя менее почтенна, чем дух? Но вы
забыли, что та материя, о которой я говорю, и есть во всех отношениях именно
тот самый "дух", "душа", о которых твердят ученые; она наделена всеми их
высшими способностями и, более того, остается в то же самое время тем, что
те же ученые называют "материей". Бог и все способности, приписываемые
"духу", - это всего лишь совершеннейшее состояние материи.
П. Вы, стало быть, утверждаете, что нерасторжимая материя в движении
есть мысль.
В. В общем это движение есть вселенская мысль вселенского разума. Эта
мысль созидает. Все, что сотворено, - это не более как мысль бога.
П. Вы говорите - "в общем".
В. Да. Вездесущий дух - это бог. Для каждого нового отдельного бытия
необходима материл.
П. Но вы говорите сейчас о "духе" и "материи" точь-в-точь как
метафизики.
В. Да - во избежание путаницы. Когда я говорю "дух", то имею в виду
нерасторжимую материю или сверхматерию, под "материей" предполагается все
остальное.
П. Вы говорили о том, что "для каждого нового отдельного бытия
необходима материя".
В. Да, дух, существующий исключительно сам по себе, - только бог. Для
сотворения самостоятельного, мыслящего существа необходимо воплощение
частицы духа божия. Так человек получает личное бытие. Без воплощения в
телесную оболочку он был бы просто богом. Ну, а обособленное движение
частных воплощений нерасторжимой материи - это мысль человеческая, точно так
же, как общее ее движение - мысль божия.
П. Так, по вашим словам, выходит, расставшись с телом, человек станет
богом?
В. (после мучительных колебаний), Я не мог так сказать, это абсурд.
П. (справляется по своей записи). Вы сказали, что "без воплощения в
телесную оболочку человек был бы богом".
В. И воистину. Таким образом, человек стал бы богом - избавился бы от
отдельности своего бытия. Но такого освобождения от плоти ему не дано или,
во всяком случае, никогда такого с ним не бывает; иначе нам пришлось бы
представить себе деяние божие обращающимся вспять на самого бога -
бесцельным и бессмысленным. Человек - творение. Творения - суть мысли божьи.
А мысль по самой своей природе преходяща.
П. Не совсем понял. Вы говорите, что человеку не дано вовеки совлечь с
себя телесную оболочку?
В. Я говорю, что он никогда не будет бестелесным.
П. Поясните.
В. Есть два вида телесности: зачаточная и полная - соответствующие
состояниям гусеницы и бабочки. То, что мы называем словом "смерть", - всего
лишь мучительное преображение. Наше нынешнее воплощение преходяще,
предварительно, временно. А грядущее - совершенно, законченно, нетленно.
Грядущая жизнь и есть осуществление предначертанного нам.
П. Но ведь метаморфоза гусеницы известна нам досконально.
В. Нам - безусловно, но не гусенице. Вещество, из которого состоит наше
рудиментарное тело, по своим свойствам не выходит из пределов восприятия
органов этого тела, или, точнее, наши рудиментарные органы соответствуют
веществу, из которого вылеплено наше рудиментарное тело, но материи нашего
окончательного претворения они не соответствуют. И таким образом конечная
наша телесность недоступна нашим рудиментарным чувствам, и мы способны
ощущать лишь оболочку, которая спадет, чтобы истлеть, освободив скрытую
форму; но и эта сокровенная форма, и оболочка равно доступны восприятию тех,
кто уже достиг конечного бытия.
П. Вы часто говорили, что месмерическое состояние очень походит на
смерть. Как это надо понимать?
В. Когда я говорю, что оно похоже на смерть, я имею в виду, что оно
приближается к конечному бытию; потому что, когда я погружаюсь в транс, мои
рудиментарные чувственные восприятия временно выключаются, и я воспринимаю
внешние явления прямо, без опосредствования их органами чувств, а через
посредника, который будет мне служить в предстоящей жизни, в которой нет
нашей упорядоченности.
П. Нет упорядоченности?
В. Да, ведь органы - это приспособления, с помощью которых человек
приводится в осмысленное отношение к одним видам и формам материи, а к
другим - не приводится. Человеческие органы приспособлены к условиям
рудиментарного бытия, и только к ним; и совершенно понятно, что предстоящее
бытие человека не нуждается ни в какой организации, ибо оно подчинено прямо
божьей воле, то есть движению нерасторжимой материи. Вы сможете создать себе
ясное понятие о теле конечного претворения, если представите себе его как
сплошной мозг. Оно не таково; но такого рода допущение все-таки приблизит
вас к пониманию, что же оно такое. От светящегося тела исходят волны в
светоносный эфир. Он, в свою очередь, передает их на сетчатую оболочку
глаза, от которой они передаются зрительному нерву. Нерв сообщает их мозгу;
мозг - нерасторжимой материи, проходящей сквозь него. Движение этой
последней есть мысль, волна которой начинает свой бег с перцепции. Так
сознание в рудиментарной жизни сообщается с внешним миром, восприятие этого
внешнего мира ограничено в рудиментарной жизни возможностями ее органов. А в
предстоящей, не регламентированной органикой жизни внешний мир
воспринимается всем телом (которое состоит из вещества, наделенного, как я
уже говорил, примерно теми же свойствами, что и мозг), и нет между ними
никакого посредника, кроме эфира, даже еще более бесконечно разреженного,
чем светоносный эфир; и все тело вибрирует вместе с этим эфиром, передавая
свои колебания нерасторжимой материи. Именно отсутствие локализованности
нашего восприятия органами чувств мы и обязаны в предстоящем бытии почти
беспредельной восприимчивостью. Для рудиментарных существ органы чувств -
клетки, в которых их держат, пока не оперятся.
П. Вы говорите о рудиментарных "существах". Но разве есть, кроме
человека, еще и другие мыслящие существа?
В. Бесконечное многообразие разреженной материи в космических
туманностях, планетах, солнцах и других телах, не являющихся ни
туманностями, ни планетами, ни солнцами, единственно и предназначено для
локализованных органов чувств бессчетных рудиментарных существ. Все эти тела
необходимы для рудиментарной жизни, для предстоящего бытия, иначе их и не
существовало бы вовсе. Каждое из них заселено определенной породой
рудиментарных мыслящих существ, живущих органической жизнью. В общем
свойства органов чувств меняются в зависимости от места обитания этих
существ. Когда же наступает смерть, или - метаморфоза, все эти создания,
приобщаясь к предстоящей жизни, бессмертию и всех тайн, кроме одной,
совершают любое действие и переносятся куда угодно, и для этого им не нужно
ничего, кроме проявления воли; они обитают уже не на звездах,
представляющихся нам единственной достоверностью и единственно для
размещения которых, как мы в слепоте своей полагаем, пространство и создано,
- а прямо в мировом пространстве, в бесконечности, сама инстинносущностная
безмерность которой поглощает эти звездные островки, не давая ангелам даже
задерживать на них внимания, как словно бы их и не было.
П. Вот вы говорите, что "если бы не их необходимость для рудиментарной
жизни, то звезд бы не существовало". Но откуда берется эта необходимость?
В. В неорганической жизни, как и в неживой материи вообще, не может
быть никаких препятствий действию одного простого и не имеющего себе подобия
закона - божественной воли. Чтобы создать ему сопротивление, и была
сотворена органическая материя, органическая жизнь (сложная,
собственносущностная, стойкая в сопротивлении этому закону).
П. Но зачем же понадобилось создавать ему сопротивление?
В. Результатом подчинения закону является совершенство, истинность,
счастье как отсутствие страданий. Результатом же нарушения закона становятся
несовершенство, неправедность и страдание как таковое. Из-за помех его
осуществлению, которые возникают в силу множественности, сложности и
собственносущности законов органической жизни и материи, становится
практически возможной какая-то мера воздаяния за нарушение высшего закона.
Так, невозможное в неорганической жизни, страдание становится возможным в
органической.
П. А какая благая цель при этом достигается?
В. Все сущее хорошо или плохо в сравнении с чем-нибудь. Обстоятельное
исследование убеждает, что наслаждение во всех случаях является не чем иным,
как только противоположностью страдания. И в чистом виде наслаждение -
фикция. Радость нам дается лишь там, где мы уже страдали. Не испытать
страдания значило бы никогда не познать блаженства. Но я уже указывал, что в
неорганической жизни страдание немыслимо, отсюда -необходимость
органической. Страдания в начальной, земной жизни являются залогом
блаженства конечной, небесной жизни.
П. Вы употребили также и еще одно выражение, смысла которого я не
уразумел: "истинносущностная безмерность бесконечности".
В. По всей видимости, причина этого в том, что само понятие "сущность"
является у вас недостаточно общим. Его следует рассматривать не как
качество, а как ощущение: у мыслящих существ оно является восприятием
приспособления материи к собственному их устройству. На земле найдется
немало такого, существования чего жители Венеры не могли бы воспринять, и
многого, что на Венере видимо и осязаемо, мы бы не были в состоянии заметить
и воспринять. Но для существ, не наделенных органичностью, для ангелов, -
вся нерасторжимая материя является сущностью, то есть, иначе говоря, все,
что мы определяем словом "пространства", для них - вещественнейшая
реальность, и в то же время звезды - именно в силу того, что мы считаем
доказательством их материальности, - оказываются вне восприятия ангелов, и
эта их невосприимчивость прямо пропорциональна тому, в какой мере
нерасторжимая материя - в силу тех своих свойств, которые заставляют ее
казаться нам не материей вообще, - не поддается восприятию органической.
В то время, как усыпленный уже еле слышно договаривал эти последние
слова, я заметил, что лицо его приняло странное выражение, которое
встревожило меня и вынудило тут же разбудить его. Но не успел я этого
сделать, как он с просветленной улыбкой, озарившей все лицо, откинулся на
подушку и испустил дух. Я обратил внимание, что не прошло и минуты, как тело
успело окоченеть и стало словно каменным. Лоб его был холоден, как лед. Так
обычно бывает лишь после того, как рука Азраила уже долго сжимала человека.
Неужели и вправду усыпленный мной со своими последними рассуждениями
обращался ко мне уже из царства теней?

ТАРГИМ "ингуш. ТIаргам"

ТАРГИМ XII-XVI вв
088-04
243341379
тейп Таргимхой
Таргим (ингуш. ТIаргам) - селение в Джейрахском районе Ингушетии.
Аул(этого слова в ингуш. языке нет) является родовым селом для таких ингушских тейпов как: Арчаковы "у ингушей фамилия образовалась от тотема рода - дикого горного кабана, и назывался он "аржхАк". так что правильней будет "АрчАков"
имя Арчакъ образовалась от "ардж хьакх" (дикий горный кабан), если дословно перевести с ингушского, то "черный кабан"., Бековы, Горбаковы (Добриевы(есть еще Йвлой Добриевы), Тутаевы, Чапановы, Угурчиевы, Оскановы, Озиевы), Хабриевы (Чемхильговы, Джугутхановы, Бахмурзиевы, Бязиевы), названные тейпы имеют свои боевые башни и являясь основными тейпами. К Таргиму относятся ещё и два селения расположенные выше, Коли и Гурити. Коли был основан выходцом из Хабра по имени Чамар, а Гурити Тимурзиевыми (Темарзнак), Султыговыми (Султыгнак), и Джоагортхоаной.[2]. Коли находится в трудно доступном склоне скалистого хребта. С этим районом связана и другая топонимика упоминаемая в хрониках. Жители Коли и Тауса упорно сопротивлялись спасая основателя рода Баркине, основателя тейпа Баркинхой. При войске Тимура(тамерлана татаро-мангол. хана) в то время имелся отряд для ведения войны в горах состоявший из представителей племени мекритов из Памира, с помощью которых удалось взять крепость. Осажденные достойно сражались, было много убитых (Н.Д.Кодзоев "История Ингушского народа". Название этой средневековой крепости произносится как Т1аргам, с гласной «а» во втором слоге, а не с «и». Название крепости сложилось в постмонгольское время, когда ингуши, покинув равнины Даькъасте(«Удел отцов»), ушли в горы. По преданию, мощные замковые крепости Таргам, Эги и Хамха в долине Г1алг1ай Коашке («Галгайские дворы») основаны тремя братьями - сыновьями легендарного Аьлби-ерда (нахское имя Эльберд отсюда!) Галгайского. Самым младшим из них был Таргам, который поселился за р. Эсса. Потомки Таргама построили здесь как минимум 4 замка, каждый из которых имел свою цитадель-вов. Эти бовые башни, достигающие в высоту 25-28 метров, прекрасно сохранились до наших дней. Каждая из башен принадлежала основным тепам, так если идти в верх по течению реки Ассы 1Арчакх г1ала, 2Бека г1ала, 3 Г1арбакх г1ала и 4 Хабра г1ала (Кавказский этнографический сборник II). Интересно, что название крепости совпадает с именем легендарного Таргамоса, внука Йафета, который считается родоначальником нахов-кавкассиан. Таргам переводится с нахских языков как «круг шита», где «Тарг» - шит, «гом» - круг. Напротив замков Таргама, в левобережье Эссы в долине Альберты стоит один из знаменитых древнегалгайских храмов - Аьлби-ерд, название которого переводится как Аьл-б1а-ерд - «храм ока Аьла(Даьла)» К северу от Таргама, там где к Эссе сходятся с запада и востока склоны некогда священного Ц1ей-лама, прямо посредине грохочущей реки стоят два гигантских валуна, между которыми образовалась щель, шириной около 1 метра. На этих валунах, высотой около 20 метров имеется площадка, размерами около 50 кв.метров. На этой площадке ещё в начале 19 века немец Энгельгардт зафиксировал (также и зарисовал) настоящую заставу, прикрывавшую Страну Галгаев с севера. Над валунами стояла неприступная каменная крепость, выложенная из тщательно обработаннных камней на известковом растворе, с цитаделью-боевой башней, достигавшей в высоту более 30 метров!
Родовые башни Ингушей (гIалгIай) в верх по течению реки 1 Арчакха, 2 Бека, 3Дудара и 4 Хабра (Кавказский этнографический сборник II издание 1968 год Тбилиси). 17-19 марта 1770 года был подписан Договор о вхождения Ингушетии в состав России. Договор был подписан всеми ингушскими старейшинами, и первая подпись принадлежит Хобре из Таргима, вторая Цогал и третья представителю рода Мальсаговых. Считается колыбелью ингушей.
Ветви ингушских фамилии вышедших из селения Таргим: Это тейп ТАРГИМХОЙ:
1.Арчаковы (Арчакх-наькъан):Арчаковы, Амушевы, Ганиевы из сел Кантышево (Т1ой-юрт), Сурхахи, Мужичи, Духиевы;
2.Бековы (Бек в наькъан): Долаковы из с. Гази в ков (одного из предков звали Долакх). Фактически являются экажевскими Бековыми (Бек в наькъан), Фамилии пишущие себя Бековыми из сёл Насыр в Корт и Шолхи, не являются Бек в наькъан. Они выходцы из аула Ляжги (Лошхой), а не из Таргима (Таргимхой), и называют себя, как Зозой в наькъан.
3.Горбаковы (Г1арбакх в наькъан): Алмазовы из с. Экажево, Оскановы, Чабиевы, Бараковы, Тараховы, Чопановы;
4.Хабриевы (К1оалой):Хабриевы, Чемхильговы, Бязиевы, Джугутхановы (Джоаг1артхоаной), Бахмурзиевы, Гомкартиевы, Актемировы из В.Ачалуков, Исаковы (г.Нзрань)
Основание Итум-кале(тюрское навзание) произошло от ингуш. "Итон-Г1ала" связывают с именем Итона, который пришел сюда из селения Таргима, находившегося выше по Аргуну. В широкой речной долине, в том месте, где находится село, Итон, охотившийся в этих местах, прилег отдохнуть, повесив свой лук на дереве. Когда он проснулся, то увидел, что на его оружии птичка свила гнездо. Итон воспринял это как добрый знак и решил остаться здесь, построив башню. По сей ден стоит башня Итона (Итон-Гала).