March 5th, 2013

ВОТКНУТЫЙ ПОСОХ ЭШТЕРА


В ингушском нартском эпосе, в сказании " Спор, разрешенный в царстве мертвых", Сеска Солса(Солсбяри) и Баьтар отправились в потустороннее царство к его владыке Элда, чтобы тот определил, кто сильнее из них двоих. Для разрешения спора Элда поднял над головой свой посох , размахнулся и с силой наполовину вогнал его в крепкий литой камень. Тот, кто вытащит его, и должен был стать победителем.

Тур (инг) - меч
кхер (инг) - камень.
У ингушей сохранилось выражение "дур-кхер" ("тур-кхер") которое объясняется выше приведенными схемами.
А вот теперь интересно, местом сбора кого и для чего являлись эти камни? Как мы знаем, у храма Ткъа БIа Ерд собирался ингушский Мехка кхел, в котором участвовали представители всех округов страны. Здесь обсуждались наиболее важные вопросы, касающиеся всей страны. Руководитель этого собрания назывался Бегол - "руководитель круга".
Голбе (инг) - сделать круг, собрать в круг.

Со стороны Аккинского общества на склоне горы Муйты-кхер есть большой плоский камень, который был местом для главы совещаний на этой горе. Здесь собирались почетные старики, представители племен ингушей,. Здесь обсуждались вопросы платы за охрану во время переходов по территории чужих племен, цен на скот и т.д. Главу таких совещаний звали Муйты.
А кого собирали у Тур-кхер и для чего?
У ингушей представителей разных фамилий обозначают добавлением окончания -хой, -лой, -той и т.д.
кхер-тIой - камни
кхер (возмужалые) + той (потомки).
Значит, получается, что у Тур-кхер собирали молодых людей для участия в турнире и прохождения обряда посвящения в мужчины. Руководителем этого собрания был, видимо, туркх. Это слово означает "предводитель".

Прочтите ее на ингушском языке: "Кхер той гулбе ха". Ее можно перевести, как " Время собирать камни" и как "Время собирать возмужалое поколение".
Алтн цаг (Аьлтан саг).
С ингушского это будет звучать как "человек Аьлта" или "человек алтаря, жертвенника",т.е. - жрец.
Аьлт - ингушский этноарх, родоначальник рода Мальсаговых. Селение Мальсаговых - Аьлти юрт.
Ала+ тIа ( инг.) - "пламя на возвышении"
Ала+ тIар (инг.) - "пламя с возвышения"
Алтарь (лат) - жертвенник.
Саг (инг) -человек,глава.

Гайте Шутар - ингуш

Гайте Шутар

Гайте Шутар1 славился своей силой, к тому же он был столь ловким, что мог обогнать коня, скачущего во весь опор. Люди рассказывают о многих его подвигах.
В селении Эгикал была свадьба. Со многих мест и из близлежащего аула Хамхи пришли туда люди. Шайка разбойников задумала воспользоваться свадебной суматохой и ограбить аул Хамхи. Разбойники решили: «Многие ушли из Хамхов на свадьбу, и мы можем взять легкую добычу». Напали они на Хамхи, убили некоего Дурса, взяли с собою все, что могли, и скорым ходом побежали в горы. Тревожный клич пришел в Эгикал. Поднялся шум. Одни говорили: надо послать погоню и уничтожить разбойников, другие утверждали, что они уже ушли далеко и поэтому нет надобности спешить, лучше хорошо приготовиться и назавтра нанести шайке ответный удар.
Гайте Шутар не стал долго слушать эти споры. Он подошел к «шуна да» – хозяину столов – и сказал: «Дай мне хлебцев столько, чтобы я мог наполнить ими свои карманы». Дали ему хлебцев, положил он их в карманы и побежал. На бегу он ел хлеб и набирался сил. Не успели люди собраться в Хамхах и начать похороны, как уже вернулся Гайте Шутар и сказал: «Двух псов я уничтожил, а все награбленное ими вернул».
Про Гайте Шутура рассказывают, что он был удачливый охотник. Ходил он раз по лесу, и навстречу ему выпрыгнул барс. Шутар было изготовился его убить, но барс вдруг стал жалобно скулить, ластиться, как котенок, и ползком приближаться к нему. Шутар понял, что зверь ищет у него помощи. Барс протянул к нему лапу. Она была ранена; в ране были грязь, песок и гной. Понял Шутар, чего у него просят. Отложил он оружие и начал лечить лапу барса. Чистой водой очистил он рану от гноя и грязи, наложил подорожники и перевязал. Барс лизнул его руку и ушел.
Вновь пошел Шутар на охоту и снова он увидел барса. Лапа его зажила; барс обошел вокруг Шутара, проревел и ринулся вперед. Шутар подумал, что зверь зовет его за собой и побежал следом. Барс стал пригонять зверей, а Шутар только и успевал убивать их. С тех пор и пошло у них: барс пригонял добычу, Шутар бил ее, оставлял ему долю и возвращался домой.
Сельчане стали удивляться тому, что он всегда приходит домой с большой добычей. Поведал им Шутар, что ему помогает барс. Но люди не поверили ему. «Но это правда, – утверждал Шутар. – Верьте мне и не дайте мне убить этого барса!» Но люди смеялись над ним.
Пришлось Шутару идти в лес и смертельно ранить барса, чтобы доказать людям, что он не врет. Барс бросился на Шутара, успел пастью схватить его за бедро, но, обессилев, свалился и сдох2.
Только тогда люди поверили, что Шутар говорил правду. А сам Шутар мучился от раны в бедре и, наконец, умер, не выздоровев.
______________

В 1975 г. от 60-летнего жителя села Мужичи Сайта Саадовича Богатырева записал И. Дахкильгов.
Опубликовано: ССПЧИ, с. 408; ИССП, с. 399; Г1ОДФК, с. 111.
Мотив дружбы человека с излеченным им зверем является из серии «бродячих сюжетов». Этот мотив был зафиксирован еще в «Синайском патерике» (средние века, Византия), в котором повествуется о трогательной дружбе старца Герасима и излеченного им льва.
1. Гайте Шутар – действительная историческая личность из союза родов Хамхоевых. От него идет ветвь, которая сегодня пишет фамилию Шутуровы. Он был знаменитым охотником и воином. По преданию, он со своими сподвижниками разгромил большой отряд врагов, напавший на замок Хамхи; от полученых в этом бою ран он скончался.
2. Барс (ц1окъ – по-ингушски) – в прежние времена был одним из самых почитаемых в Ингушетии животных. На него никогда не охотились, и он обычно на людей не нападает. Но ежели по какой-либо причине его убьют, или найдут где-то сдохшим, барса, словно человека, охотники хоронили и причитали по нему. Самого мужественного человека, самых лучших коней, самое лучшее оружие сравнивалось с барсом. Не случайно Вахушти Багратиони, в 18 в. повествуя об ингушах, поместил рисунок снежного барса на фоне островерхих гор.
№29

Мержой Казилг

Мержой Казилг
И. Дахкильгов
В давние времена жил мужчина по имени Мержой Казилг. Табуны его коней, которые паслись высоко в горах, охранял жеребец с тремя ушами1. Сам Мержой Казилг ездил в разные места и занимался своими делами. Где-то проживало семь ученых муталимов. Они прослышали, что Мержой Казилг не принимает мусульманскую веру, не держит пост, не молится и содержит свиней. Решили муталимы увести его табуны2. С этой целью они направились в аул Мераж.

На горе Болой-лам, что находится во владениях ялхоройцев3, косил сено некий Мусий Юсуп.

– Что вы за люди и куда вы едете? – спросил он муталимов.

– Мы едем к Мержой Казилгу. Говорят, он держит свиней. Мы хотим его ограбить, – ответили муталимы и назвали себя.

– Лучше вам не ходить по такому делу, ибо вы не добьетесь своего, – посоветовал им Мусий Юсуп.

– Нет, мы поедем туда и тебе выделим долю, если поедешь с нами, – сказали муталимы.

– Я не поеду и вам не советую, – с сомнением ответил Мусий Юсуп.

Муталимы настаивали. Воткнув свою косу, за ними все же поехал и Мусий Юсуп. Доехали они до аула Дятта-Бух, где проживал Мержой Казилг. В селе стояло веселье: танцевали девушки и юноши, играла зурна. Казилг был в отлучке. Муталимы присоединились к веселящимся. Поговорив с ними о том и о сем, повеселившись немножко, муталимы решили взяться за дело. Среди веселящихся они приметили девушку по имени Мержой Залейха, за которой, как им было известно, ухаживал Мержой Казилг. Муталимы поднялись в горы, чтобы угнать табун. С ними в бой вступил треухий жеребец. Они убили его, погнали табун и пленили Мержой Залейху.

Вскоре Казилг вернулся домой. Он и брат Мержой Залейхи помчались в погоню. Они нагнали грабителей, когда те подъезжали к аулу Даттых. Разгорелся бой. Поняв, что они будут биты, грабители попытались убежать, но Мержой Казилг и его товарищ никого не упустили, всех перебили, а с ними заодно убили и Мусий Юсупа.

Все, что они награбили, Мержой Казилг и его товарищ вернули домой.

_____________

В 1973 г. от пожилого жителя села Бамут Мурцаала Мусиевича Мержоева записал И. Дахкильгов.

Опубликовано: Г1Ф-91, с. 47; Г1ОДФ, К, с. 85.

1. Животных «уродцев» с тремя и более ушами, с тремя и более рогами чтили в местной среде, считая их приносящими счастье и плодовитость стадам.

2. Муталимы – студенты медресе. Здесь они оправдывают свой грабеж религиозной нетерпимостью, из чего следует, что предание относится ко временам, когда еще не была завершена исламизация края.

3. «Ялхоройцы» – члены ингушского рода Ялхарой (относят к роду Цечой).

ЛЕКАРЬ БУНАХО -ИНГУШ

По всей Ингушетии славился лекарь Бунахо Бурсагович Бузуртанов из рода Мухлой. Занимаясь траволечением, он знал целебные свойства трехста трав, корней и кустарников. Также он умел излечивать и раны. Умел он делать и операции на черепе. Лечил он также переломы и вывихи. При туберкулезе легких, он справа и слева делал надрезы между ребрами, вставлял в них роготульки, растирал в ладонях какие-то травы, вдувал их в легкие, а затем зашивал раны, – туберкулеза как не бывало.

Бунахо Бурсаговича знали многие, его даже приглашали к соседним народам.

Как-то раз у именитого дагестанского хана тяжело заболела мать, – все тело ее опухло. Сын приглашал известных врачей России и зарубежья, но никто не мог ее излечить. Прослышал хан, что в Ингушетии имеется именитый лекарь Бунхо и пригласил его. Прибыл он и увидел многих врачей, проводящих консилиум.

Не броско одетый скромный горец сидел безучастно. Не придя ни к чему, врачи удалились, хан спросил Бунхо, может ли он взяться за лечение его матери. Бунхо ответил: «Через три дня моего лечения я позволю тебе преподнести ей чашку чая». Хана одолевали сомнения, но находясь в безвыходном положении, разрешил лекарю заняться лечением. Бунхо начал свое лечение. Из носа и ушей старухи вылилось очень много гноя. На третий день она пришла в себя и уже пила чай из рук сына. Выздровела она, и хан стал предлагать много денег, драгоценностей, сколь душа лекаря пожелает. На что Бунхо ответил:

– Я не врачую за деньги. Если я буду брать плату за лечение, то Всевышний лишит мои руки целебных свойств1.

Кто-то из нашего брата попал в пожар и здорово обгорел. Бунхо излечил его какими-то травами и овечьим молоком. Но ни на голове ни на лице у него не осталось ни одного волоса.

Пошла сестра погорельца к Бунхо и попросила: «Позорно для мужчины не иметь на лице усов и бороды. Лечи его, кроме тебя никто нам не поможет».

Взял Бунхо древесный уголь, очертил им места усов, бороды, бровей и место волос на голове, а затем приступил к лечению. Вскоре на всех означенных местах стали рости волосы. Но и тут неизвестно, чем же он лечил этого юношу.

Известно, насколько является постыдным явление мужчины к роженице. Как-то шел Бунхо по одному из горных аулов и увидел опечаленную группу мужчин. Бунхо спросил о причине такой печали и старший из аульчан поведал: «Во-он в том доме находится роженица, которая никак разродиться не может. Со страха разбежались все женщины, вместе с повивальной бабкой. Женщина при смерти, не знаем, что и делать».

«Раз такое дело, надо выручать нашу сестру», – сказавши, Бунхо начал готовиться. Но тут муж роженицы взялся за кинжал, тем самым говоря, что он этого не позволит. Бунхо был очень сильным человеком. Скрутил он того мужа, привязал к дереву и, наказав присутствующим не развязывать его, вошел в дом. Зайдя, он ласково сказал: «Сестричка, я не мужчина, я и не женщина, поскольку тебе трудно, Бог послал к тебе лекаря, меня, и ты не должна меня стесняться!».

Сказавши это, он набросил свой башлык на лицо женщины и стал принимать роды. Родился мальчик. Вынеся его на свет, он сказал: «Видимо, из него вырастет такой же слабый мужчина, как и его отец. Все рождаются вперед головою, этот же шел ногами вперед, уперся и никак выходить не хотел. А теперь развяжите его отца и пусть он не дергается».

Когда того мужчину освободили, он со стыда выбежал за аул.

В одну из ночей Бунхо услышал, как на краю села стенает медведица. Прислушался он к ней и сказал: «Ее стенания напоминают крики матери по горю за сына. Надо ей помочь». Семья стала уговаривать его говоря, время уже заполночь, да к тому же ревет зверь лесной и чем ты ему поможешь?

– Да как же иначе? – воскликнув, сказал, – я обязан помочь! Он взял факел, пошел в лес и увидел стонущего медвежонка. Оказывается, он упал с груши и вывихнул свою лапу. Бунхо вставил ее на свое место2.

______________

Записал и опубликовал Султан Мерешков (см.: Мерешков С. А. Г1алг1ай этнографически лексика. Инг ГУ, 2007, с. 28-31).

1. По древним ингушским повериям, лекарь, берущий плату за лечение, на том свете будет варить в котле одну воду.

2. Вряд-ли какая-нибудь медведица допустит человека к своему медвежонку. Будет ли медведица просить помощи у людей? Вряд ли. Однако, наблюдались случаи, когда в безвыходном положении и дикое животное прибегало к помощи человека.

Искусство ингушских лекарей

Интересную историю рассказал ученый Б. С. Садулаев, который вместе с товарищем оказался в Панкисском ущелье. Как известно, многие ингуши переселялись в Грузию в местность Панкисси. Там в селении Джоколо проживала семья ингушей Борчашвили, у которых было много искусных лекарей, умеющих делать трепанацию черепа и лечить другие заболевания. Товарищ Б. С. Садулаев все время жаловался на головную боль и, вследствие этого, на бессонницу. Тогда лекарь посадил перед собой больного, ошупал голову, затем тщательно ее обрил. После чего стал обливать голову холодной родниковой водой. Острым ножом отвернул вокруг одной точки кожу и извлек оттуда скрученный спиралью волос длиной 3 м. 72 см., который и причинял пациенту боль.

Особенно отличался умением быстро оказать помощь при переломах костей черепа лекарь Бунхо Бузуртанов. Однажды один из жителей с. Алкун, упав с дерева, ударился головой о пень. На его крики сбежались односельчане. Больного срочно доставили к лекарю Бузуртанову Бунхо Бурсаковичу, который установил, что вмятая кость, соприкасаясь с мозгом, причиняет боль. Необходимо было срочное хирургическое вмешательство. Бунхо взялся за дело. Он разрезал кожу на ушибленном месте. Раздвинул ее специальными инструментами (моарзаг1а – вид щипчиков для захвата краев ран) и, оголив черепную поверхность, стал скоблить кость с помощью гама (гам – инструмент для скобления).

Выскоблив ушибленное место черепа, лекарь обнажил травмированную часть мозга. После этого он взял полый рог барана, поставив его к ране широким концом, он стал резко высасывать воздух, твердый костяной покров черепа отстал от ушибленного участка мозга. В результате больной успокоился, затем «хирург» извлек теплый мозг из только что забитого козленка, приложил его к свежей ране больного и сделал перевязку. Больной выздоровел.

В одном из поединков житель с. Мецхал Котиев Исмаил Хусенович получил кинжальный удар в голову. Раненого привезли во Владикавказ. Осмотрев больного, врачи заключили, что рана пациента несовместима с жизнью. Череп был разрублен на две части – от мозжечка до переносицы. За его лечение взялся мецхальский лекарь хирург Точиев Бунхо. Он проделал сложную операцию. Тщательно очистил рану, мелкие кости из мозга вылизал языком, вытирая каждый раз язык чистой тряпкой. Затем Бунхо велел зарезать черного курдючного годовалого барана. Отделив часть курдюка, разрезал его на тонкие ломтики, и стал вкладывать в рану, а затем вынимать ломти с кровью и гноем. Затем сложил череп и плотно перебинтовал его древесной корой. Вскоре безнадежный Исмаил Котиев выздоровел и прожил после этой операции еще 40 лет.

______________

Из различных источников материал собрала ведущий научный сотрудник отдела истории Инг НИИ гуманитарных наук М. Долгиева, за что приносим ей благодарность.

Аул, похороненный горой

Аул, похороненный горой
И. Дахкильгов
В прежнем ауле Дошхакле некогда было восемнадцать дворов1. Выходцы из него утверждают, что он некогда был одним из крупных в Ингушетии. Аул Дошхакле лежал у основания большой горы. В те давние времена у жителей этого аула был статридцатилетний старец, который умел провидеть будущее.

Как-то старик за аулом увидел по скальному грунту свежую трещину. Сделал старик надрезы на своем посохе и воткнул его в эту трещину. Ежедневно старик подходил к трещине, втыкал в нее свою палку, и при этом замечал, что с каждым днем палка на два пальца уходит в трещину. Прошло несколько дней. Старик объявил жителям аула, что палка ушла в скалу полностью, и склон горы вместе с аулом быстро сползет вниз, что всем необходимо быстро покинуть аул. Все жители аула взяли свои пожитки и ушли из аула. Последними из него стали уходить двое стариков. И в то время, когда они уходили, под их ногами уже содрогалась земля. Лишь только старики успели присоединиться к ушедшим жителям, как склон горы пополз вниз и покрыл собой весь аул. От него осталось только два склепа.

Жители прежнего аула выбрали более безопасное место, воздвигли башню и основали новый Дошхакле.





В 1974 г. от жителя Арамхи Султана Патиева записал А. О. Мальсагов.

В горах нередко случаются оползни. О них повествуется в преданиях о башнях Гагиевых, о селении Мужичи и др.

В 1958 году, по нашим наблюдениям, башня Дошхакле имела свойственное для боевых башен пирамидальное завершение. По самой башне имеются трещины, оставшиеся после попыток ее подрыва в период 1944-1956гг.

На сегодняшний день каменное пирамидальное завершение этой башни рухнуло.

1 «Восемнадцать дворов». – Тут имеется кажущееся несоответствие – всего 18 дворов в селе и в то же время предание утверждает, что аул Дошхакле «был одним из крупных в Ингушетии». «Двор» – «ков», в старинном его понимании, означало большую патриархальную семью (родители, их взрослые сыновья, снохи, внуки и внучки), насчитывающую иногда до 50-80 человек. Из-за скудости наличного имущества разделение таких больших семей всегда было проблемным. Даже жители Дзаур-ков, на земле которых была основана Владикавказская Крепость, по всей видимости, первоначально составляли одну большую патриархальную семью.

Хромой Тимур

Хромой Тимур
И. Дахкильгов
Когда Тимур был еще маленьким, у его отца было много овец. Однажды Тимур пас их и заметил, что среди овец бегает заяц. Завидя Тимура, заяц побежал. Тимур бросился за ним, поймал его и пустил среди овец. Тот опять убежал. Тимур и во второй раз поймал зайца. Так в течение дня Тимур ловил его много раз, приносил и пускал его в отару. Вечером вместе с овцами Тимур пустил зайца в загон.

Придя домой, он сказал отцу:

– Среди наших овец бегает один барашек. Я не видел никого быстрее него; целый день я гонялся за ним и сильно устал. Надо бы прирезать его.

Выпуская утром овец, отец Тимура сказал:

– Покажи-ка мне этого барашка.

– Вот он, – показал Тимур отцу зайца и отпустил его.

– Поймай тогда, – сказал отец.

Тимур поймал зайца и подал отцу. Отец тотчас же зарезал зайца. После этого отец поломал Тимуру бедро и при этом сказал:

– Если тебя оставить невредимым, ты разоришь все страны1. С тех пор Тимур стал хромым.

Отец умер. Тимур бедствовал, и к тому же у него случилось несчастье: у Тимура украли сына. Однажды Тимур зашел в кузницу и присел. В это время кузнец дремал. Тимур увидел, как из носа кузнеца выползла муха. Она пошла по краям лохани, прошла по клещам, перекинутым через лохань с водой, опустилась на землю и заползла в какую-то дырку. Кузнец тотчас же проснулся2.

– Оказывается, я заснул в твоем присутствии, Тимур, – сказал кузнец. – Видел я сон: шел я по чистому полю и очутился у моря. По железному мосту я перешел это море. На другом берегу я опустился через отверстие в подземелье. Там я и наткнулся на клады золота и серебра.

Тимур был вещим и догадался, что под кузницей зарыто золото и серебро. Но он не дал знать об этом кузнецу, а только сказал:

– Мало ли что можно увидеть во сне, – и ушел.

Три-четыре дня спустя после этого Тимур вернулся к кузнецу и предложил:

– Я продал бы свои башни.

– Кто купит твой дом и башни, – ответил кузнец. – Ведь они были построены во времена, когда твой отец был богат. Кто в состоянии купить их?

– Если бы ты дал мне свою кузницу и немного денег впридачу, я поменялся бы с тобой, – сказал Тимур.

Тимур поменял свои башни на кузницу. После этого он и его жена построили на месте, где стояла кузница, новый дом и по ночам стали копать землю и отвозить ее на окраину. Тимур не ошибся: они наткнулись на клады золота и серебра.

С тех пор на эти сокровища и начал Тимур копать канавы по всей стране, надеясь, что его имя станет известным людям, украденный сын услышит об этом и, если жив, вернется к нему.

Такие канавы Тимура находятся на Черном хребте, в Грузии, Коазашке3, Истмале4 и других местах. Эти канавы так и называются: «Канавы, выкопанные Тимуром в поисках сына».

По всему свету прошла молва, что в поисках сына Тимур роет канавы.

Сын Тимура в то время пас телят у похитившего его князя. Сын был еще маленьким. Он услышал о том, что Тимур копает канавы и ищет своего сына. Мальчик догадался о том, что тот и есть его отец.

Однажды мальчик увидел в поле череп коня. Он сказал детям:

– Этот череп турпала коня5. Эх, имел бы я такого турпала коня! – запричитал мальчик. Он тоже, как и отец, был вещим.

После этого случая дети пришли к князю и сказали:

– Череп коня, который мы нашли в поле, твой пастух назвал черепом турпала коня.

Князь вызвал к себе мальчика и спросил:

– Разве ты можешь узнать турпала коня?

– Могу, – ответил сын Тимура.

Князь повел мальчика в табун своих коней и показал ему каждого из своих коней. Мальчик сказал, что среди них нет турпала коня.

Вдруг сын Тимура увидел человека, едущего на жеребенке. На поясе у этого всадника висела шашка с деревянной рукоятью. Мальчик сказал:

– Жеребенок, на котором едет тот всадник, и есть турпал конь, а его шашка сделана из стали, которая может перерубить железо любой толщины.

Князь купил у этого всадника жеребенка и шашку. Потом князь отправил жеребенка на пастбища в горы с тремя кобылицами.

Через год князь привел домой одну кобылицу и, зарезав ее, посмотрел в большую берцовую кость. В этой кости было много костного мозга шириною с шомпол ружья.

На второй год князь зарезал вторую кобылицу. Там был костный мозг толщиною с иголку.

На третий год князь привел третью кобылицу и, зарезав ее, посмотрел в кость – кость была без костного мозга, как литая.

– Теперь жеребенок подрос и окреп, – сказал мальчик и велел привести его.

Привели жеребца, но никто не мог усидеть на нем, кроме этого мальчика. Князь сделал в пятнадцать локтей высоты изгородь вокруг своего дома и отдал жеребца мальчику, чтобы тот объездил его.

Как-то раз сын Тимура, уже будучи юношей, сказал князью:

– Князь, я до сих пор делал для тебя много полезного. Скажи мне спасибо за все!

– Не делай мне подлости! – лишь успел крикнуть князь, как юноша перемахнул на коне через изгородь и ускакал.

Князь пустил за ним погоню. Когда за юношей скакали на конях, имевших длинные хвосты и гривы, юноша скакал против ветра. Когда скакали за ним на белых конях, юноша скакал по гравию. Когда же скакали на конях с белыми пятнами на лбу, юноша скакал навстречу солнцу. Погоня остановилась.

– Видим, что не нам поймать тебя, юноша. Но скажи, почему ты скакал против ветра, когда в погоню за тобой пускались на конях с пышними хвостами и гривами? По гравию - когда за тобой гнались на белых лошадях? И навстречу солнцу - когда за тобой гнались на конях с белыми пятнами на лбу? – спросил его один из тех, кто гнался за ним.

– Кони с большими хвостами и гривами не могут скакать быстро навстречу ветру, белые кони – по гравию, потому что копыта у них тонкие; кони с пятнами на лбах не могут скакать против солнца, потому что лобная кость тонкая и в мозг проникают солнечные лучи, – ответил юноша и ускакал от погони.

Был у князя смышленый человек. Когда люди князя не сумели поймать сына Тимура, этот человек сказал, что он мог бы его поймать. Тогда князь пустил за ним в погоню этого человека. Он настиг юношу в тот момент, когда тот только что въехал в реку. Он стал пускать стрелы в сына Тимура.

Хотя этот человек и догнал его, юноша понял, что тот ничего не смыслит в военном деле. Юноша сказал человеку:

– Если бы ты, столь удачно нагнавший меня, окунул свой лук в воду и после этого стал пускать в меня стрелы, то мог бы легко убить меня и моего коня.

Человек окунул свой лук в воду и стал натягивать тетиву, но мокрый лук тотчас же сломался.

Так юноша ускакал и от него.

А Тимур в это время ехал ему навстречу с войском. Все кони его войска заржали, когда увидели коня этого юноши.

В это утро Тимур дал своим воинам миску золота и перевел:

– Спросите у всех, сколько человек можно накормить один раз на это золото?

Воины вернулись с ответом к Тимуру:

– Одни говорят, что можно накормить шестьсот человек, другие говорят – шесть тысяч.

– Остался ли у вас хоть один человек, которого вы не спросили об этом? – спросил Тимур.

– Мы встретили в лесу одного юношу. Он отдыхал, положив под голову седло. Только его мы не спросили, – ответили воины.

Тимур послал воина спросить у этого юноши.

– На это золото в голодный год нельзя накормить и одного проголодавшегося человека, – ответил юноша.

– Он говорит ерунду, – решили воины и передали слова юноши Тимуру.

– Пойдите, приведите его, – сказал Тимур, поняв, что это и есть его сын.

С тех пор Тимур перестал рыть канавы .

В 1940 г. от жителя села Кантышево Абу Зурабова записал Хамзат Осмиев. Он же вместе с Х-Б. Муталиевым опубликовал в: «Г1алг1ай фольклор», Грозный, 1940 г.; Повторная публикация «Г1алг1ай фольклор». Записал Х. Осмиев. Грозный, 1959.

В те годы стать ханом орды имел право лишь потомок Чингисхана. Не будучи им, Тимур узурпировал власть. Поэтому в сказании имеется намек на то, что он был овцеводом.

Отношение к Тимуру у наших предков было противоречивым: с одной стороны он громил ненавистную Золотую Орду, с другой – сам являлся жестоким завоевателем.

1 Подобный мотив зафиксирован у армян.

2 Блуждание души в облике насекомого – распространенный мотив.

3 Коазашке – курган вблизи Долаково.

4 Истмале – Стамбул. «Тимуровы рвы» отмечают по всему Кавказу.

5 Тут возможно влияние тюрского сказочного богатырского коня Турпала.

Народные целители

Раньше в Ингушетии были известными врачами-лекарями Баашка, его сын Бурсак, его внук Бунхо. Их лекарское искусство шло от отца к сыну. Вот что рассказывают о том, как они приобрели искусство врачевания.

Семья Баашки жила бедно и он вынужден был в дальней стороне наняться на службу к одному известному и именитому князю. Как-то едучи, он заметил, что под одно дерево заползла змея красного цвета1. Вечером, вернувшись домой, об этом он рассказал князю. Тот крайне удивился и спросил: «Ты смог бы показать это место?» Баашка ответил, что сможет.

На второй день он, князь и все его домочадцы, малые и большие, пошли к тому дереву. Они все вместе навалились и свалили его. Тут, как только они увидели красную змею, все накинулись на нее, стали разрывать ее на куски и поедать их. Баашка глядел на них и удивлялся, но потом смекнул, что тут что-то не так и, набросившись, подхватил кусок побольше и съел его.

От змеи ничего не осталось и князь спросил: «Ты сколько-нибудь съел змеи?». «Да», – ответил Баашка. И тогда тот человек сказал: «Ты сможешь врачевать все болезни, только над смертью ты будешь не властен. Иди домой и врачуй, с сего дня тебе нет больше надобности находиться на службе2».

Баашка стал далеко известным врачевателем, такими же были и его потомки. Имена их были очень славными в народе.

_____________

В 1975 г. от жителя села Олгетти старика Мусы Евкурова записал Шамсуддин Кодзоев.

1«Змея красного цвета» – медянка. Встреча с такой змеею считалось хорошим предзнаменованием и отмечалось небольшим торжеством. Красный цвет – цвет огня, Солнца, крови раньше высоко чтился. Само слово «красный» (ц1е) восходит к слову «огонь» (ц1и). Почтительное отношение к красной змее – медянке было известно у абхазов.

2К ядовитой змее – гадюке отношение в народе самое отрицательное и называется она табуированно «б1ехал» – грязная. Неядовитая змея называлась «маьрша текхарг» – мирная ползучка. С нею в данном тексте, конкретно с медянкою, связывалось искусство врачевания. В народе сохранилось, например, такое сведение:

«Человек, стремившийся стать хорошим врачевателем, раньше, весною, в первую среду после новолуния, брал в руки змеиную шкуру и тер ее в ладонях. При этом он приговаривал: «Великий Бог Дяла, пусть мои руки будут целебными». Все это повторялось дважды в последующие две пятницы. Все народные врачеватели проводили такой обряд ежегодно. Мой отец был лекарем и еще мальчиком заставлял меня тереть в руках змеиную шкуру». (В 1977г. рассказал врач Ахмет Сосиевич Куштов; записал И. Д. –в, см.: МЛВ, с. 303).

Мотив приобретения врачебного искусства имеется и среди приграничных к Ингушетии горцев Грузии.

В Ингушетии некогда было значительно развито лекарское искусство, например, обычными были операции по трепанации черепа, траволечение и пр.

Махли - античное древнеингушское государство

Махли - античное древнеингушское государство

Одним из известных древних этнонимов ингушей является этноним «махли». При более детальном исследовании древних источников, рассказывающих о народе «махли», Г.Д. Гумба определяет границы этнического проживания древних махли // махелонов и их роль в политической истории Кавказа. Ингуши, известные под этнонимом махалы (инг.: солнечные аланы, солнечные люди), являются также создателями кобанской культуры. «В античных источниках немало внимания уделяется племенам и народностям Кавказа. В них мы находим довольно много этнонимов, связанных с Кавказом. Большинство этих этнонимов находит свои параллели среди современных народов Кавказа, но часть из них труднообъяснима, ибо естественно, на протяжении многих столетий наименование того или иного народа могло меняться. Введенные в научный оборот, они вызывают оживленные дискуссии. Однако некоторые из них по тем или иным причинам до сих пор находятся вне поля зрения исследователей. Одним из таких является предлагаемый нами на рассмотрение этноним «махли», упоминаемый среди народов Кавказа Лукианом Самосатским в рассказе «Токсарис или дружба» и Клавдием Элианом». (Там же, с. 27).

Для нас огромный интерес представляет упоминание в «Токсарисе…» у Лукиана Самосатского наряду с известными с античных времен скифами и савроматами «племени махлов». Из текста мы узнаем, что племя махли имело свое царство и царя – «Адирмаха, правителя земли махлиев».

«В Боспоре есть обычай, чтобы женихи за обедом сватались за девушек и объявляли, кто они такие и почему просят быть принятыми в брачное свойство. Так и на этом обеде случилось много женихов, царей и царевичей: был тиграпат, властитель лазов, Адирмах, правитель земли махлиев, и многие другие. Каждый из женихов по окончании же обеда должен потребовать чашу, сделать возлияние на стол и свататься за девушку, осыпая себя при этом похвалами, насколько каждый может похвастаться или благородством происхождения, или богатством, или могуществом». (Там же, с. 29).

Здесь надо сказать, что данный вид сватовства с осыпанием «себя при этом похвалами», не что иное, как сохранившийся по сегодняшний день среди ингушей т.н. «зоахалол» - шуточное сватовство, которое иногда приобретает и форму настоящего сватовства. Сегодня хотя оно среди ингушей и осталось как шуточное сватовство, оно идет из глубины тысячелетий и, надо полагать, в древние времена было настоящим сватовством, как мы видим, у правителя махли Адирмаха в тексте. При подобном сватовстве жених или кто-либо из его друзей у ингушей осыпают похвалами предлагающего свою руку жениха, не забывая упомянуть при этом и о «благородстве происхождения, богатстве или могуществе».

Профессор И.А. Дахкильгов, говоря о шуточном сватовстве у ингушей, пишет: «Ингушское шуточное сватовство предстает уникальным народным обычаем. До сего дня он сохранился и бытует в народе, но не в такой активной форме, как в прошлом. Этот обряд способствовал не только веселому времяпрепровождению молодежи на вечеринках, но также знакомству юношей и девушек. Шуточное сватовство имело две цели: первая – заключение этого самого сватовства в шуточной форме; вторая – возможность… показать… свою красноречивость и остроту ума. Нередко шуточное сватовство становилось как бы прелюдией к настоящему сватовству». (Антология ингушского фольклора. Нальчик, 2003. Т. I. С. 256).

Интересен состав союзных войск, воюющих в войне со скифами, разразившейся из-за убийства Боспорского царя Левканора, отказавшего выдать свою дочь за Арсакома, посла скифов. В одном союзе против скифов выступают боспорцы, махли, савроматы и аланы. Заметим здесь, что махли и аланы в одном союзе. Если рассмотреть этимологию этнонимов «махли» и «алан», то не исключено, что это один и тот же народ, выступающий в контексте под двумя именами – махли и алан, ибо во время сватовства у Боспорского царя нет правителя алан. Название махли означает на инг. яз. «солнечные аланы», т.е. избранные аланы. Таким образом, Адирмах является единственным правителем и «алан», и «солнечных алан» (махли), т.е. этнически одного и того же древнеингушского племенного объединения.

В ингушском языке корень «ал» в слове «алан» (в этнониме махал//махало-н он предстает вторым компонентом «Мах//малх» – «ал») имеет основные необходимые для жизни человека значения. Приведем их: «ала» – «пламя», т.е огонь («сийна ала баьнна йоага ц1и» - «огонь горит синим пламенем»); «ала» - «скажи», «иметь право говорить» («ала дош да хьона» - «имеешь право речи»); «Аьла» - всемогущий Бог, приведем отрывок из обращения к Богу, которое говорится и сегодня в ингушской мольбе: «Х1ай веза хинна вола, тхо доалахь дешвола, тха Аьла, Хьай диках ма дахалахь тхо!» - «Владеющий нами великий наш Аьла (Бог), пусть не обойдет нас твоя милость!»; «аьла» - «правитель», «царь», «князь» («Тирка-ч1ожа аьла Дудар хиннав» - «Дудар являлся правителем Дарьяльского ущелья»). Как видим из приведенных примеров, в корне «ала-н», где «н» является показателем принадлежности родительного падежа в ингушском языке (впрочем, как и в этнониме «махало-н») имеются самые существенные значения для общечеловеческого бытия на земле – религия, огонь, речь, правление.

Г.Д. Гумба считает, что «Левканор» - «общее династическое имя боспорских царей». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 31.) Если судить по тому, что Боспорский царь в период наивысшего расцвета своего государства (IV-II вв. до н.э.) заключает династический брак с правителем Махли Адирмахом, значит, политическая роль и военная мощь государства Махли в жизни Кавказа была огромной. «…Царство махлиев представляло из себя крупное политическое образование. Боспорский царь из женихов своей дочери предпочтение отдает именно правителю махлиев – Адирмаху, который превзошел своих соперников, в том числе и «колхидского» царя…» (Там же, с. 32-33).

Махли//махалоны было сильным и воинственным племенем. Кодзоев Н.Д. пишет: «Махалоны были вооружены щитами и копьями, а вместо панциря надевали волосяные плащи, типа ингушских бурок». (Н.Д. Кодзоев . История ингушского народа. Магас, 2002. С.89.)

Имя еще одного царя махелонов и ганахов Анхиала (инг.: Анхи-аьл – правитель Анхи – от инг. «равнина-вода»), называет Н.Д. Кодзоев. (Там же, с. 90).

Здесь надо отметить еще одну существенную деталь «возможность сопоставления махлиев Лукиана с махелонами Арриана» и локализацию их в «Закавказье (на севере Колхиды)», которую допускает Л.А. Ельницкий. (Ельницкий Л.А. Комментарий к переводу В.В. Латышева. ВДИ, 1948, №1. С. 310, прим. 4).

Г.Д. Гумба, довольно основательно исследуя древние тексты, также основываясь на мнениях многих исследователей, приходит к выводу, что «махлии Лукиана проживали в местах юго-восточнее Ставропольской возвышенности, в западных районах Центрального Кавказа». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 38.)

У другого античного автора Клавдия Элиана также упоминается о «варварском» племени махли. «Некто по имени Дионисий, по занятию купец, часто совершавший из-за корыстолюбия многие отдаленные плавания и поднявшийся далеко от Меотиды, купил там колхидскую девушку, которую похитили махлии, одно из тамошних варварских племен». (Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. СПб., 1893-1900 гг., т. I, вып. 1-3. С. 223).

Г.Д. Гумба считает, локализация махлиев у Клавдия Элиана вполне соответствует локализации махлиев у Лукиана Самосатского.

«…Сведения Лукиана Самосатского и Клавдия Элиана дают нам достаточные основания, чтобы прийти к выводу о том, что племя или племена, известные у античных авторов под названием «махли», населяли западные районы центральной части Северного Кавказа… Название «махли» Лукиана и Элиана находит свое реальное подтверждение в топонимии и этнонимии центральной части Северного Предкавказья». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 40).

В их числе абхазский исследователь называет гидроним Малка, который принял «вследствие метатезы форму махл (малх)», находящийся на территории Кабардино-Балкарии. Данный гидроним «не поддается истолкованию на адыгской языковой почве, как и на балкарской». (Коков Дж.Н. Адыгская (черкесская) топонимия. Нальчик, 1974. С. 145-146).

Ингушскому народу с древнейших времен всегда приходилось защищаться от многочисленных нашествий кочевников. То сужаясь, то со временем опять расширяясь в своих древних этнических границах проживания на Центральном Кавказе, с незапамятных времен этот древний народ создавал неповторимые культуры.

Одной из культур, создателем которой был нахский (древнеингушский) народ (известный также под этнонимом махли//махалоны), является кобанская культура. «На всей территории проживания кобанских племен исследователями давно обнаружен пласт нахских (древнеингушских) топонимов», (Кодзоев Н.Д. История ингушского народа. Магас, 2002. С. 33.) что говорит о непосредственных создателях великой культуры. «Кобанцы в древнегрузинских хрониках именуются кавкасионами и дзурдзуками, которые в научной литературе признаны нахоязычными. Граница расселения кавкасионов и дзурдзуков, согласно грузинским источникам, определяется от Андийского хребта на востоке до мест проживания адыгских племен и соответствует границам расселения носителей кобанской культуры. В античных источниках племена кобанской культуры именуются махли (махалы). Названия «махли» и «махелоны» – это один и тот же этноним, образованный от древнеингушских слов «ма» - «солнце» и «хал» - «бог» и означающий «люди бога солнца». Часть кобанцев, проживавших на равнине (плоскости) в бассейне рек Терека и Сунжи, Страбон называет гаргареями. Этноним «гаргарей» многие исследователи выводят из ингушского слова «гаргар» - «близкий, «родственный». Слово «гар» также в ингушском языке означает «род, ответвление рода». (Там же.)

До сих пор среди ингушей есть род, сохранивший за собой именно в том варианте, в котором он приводится у античных авторов, древний этноним ингушей, создателей кобанской культуры и древнего государства Махли//Малх – махалов, махелонов. Это род Мохлой (по другим данным – отдельное ингушское общество). По информации, рассказанной 90-летним Зурабовым Исраилом, в древности все ингуши, чеченцы, бацбийцы были известны под единым древним названием – Мохлой. (Информатор: Зурабов Исраил Зурупович, 90 лет, ст. Серноводская. По утверждениям Зурабова, раньше все ингушские общества были известны под единым названием – Мохлой. Т.е. надо полагать, что по преданию был период, когда этнонимом создателей кобанской культуры махли//мохли называли весь ингушский народ. И ареалом проживания мохлоев был весь Центральный Кавказ. Поселения с такими названиями находят далеко на запад от Дарьяла (например: у Н.Г. Волковой на территории Балкарии приводятся два селения с подобными названиями – Мохал и Мохаул). Восточнее от Дарьяла есть также селения с подобными названиями. Одно – в районе горы Мохул-лоам (Д.Ю. Чахкиев), где почти вся топонимика кругом связана с названием Мохале, второе под Маьт-лоам (Столовой горой, примерно местность вокруг Дудар-г1ала-Башня Дудара) (Н.Г. Волкова), и в районе Ангушта, примерно в двух километрах юго-восточнее нынешнего расположения села, (Н.Г. Волкова и по данным информаторов).). Т.е. был период, когда этнонимом создателей кобанской культуры махалы // махелоны // махли называли все племена и общества, говорившие на нахском языке. Ареалом же проживания мохлоев был весь Центральный Кавказ.

Сегодня древние поселения с такими названиями находят далеко на запад от Дарьяла. Например: у Н.Г. Волковой на территории Балкарии приводятся два селения с подобными названиями – Мохал и Мохаул. (Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII – начале XX века. М., 1974. С. 158.) Не исключено, что упоминаемый Гюльденштедтом кистинский (ингушский) «округ» Макарл, о котором говорит С. Броневский, и есть отдельное ингушское общество Махал, который также восходит к античному этнониму ингушей – махли, махалон. «Гюльденштедт упоминает о следующих округах кистинской провинции: Ингуш; Ахкингурт; Ардахли; Вапи; Осет; Макарл; Ангуш (Большой), Шалха или Малый Ангуш». (Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1823. С. 156.) «Следующие сборные места или главные деревни (авт.: т.е. центры разных обществ) с приписными к ним селениями принадлежат к Ингушевским союзным обществам: Вани, Осет, Макарл». (Там же, с. 165.)

А.Н. Генко считал, что этимология топонима «гудамакар» состоит из двух компонентов, «гудан» и «махал». Первое является у иронов названием тушин, а вторым они называют ингушей. (Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей. – Записки коллегии востоковедов при Азиатском музее АН СССР, т. 5, Л., 1930, с. 709-710). Это племя приводится у автора «Ашхарацуйц», при описании племен Азиатской Сарматии. (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 46). В проживании в прошлом нахских племен на южных склонах Главного Кавказского хребта нет сомнения практически ни у кого из известных исследователей, среди которых Н.Я. Марр, И.А. Джавахишвили, Ф. Утургаидзе, А.Н. Генко, Н.Г. Волкова, А.П. Новосельцев, Т.А. Очиаури, Г.А. Меликишвили и т.д. Таким образом, можно сделать заключение, что этнонимом махли в древности назывались практически все нахские племена. Т.е. государство Махли было политическим образованием всех нахов, а не отдельно одного нахского племени или общества.

По всей вероятности, ингушское политическое образование, способствовавшее первоначальному возникновению Грузинского государства является именно царство Махли – политическое образование нахов в древности известных в кобанский период под единым этнонимом махли, который проживал на территории распространения «позднекобанской культуры (VI в. до н.э. – III в до н.э.), которая покрывала всю центральную часть Северного Кавказа – от Приэльбрусья до Андийского хребта и междуречья рек Сунжа и Аргун…» (Там же, с. 42). Данные выводы Г.Д. Гумбы основываются на античных источниках Лукиана Самосатского и Клавдия Элиана. (Там же, с. 39).

Профессор И.Ю. Алироев видит в названии «малх» «верховного бога нахов». (Алироев И.Ю. Астрономическая терминология в вайнахских языках.АЭС, т. IV, Грозный, 1976.С. 210-224). О распространенности культа солнца среди вайнахов в древности пишут и Е.И. Крупнов, У.Б. Далгат, А.П. Берже. Ч. Ахриев возводит к «малх» и имя ингушского родоначальника легендарного Маго. (Ахриев Ч. Ингуши (их предания, верования и поверья). – ССКГ, вып. 5, Тифлис, 1875). К «малх» в значении «солнце» возводит и имя родоначальника чеченцев Малкх из предания и профессор И.А. Дахкильгов. (Дахкильгов И.А. Исторический фольклор чеченцев и ингушей. Грозный, 1978. С. 15-16).

Г.Д. Гумба выявляет именно форму «махл», под которой известно древнеингушское государство Махли в античной литературе. Он упоминает о сообщении М.Х. Ошаева, где говорится, как «информатор-чеченец считал себя потомком Махло, а о том, что осетины называют ингушей «махьалон», он не знал». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 52).

Г.Д. Гумба также одним из компонентов имени правителя Махли Адирмаха считает «малх», где «а» – «сила», «мощь», «величие»; «дар» – «владеющий», обладающий»; «ма-х» - «солнце», звук «х» Г.Д. Гумба здесь считает, ссылаясь на К.З. Чокаева, «нахским суффиксом» лица». Т.о. исследователь выводит значение имени «Адирмаха» на ингушском языке «Обладатель мощи солнца», т.е. «Верховный солнечник» («малх»), имя, характерное для царских особ древности». (Там же, с. 53).

Исходя из всего сказанного, мы находим подтверждение проживания в I тыс. до н.э. нахского этноса, имевшего свое собственное мощное политическое образование – государство Махли, на обширной территории не только Предкавказья, но и центральной части Кавказа как севернее, так и южнее от Главного Кавказского хребта. «Таким образом, сообщения античных источников о махлах//малхах Северного Кавказа находят свое реальное подтверждение в лице нахов. Судя по данным топонимии, малхи проживали в районах центральной части Предкавказья, видимо, от берегов реки Малка (Малх) на западе до устья рек Сунжа и Аргун на востоке. Т.е. на той же территории, что нахчматеаны древнеармянского и кавкасы, дурдзуки древнегрузинского источников… Полное совпадение сообщений независимых друг от друга письменных источников (античных древнеармянского и древнегрузинского) о проживании нахских племен на вышеуказанной территории во второй половине I тыс. до н.э. оставляет мало места для сомнений. Вместе с тем полная уверенность в нашей правоте могла бы показаться преждевременной, не будь у нас под рукой других веских доказательст, подтверждающих сказанное. Таковыми являются топонимика, язык, археология, антропология и фольклор». (Там же, с. 53-54).



Хон – государственное образование ингушей в III-IV вв. н.э.

О весьма существенной роли у племени Хон в политических событиях на Кавказе в первую половину I тыс. н.э., имевшей собственное политическое объединение, судя по его активной роли то на стороне одних, то на стороне других политических противников на Кавказе говорит Г.Д. Гумба, ссылаясь при этом на древнеармянские источники. «Судя по данным древнеармянских источников, в первой половине I тыс. н.э. (III-IV вв.) наиболее выдающейся и влиятельной среди родоплеменных групп вайнахов является родоплеменная группа хон. В III-IV вв. вайнахские хоны, наряду с другими кавказскими племенами, принимают активное участие в политических событиях Закавказья: то в составе армянских войск в борьбе против Персии (Агатангелос, Фавстос Бузанд), то в ополчении Маскутского царя Санесана при нападении последнего на Великую Армению (Фавстос Бузанд)». (Там же, с. 139-140).

Интересные сведения приводятся у Г.Д. Гумбы о народе «хон», которых раннесредневековые армянские историки (Агатангелос, Фавстос Бузанд) упоминают в перечне племен и народов Северного Кавказа, которых, по мнению многих исследователей нельзя путать с тюркоязычными гуннами, появившимися на Северном Кавказе в конце IV в. (395 г.). В перечне исследователей, считающих хонов кавказским племенем, стоят С.Т. Еремян, К.В. Тревер, Г.Д. Гумба, Е. Моор, Н.Г. Волкова и др.

О проживавших на территории Картли древних хонах пишет и историк Н.Д. Кодзоев: «…Среди племен, населявших Картли до переселения туда ариан-картлийцев, предание из свода хроник «Мокцевай Карлисай» называет воинственных хонов. Племя хоной называется источниками среди древнеингушских племен – создателей кобанской культуры». (Н.Д. Кодзоев. История ингушского народа. Магас, 2002. С.85).

Г.Д. Гумба также вносит ясность в этническую принадлежность хонов. Он пишет: «Ясность в вопрос о хонах Северного Кавказа вносят, на наш взгляд, сообщения «Ашхарацуйца» (авт: Армянской географии VII в.)… Так, в перечне племен и народностей, живущих на Северном Кавказе, автор «Ашхарацуйца» сообщает: «И в тех же (Кавказских) горах после племени Ардоз проживают (племена) Рачан, Пинчев, Дуалов, Хонов, Цхумов, Авсуров, Цанаров, у которых Аланские ворота и другие ворота, называемые Целкан, по одноименному племени. Затем Туши и Хундзы, Кусты-людоеды… Племя маскутов проживает на Вардановской равнине до Каспийского моря, куда упирается ответвление Кавказскиз гор, откуда начинается Дарбандская стена, т.е. Укрепление и Ворота сторожевого города Чора – огромная башня, построенная в самом море. К северу от него (Чора) (находится) царство Хонов, от самого моря к западу от него по Кавказским горам; там же хонам принадлежит город Варачан, а также Чундарс и Смындыр». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 115). Г.Д. Гумба приходит к выводу, что упоминаемые в «Ашхарацуйце» рядом с другими племенами, проживавшими в районе Дарьяльского ущелья хоны – ингушское племя. «Из… «Ашхарацуйца» видно, что хоны названы среди племен, проживавших около Дарьяльского ущелья. Места расселения упомянутых в данном отрывке рачан, цхумов, овсуров и двалов известны довольно хорошо. Так как восточнее двалов, в районе Дарьяльского ущелья, размещаются цанары, далее за цанарами хевсуры и пшавы, выступающие в «Ашхарацуйце» под названием пасх, пусх (авт.: срав. с инг. пхий), то отсюда для хонов остается место лишь на северных склонах Главного Кавказа, восточнее Дарьяльского ущелья. Такое размещение хонов автором «Ашхарацуйца» полностью совпадает с местами расселения старинной и довольно многочисленной вайнахской родоплеменной группы, известной под названием хоны (хоной – «ой» показатель множественного числа в вайнахских языках). В долине реки Арамхи (Махьалдон), правого притока реки Терек, до сих пор сохраняется местность под названием Хоной, являвшаяся центром общества хоаной. Несомненно, что хонов Центрального Кавказа «Ашхарацуйца» следует отождествлять именно с вайнахскими хонами, проживавшими восточнее Дарьяльского ущелья». (Там же, 117).

Действительно, ингушский древний род хоной – с многочисленными родовыми ответвлениями, является одним из самых больших и мог выступать как отдельное возвысившееся общество среди других ингушских обществ, именем которого могло называться ингушское государственное образование, упоминаемое в «Ашхарацуйце», как «царство хонов». В подтверждение своего вывода, основанного на столь компетентном источнике, Г.Д. Гумба приводит упоминание хонов и в древнегрузинских рукописях.

О связи древних хонов с нахским родом (обществом) хоной пишет и Н.Д. Кодзоев: «Этот этноним зафиксирован в Арамхинском ущелье Ингушетии (ингушский род хоной) и в ущелье Чанты-Аргун Чечни (общество хоной). «Хоны» - гунны и «хоны» - древнеингушское племя четко разделяются и в Армянской географии VII в. нашей эры». (Н.Д. Кодзоев. История ингушского народа. Магас, 2002. С.85).

Основываясь на данные Клапрота, абхазский исследователь приводит топонимические образования, связанные с Хоне, Хонис-чали также и в долине реки Чанты-Аргун. «Известно, - пишет Г.Дж. Гумба, - что процессы миграции жителей Джейрахского ущелья (долина реки Арамхи) в юго-восточные районы, в частности, верховье реки Чанты-Аргун, как и обратное переселение, были характерны с глубокой древности. Об этом говорят этногенетические предания, данные топонимии и этнонимии». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 115.) Говоря о подобных процессах миграции, исследователь ссылается на работы А.Н. Генко, Ю.Д. Дешериева, В.П. Кобычева.

Расселение хонов одними источниками восточнее Дарьяльского ущелья, а другими в районе Чанты-Аргуна не должно удивлять, ибо это были перемещения (или миграционные процессы) внутри одного государственного образования. Интерес в свете освещения данного вопроса представляет, на наш взгляд, и пример расселения одного из ответвления рода Мохлой – Терлой, в районе Терлой-Ахк, о котором, со слов местных информаторов (один из которых даже прямо называет себя потомком Махло) рассказывает М.Х. Ошаев. Родоначальником рода Терлой является сын Дудара Мохлой – Элда, который переселился из Ингушетии. Про Элда и его сыновей осталось много преданий. Особо рассказывается про Талата, сына Элды, внука Дудара. Сыновья Элда и его потомки основали в районе Терлой Ахк двенадцать горных поселений (по другим данным - пять), главным из которых был «Эль-пхьа» - «Княжеские поселения» (постройку его приписывают Талату). Представители этого рода до сих пор помнят о внутриродовых родственных отношениях своих с родом Дударовых-Мохлой. Некоторые из них называют себя как «терлой» так и «мохлой». Потомки их живут по всей Чечне. При описании Терлой-Ахк М.Х. Ошаев пишет: «Севернее Эль-Пхьа имеется холм с гладкой вершиной. Место это носит название «Сели-те». Холм «Сели-те», несомненно, связан с культом языческого божества Села, управлявшего громом и молнией. В горной Ингушетии, по данным Л.П. Семенова, имеется ряд святилищ, посвященных божеству Села. Языческие предки вайнахов обычно помещали свои божества на вершинах гор. Поэтому, очевидно, и место, посвященное богу грома и молнии, названо «Сели-те» (К богу)». (Ошаев М.Х. Рекогносцировочное описание памятников средневековья реки Терлой-Ахк. // ЧИНИИИЯЛ при Совете Министров ЧИ АССР. Известия, т. VII, вып.1. История. С. 155-158).

Почитание гостя

Некие братья пленили своего самого большого врага. Он им причинил много вреда, и потому братья решили убить его, но сделать это как-нибудь по-особому. Крепко перевязали они его веревками и заперли в доме. Они должны были по срочному делу отлучиться из дома и потому наказали матери:

– Мы уходим на три дня и три ночи. Вернувшись, мы воздадим должное нашему врагу. В наше отсутствие не давай ему ни пить, ни есть. Ничего не давай, как бы он ни просил.

Братья ушли. Прошел день, за ним второй. На третий день пленник попросил у старухи:

– Принеси мне хоть немного еды и воды, не дай мне умереть в мучениях.

– Наши наказывали ничего тебе не давать, – ответила старуха.

– Да отлучит тебя твой Бог от себя, если ты будешь столь жестока ко мне! Завтра убьете меня, я готов к смерти, но сегодня дай мне глоток воды и немножко еды, – попросил пленник.

Пожалела его старуха и дала ему воды и еды. Пришли братья домой и, как только увидели пленника, спросили у матери:

– Дала ли ты ему воды и еды?

– Да, – призналась мать.

– Что же ты наделала? Как же мы теперь убьем человека, вкусившего наш хлеб. Придется отпустить его, – сказали братья.

Раз он отведал пищу в их доме, он уже не являлся пленником, а был гостем.

__________

В 1972 г. от 62-летнего жителя села Алкун Ахмета Хамхоева записал И. Дахкильгов.

Места происхождения орстхойцев

Места происхождения орстхойцев
16.01.2010 10:27 Рубрику ведет И. Дахкильгов
Орстхойцы вышли из мест Яндаре, Арара Аккаре, Кераста Аккаре, Гачалка Аккаре. Выйдя из этих мест, орстхойцы поселились в Белганче.

Когда орстхойцы жили в Болганче, к ним явились гости. Ночью, перед рассветом, одна орстхойка пошла по воду. Ей воды не дали1. Рассерженная орстхойка произнесла проклятие: «Чтоб змеи заняли это село!» В ту же ночь селение Белганче заполнилось змеями.

Тогда орстхойцы бежали из Белганче в Машата. Пожив там, орстхойцы перешли в Цеча Эхка. Оттуда они перешли жить в Верхний Алкун. Выйдя из него, они поселились в Ахки-Юрте2. Когда в этом селении орстхойцы размножились, часть из них основала село Экажево. Оттуда избыточное население пересилилось в Сурхахи, затем – в Яндаре, оттуда – в Галашки.

После основания Галашек орстхойцы основали Мужгане, затем – Мерже. Потом орстхойцы основали Ялхарой, а затем – Доттахоевское Берхате3. Затем выходцы из этих сел основали село Бамут. Выходцы из него основали большое поселение на реке Фарта4, которое сегодня входит в состав Чечни. Затем было основано село Ах-Боарзе5, далее – Сямуашке6. Затем пошли и основали селение Гажарий-Юрт7, далее – Алхасты. Затем орстхойцы основали села Асмарзи-Юрт8, Эбарга-Юрт9 и Илдарха-гала10.

По мере размножения орстхойцы шли далее и основывали новые поселения. При этом новой партией поселяющихся руководила какая-либо примечательная личность. Обычно ее имя присваивалось новому поселению11. Далее они основали Магомед-Юрт, Гетагажево, Жамботово, которое сегодня называют Сагопшами. Затем основали Боковское село Цокалой-Юрт, Гази-Юрт, Чоаче, Мержоевское Берхате, Нижний Алкун, Мужичи, Товзан-юхе, Царха, Хавхаре, Гярите, Дяттах, Самайоагаче, Гейше, Берашке и др.12

Изначально поселялись по Сунже, начиная от ее истоков и по всему ее восточному берегу, который заселили орстхойцы. Повыше истоков Сунжи орстхойцы имели границу с пшав-хевсурами. От места Алха и до Эрси Фартате13 шла граница поселения орстхойцев. Также она шла по Орстхой Фартате,14 Асмарзий-Юрте, сегодняшней Михайловске15 и до места Эргате.16 От орстхойского Эргате, а орстхойская граница, захватывая Магомет-Юрт, идет к Малгобеку, затем – далее от Долако продолжается граница орстхойцев. Затем она проходит по лесистому хребту и доходит до границы Осетии и Кабарды и кончается у красивой речки.

При границе с Осетией лежашие села Гайрабик-Юрт и Бятармарзи – Юрт являются галгаевскими, но далее, начиная от стелы Гантемира, не имеющей верхушки, продолжается граница орстхойцев, которая идет затем к стеле Абина, а оттуда – к Сунже. Места стела Аби, стела Гантамира, Гайрбек – Юрт, Бятармарзи-Юрт относятся к галгаевцам. У стелы Аби и реки Сунжи смыкаются границы галгаев и орстхойцев17.

Этот текст и последующий текст «Орстхой Турки мехка баха д1абахар» были записаны Магометом Гаймурзиевичем Дзейтовым. По библиографическому справочнику О. А. Мальсагова (1933г.) известно, что он 1932 г. в «Сборнике ингушского народного устного творчества» (ч. 1, 1932, издательство «Сердало», Орджоникидзе) опубликовал «Переселение карабулаков в Турцию» (на ингушском языке). Там же отмечено, что в рукописи у него имеются произведения «Жожик - основатель Владикавказа» и «Карабулак – ногайский хан». Их судьба неизвестна. Также в сборнике «Дега г1оз» (Фрунзе, 1957, с. 84-86) им было опубликовано стихотворение «Лоаман йо1».

Тексты, приведенный выше и последующий, сохранились в архивной записи на ингушском языке.

1 По тексту не понятно, кто и почему этой женщине не дал воды. В целом, это и проклятие, вызвавшие нашествие змей, надо признать фольклорным вымыслом.

2 Село Ахки-Юрт было основано по имени Евлоева Ахка Эжиевича. Вместе с галгаевцами в селе проживали и орстхойцы.

3 «Берхате» – соляной источник в горах. Из соленой воды («берх1а») выпаривали соль. При источнике имелись специальные солеварни. По преданиям источник попеременно принадлежал Доттахо, Белхаро, Г1андало. Царское правительство забрало этот источник в казну.

4 «Фарта» – так называют ингуши-орстхойцы речку Фартанга. Далее, протекая по территории Чечни, она называется уже Мартангой, т. к. фонема «ф» в чеченском языке отсутствует.

5 «Ах-боарзе» – в переводе с ингушского «Полукурган». Ныне называется «Ассиновская».

6 «Сямуашке» – в переводе с ингушского «У оленьих рогов». Ныне село Серноводское. Еще в 18 веке там было поселение Казах-гечу («гечу» – переправа, тюркизм). Исследовательница Н. Волкова («Этнический состав населения Северного Кавказа в 18 – начале 20 века». М., 1974, с. 160) пишет, что исследователь, посетивший наш край в 1781 году, «Штедер указывает на этой реке (Сунже – И. Д.) сел. Казах-гечу в 35 дворов, население которого было ингушско-карабулакским, а также дистрикт Ахкин-Юрт в высоких горах по той же реке, населенный пришедшими с гор карабулаками и ингушами».

М. Дзейтов, указывая, что такие-то и такие-то села, хутора были основаны карабулаками, забывает указывать, что в этом процессе участвовали и кровнородственные орстхойцам галгаи. Одним из авторитетных свидетельств является вышеприведенная цитата.

7 «Гажарий-Юрт» – основателем села считают мужчину по имени Гажар. Ныне называется Нестеровская.

8, 9, 10 Асмарза, Эбарг, Илдарха – имена первопоселенцев сегодняшних сел Орджоникидзевская, Троицкая, Карабулакская. Основателями Слепцовской (Орджоникидзевской) помимо орстхойца Асмарза считался и предок галгаевского рода Куриевых. Соответственно, село имело и другое название – Кури-Юрт. Тут мы видим очередной пример совместной орстхойско-галгаевской колонизации равнинных земель.

11 Названия вновь создаваемым поселениям часто давали по именам их организаторов (первопоселенцев).

12 Эти поселения, как и орстхойцы, галгаи также причисляли себе.

13 «Эрси Фартате» – галгайско-орстхойское название, позднее по-чеченски переделанное в «Урус-Мартан».

14 «Орстхой Фартате» – также по-чеченски переделано в «Ачхой-Мартан».

15 «Михайловское» - бывшее Казах-гечу, на месте которого была образована станица Михайловская. Ныне – Серноводск.

16 «Эргате» – эта местность ныне не поддается локализации.

17 Мошное движение ингушей (галгайцев и орстхойцев) на равнинные земли произошло после добровольного вхождения их в состав России в 1770 году.

Гий прибежал первым

Гий прибежал первым И. Дахкильгов
Предка Оздоевых звали Сиккам. Одним из его потомков был Гий. Ростом он был велик и за один присест съедал целого быка. Затем, уснувши, он спал целую неделю – так о нем рассказывают люди.

За наши горные земли с нами спорили пхийцы. Как-то собрались представители ингушей и пхийцев, чтобы миром разрешить эти споры. Пхийцы сказали, что выставят одного бегуна и ежели кто из ингушей его одолеет, земля останется за ингушами, но если победит пхийский бегун, то земля должна будет принадлежать им. Ингуши с этим предложением согласились.

Скороходы должны были бежать от Терека до реки Ассы. Прибежавший первым становился победителем. От ингушей скороходом был выставлен Гий. Он и пховец побежали от берега Терека. Всю дорогу пховец отставал от Гия, но по мере приближения к Ассе стал нагонять его. Поняв, что пховец может его обогнать, Гий сделал ему подножку и пховец ничком упал в Ассу. Гий же, перейдя Ассу, первым прибежал к храму Ткобя-Ерды.

Ингуши победили, а пхийцы в большом горе покинули наши места.

Как назвали село Мужичи

Некий старик, имени его я не помню, рассказал мне, что когда он был молод, то пошел однажды на базар в Назрань и увидел там настолько древнюю старуху, что она уже была посажена в корзину. Старуха была настолько дряхлой, что согнулась в дугу и вся была в морщинах. В те времена был обычай сажать в корзину людей, проживших двести и более лет и которые не могут уже передвигаться.

Сколь древней ни была эта старуха, но она имела ясное сознание. Старуху в корзине переносили с места на место ее правнуки, тоже имевшие почтенный возраст. Так вот, старик разговаривал с той струхой. За разговором он сказал, что сам живет в Мужичах. Тогда старуха сказала:

– Когда я была девочкой, близ Мужичи был соляной источник, который считался целебным. Этот источник напоминал пойло для коров, поэтому его так и называли «муж». А село называли так: село, лежащее в /чу/ пойле /муж/.

Старуха интересовалась: есть ли и теперь этот источник.

Барханоевский Пхагал-бяри Ингуш.

Барханоевский Пхагал-бяри
И. Дахкильгов
Тур был громадного роста, ловкий, храбрый. У него было 9 жен, множество потомков и слуг. В ущелье под горой Ц1ей-Лоам он построил 9 башен, по одной каждой жене. Тур был охотником и, в основном, он охотился на медведей, но он никогда не убивал медведиц.

Охотился он высоко в горах и не возвращался без добычи. Однажды Тур долго охотился и при возвращении увидел страшную картину. Землетрясение уничтожило село, многие погибли, в том числе и его две жены. Но Тур не ушел из родных мест. Он поднялся повыше и снова заложил село из 7 башен, которые сохранились и поныне. Кроме башен были заложены святилище, склепы и другие постройки.

Был у них свой жрец и 3 священных быка, которые почитались ингушами.

Наибольшую известность получил потомок Тура – Бярий или, как его еще называли, «Пхьагал-Баьрий».

Такое прозвище он получил из-за необыкновенного вороного коня. Был он сам сухощав, обладал недюжинной силой и ловкостью.

Горячий по характеру Баьрий часто ссорился с соседями, что иногда приводило к убийству. Имел он немало кровников. Поэтому его еще и называли «Пхьа боалла Баьрий», что в переводе означает: всадник, имеющий много кровников.

Из-за его частых стычек и убийств, барханоевцам приходилось расплачиваться землей и скотом. Кровники, наконец, потребовали, чтобы Баьрий удалился из Ингушетии. Родственники не стали возражать, род начал приходить в упадок. Терпение кончилось, когда Баьрий потребовал у близкого родственника дань за проход по ущелью. Отец в ярости бросился на сына, но он успел ускользнуть. Тогда отец вдогонку пустил стрелу. Стрела попала в бедро сына и он на всю жизнь остался хромым, но с родных гор не ушел. Когда старейшины рода объявили ему свое решение о его изгнании, Баьрий горячо заявил:

– Я уйду от вас навсегда. Но я люблю эти горы и без них жить не смогу. Я поселюсь высоко в горах, где не ступала нога человека.

Баьрий исчез и долго о нем ничего не было слышно.

И вдруг люди заметили, что на отвесной скале появилась небольшая башня. Построить на таком месте башню человеку было немыслимо, и тогда люди сказали, что это работа джинов. Но однако построил ее все-таки человек – Баьрий. Он сделал к пещере рукотворную тропинку. Обожженные колья он забивал в скалу и переплетал прутьями. Выезжал на лихом коне, куда заяц не доберется, и жил тем, что добывал у дороги по ущелью и охотой. Конь его всегда чувствовал опасность, угрожающую хозяину, и уносил его с этого места. Конь мог внезапно присесть и стрела пролетала над его головой, мог прыгнуть в сторону, как заяц, и отсюда его второе название «Пхьагал Баьрий» – всадник-заяц.

Однажды на охоте он увидел раненую медведицу и рядом крохотного медвежонка.

Баьрий взял медвежонка, вырастил его и он превратился в крупного медведя, преданного своему спасителю.

Люди боялись медведя и с опаской обходили башню Баьрий. И тогда кровники, тщетно пытавшиеся расправиться с Пхьагал-Баьрий, решили убить медведя. Один из кровников накинул на себя шкуру убитого медведя и ползком подобрался к пещере, где Баьрий, ничего не подозревая, ждал своего друга-медведя. И незаметно пробравшись, кровник кинжалом убил Баьрий.

С тех пор в башне никто не жил, черная лошадь бесследно исчезла и ее больше никто не видел. К башне невозможно подойти, тропинка, сделанная Пхьагал-Баьрий, постепенно исчезла. Башня полуразрушена, но стоит.

Сказание о славном Хазе

Сказание о славном Хазе
А. Картоев
Устное народное творчество нашего народа заметно пополнило предания о фамильно-родовых особенностях ингушских тейпов. Многие сказания из этого разряда, помимо легендарных и героических мотивов, имеют также немало элементов искрометного народного юмора, остроумия, задора.

… Горцы всегда высоко ценили мудрое слово, смелость, отвагу, чувство юмора, силу характера, гостеприимство и честь, и поэтому здесь, в горах, в так называемом Фяппий шахьаре многие роды-тейпы имели в своём арсенале, кроме всего прочего, какие-то эпитеты и шуточные притчи. Например, о роде Яндиевых говорили, что это – «большой и хороший род – Яндиевых» или по ингушски: «Доккха, дика тейпа – Янданаькъан». О роде Обинхойцев или Обанхойцев говорили, что они хорошие воины, а по-ингушски (Обанхой – дика б1ухой), о роде Т1оаршхой говорили, что они спорили из-за солнца и луны (по-ингушски «Малхи – Бути къийса Т1оаршхой»), о роде Хадзиевых говорили, что его представители благородны (по-ингушски – «Эздел-Хазнаькъанга»). Все ингушские роды в горном крае были достойны страниц в летописи.

Это предание о своем тейпе собрали и поведали мне Хадзиевы, проживающие в г. Малгобек.

– Писать о достоинствах своего предка нам неудобно, - сказали они. - Напишите о Хазе. А за то, что приводимые здесь сведения о Хазе и нашем тейпе имеют исторические реалии, мы ручаемся.

И вот что из этого получилось.

Родовые предания доносят сведения о том, что родоначальником тейпа (рода) Хадзиевых (Хазнаькъан) был Хаз.

В Къошке проживали Тенки, Гири и Хаз. Их родовым местечком в Ингушетии было небольшое горное селение Къошк, расположенное чуть восточнее сел Ольгетти и Эрзи. С другой, северной стороны, на возвышении расположены живописные родовые боевые башни рода Дидиговых и Патиевых. Само селение Къошк расположено посередине, занимая довольно живописную межгорную ложбину или нагорное плато, которое вытянуто с востока на запад.

В Къошке сохранились руины разрушенных жилых башен и полуразрушенные боевые фамильные башни. Местность, где расположено село Къошк, весьма и весьма неприступная. С трех сторон плато обрывается довольно крутыми склонами, делая село труднодоступным местом.

Старейшины рода рассказывают о Хазе, что он был человеком весьма уважаемым во всем Арамхинском ущелье. Он отличался мужеством, гостеприимством и благородством. Говорят, что Хаза уважали за его честность и решительность. Предания сообщают, что у Хаза были дети женского пола, но не было ни одного наследника.

Никакие уговоры не могли заставить Хаза во второй раз жениться для того, чтобы иметь наследников мужского пола. Хаз не реагировал на уговоры родственников. К этому времени у него уже было много племянников, для которых сам Хаз был их родным дядей по материнской линии. И вот, рассказывают старики рода, молодых людей, то есть племянников, очень огорчало то, что их дядя никак не соглашается жениться. А сам Хаз достиг тогда солидного возраста, но, при всем этом, он был по-юношески строен, высок и статен, с благородной осанкой и обладал весьма благообразной внешностью и мужественным видом.

Родовые предания говорят о хороших и благородных поступках Хаза, о том, что в повседневной жизни рода он принимал активное участие. Да и в межродовых делах и отношениях он имел большой авторитет и признание во всем Фаьппий шахьаре.

Также как и многие ингушские старейшины других родов, играл видную роль в охране горной местности, то есть рубежей местных аулов.

В конце концов, просьбы родственников доняли Хаза, и он вместе со своими племянниками, красиво одетыми и вооруженными, как подобало в то суровое время, на лошадях отправился в горное селение Верхний Ларс, что в Дарьяльском ущелье, в имение князя Дударова(«Ахло»), чтобы погостить и устроить смотрины Хаза с княжеской дочерью. К этому времени эти Дударовы (ингуши по происхождению) в значительной мере обосетинились и считались осетинскими князьями.

Рассказывают, что их приняли с соблюдением всех элементов тонкого горского этикета. Во время пира один из племянников Хаза сообщил хозяевам дома о цели визита. Это было сделано с большой деликатностью. Хозяин дома понял, что гости прибыли в их родовое имение с целью смотрин. Будучи благородным человеком, князь проявил такт и уважение к нормам соблюдения гостеприимства. Не высказал своего удивления и неудовольствия, когда узнал о намерениях гостей. Но он сильно сомневался в том, что даже при его согласии дочь будет рада гостям и тем более на смотрины с пожилым Хазом. Думая так с одной стороны, а с другой - не желая нарушать устои горского гостеприимства и боясь отказом оскорбить дорогих и почетных гостей, князь, говорят, решил подняться в башню и поведать обо всем женской половине. Но не смог этого исполнить, остановился на полпути к женщинам и не рассказал им о цели гостей.

К концу застолья к гостям обратились с приветливыми словами домочадцы, от имени хозяев дома, они были в большом смущении и дали знать о том, что в данное время их женщины отсутствуют, и что они приносят свои извинения перед гостями.

Тогда молодые люди и Хаз поблагодарили хозяев дома за оказанную им честь и откланялись. Сев на своих лошадей, группа молодых горцев, вместе с Хазом, начала покидать двор. Молодежь начала джигитовать, показывая свою ловкость и молодецкую удаль, и так вышло, что пожилой Хаз не удержался и тоже стал джигитовать на своей лошади, превзойдя молодых наездников в искусстве. В это время княжеская дочь из окна высокой башни наблюдала за джигитовкой молодых людей и была очень заинтересована этим зрелищем.

Она была в большом удивлении и восторге от того, как пожилой Хаз обращался со своей лошадью, его осанкой и манерой джигитовки. Хаз, говорят, был настолько удалым, что брошенный вверх чувяк, был еще в воздухе изорван в клочья его меткой стрельбой из кремневого ружья. Каждый раз при падении чувяк вновь и вновь поднимался вверх его новыми выстрелами. И все это делал Хаз, гарцуя на своей лошади. Все это произвело большое впечатление на княжну, и она, можно сказать, была покорена благородством, удалью и скромностью, быстротой и смелостью его движений и действий. То есть, гордый всадник – тамада всей этой группы - Хаз, сумел тронуть чувства княжеской дочери. И когда она узнала от своей матери о том, что гости вместе с Хазом приехали к ним с целью смотрин, а затем и сватовства, то тут же упрекнула мать за то, что ее родители скрыли от нее все это и сказала о том, что если она когда-нибудь выйдет замуж, то только за Хаза. Далее, говорят, родители княжны, уважая ее волю и желание, немедленно послали гонцов вдогонку гостям с доброй вестью о том, что они могут послать своих сватов. Таким образом, вскоре состоялось сватовство, а затем и свадьба Хаза в селе Къошки. Рассказывают, что в приданое среди многих других вещей невеста Хаза привезла серебряный топор и золотой гребень. Таких редких и дорогих вещей на горских свадьбах случалось видеть редко.

От Хаза и княжеской дочери и ведет начало род Хадзиевых. Еще их называют Къошкхой, по наименованию местности, где они жили.

Хадзиевы, Танкиевы и Гиреевы – три братские родственные фамилии. Еще надо сказать о том, что потомки Хаза, Гири и Тенка жили в мире и согласии со всеми тейпами горного края, деля с ними радость и горе.

… Все горные боевые башни, как неприступные бастионы, стояли охраняя и оберегая родные аулы, горные ущелья и долины, сами горы от непрошенных гостей. Каждый род рождал своих героев, знаменитых воинов, отважных мужей и называл их своими родоначальниками.

В горах рождались легенды, мифы и сказания, которые слились с водами Арамхи и с музыкой горной реки дошли до наших времен. Они поведали нам о Хазе. Среди горцев была в ходу поговорка, что с его потомками можно вступить в родство не спрашивая о родословной. (… Хазнаькъанца ца хоатташ зоахалол де …).

Многие ингушские семьи знают свои родословные до 7 колена. Есть и те, кто знает имена ещё более древних своих предков. Автор статьи будет благодарен, если представители других фамилий напишут об особенностях своего родового древа.

Сохраним для потомков предания наших отцов и дедов.

Ингушское сказание о Потопе

Когда-то, очень-очень давно, говорили мне, гвелетцы, люди были так злы, что Господь решился их всех потопить, кроме одного добродетельного старца, которого он соблаговолил пощадить, и потому, поведав ему под величайшею тайной о своем решении, приказал приступить немедленно к постройке большого деревянного ящика, в котором старик с семейством мог бы спастись во время предстоящего бедствия.

Старец работал целые дни и уже приводил свой труд к концу, но частые отлучки его в лес показались подозрительными сатане, который давно точил на него зубы за добродетельную жизнь. Но как узнать тайну, которую старик не открывал никому? Разумеется, через женщину.

И вот принял сатана образ миловидного юноши, стал рассыпаться мелким бесом перед женою старца и заставил выведать у мужа цель его таинственной работы. Узнав в чем дело, враг человеческий собрал своих сподручников, и, забравшись ночью в лес, разметал работу старика.

Догадался старец, что поплатился за свою болтливость, и стал просить у Бога прощения. Господь услышал его молитву и приказал вновь приступить к работе, которая при могущем содействии Творца, скоро приведена была к концу. Тогда разверзлись небеса, и полился дождь, от которого и произошел великий потоп. Все люди погибли, кроме добродетельного старца, который долго-долго блуждал по волнам, не находя себе пристанища.

Но вот засверкала вдали яркою белизной белая маковка Бешлам-Корта. По Божьему велению старец причалил к ней с семейством, но едва вступил на твердую почву, как дивный ковчег со всеми запасами исчез под волнами.

«Боже! – возопил старец, – Ты избавил меня от потопления, не дай же умереть голодною смертью». Но Господь велел ему употреблять в пищу священный лед с вершины Бешлама.

Много протекло времени, пока спадала вода, а старик с семейством жил на дивном острове, и лед был его единственною пищей. И родилось у жены его от этой пищи семь сыновей, белых как снег Бешлама и ясных как Божий день. Было у него после того еще много детей обоего пола, которых потомки распространились по земле, но семь первенцев, получивших зачатие от священного льда на Бешламе, и потому чистых и непорочных, поселились под вечными льдами Казбека в семи кельях и не сообщались с порочным миром. Они не нуждались в работе, потому что каждый день с восходом солнца находили у себя в золотых сосудах роскошные яства. Проходили века, но красавцы-юноши не старились. Никто из смертных не имел права вступить в их священную обитель. Несколько ниже ее была маленькая хижинка, где странники, приходившие поклониться святому месту, находили себе пристанище. Дальше запрещено было Богом пускать грешных людей. При исполнении велений Божьих красавцам-юношам предназначено было в удел бессмертие.

Но вот приходит однажды к монастырю молодой красавец-охотник. Он просит приюта на ночь, одежда его измочена, он продрог, устал и ищет убежища от преследований. Ему сначала отказывают, но он просит так убедительно, напоминает о священных правах гостеприимства. Погоня близка, ему предстоит смерть, если его не укроют. Тогда младший из братьев, тронутый слезами пришельца, решился, вопреки убеждениям других, нарушить запрет Господний. Охотник был принят в его келью.

Но едва наступила ночь, как Бешлам подернулся мрачными тучами, засверкали молнии, послышались раскаты грома. Затрещала земля и пошатнулась в своем основании. Никогда, с сотворения мира, не было еще такой бури. Когда она утихла, монастырь оказался пустым, а на небе явилось новое созвездие семи братьев, которых Господь взял на небо.

Но кто же был таинственный незнакомец, наделавший столько бед своим посещением? Это была какая-то красавица из ближайшей деревни Гергеты, которая, будучи мучима любопытством, решилась во что бы то ни стало проникнуть в святую обитель, и переодевшись охотником, употребила в дело рассказанную хитрость, за что и была убита первым громовым ударом, разразившимся над Казбеком в эту злополучную ночь.

...Бешлам-Корт, как видно по всему, есть средоточие туземной мифологии. Немало можно услышать о нем чудесных рассказов. Невдалеке от Бешлама есть таинственная пещера, в которой лежит юноша, прикованный к скале за какое-то преступление. Он стонет от боли, потому что хищная птица клюет ему сердце. Есть и другая чудесная пещера, в которой стоит накрытый стол, уставленный яствами и питиями, запас которых никогда не истощается. Старики знали туда дорогу, но теперь нельзя никак набрести на нее. Видно не подпускает Бог к этому месту людей, за грехи их.

Народный защитник Довтиев Хучбар Йовло

И. Дахкильгов
В давние времена по пойме реки Сунжи к нашим местам стали приближаться иноземные враги. Было их больше чем саранчи. Впереди врагов шел зловещий слух об их непомерной жестокости. Враги уничтожали селения, убивали и пленили людей. Теперь их путь лежал в наши горы. Расположились враги в предгорной долине близ современного села Сурхахи. Они решили передохнуть и с новыми силами продолжить свое злое дело.

Весть о приближении врагов пришла в Ассинскую котловину – центр тогдашней горной Ингушетии. Тамады и старики собрались на общенародный совет. В дни войны предводителем народного войска обычно становился всеми признанный Довта Евлоев. И на этот раз старики сказали ему:

- Становись впереди, веди за собою людей.

- Оставьте меня, - ответил Довта. – Я уже стар, без помощи людей не могу ни сесть на коня, ни слезть с него. Найдите себе предводителя помоложе.

Сколько ни просили, старик отказывался. Тогда решили сделать предводителем войска Хучбара, сына Довты. Ему люди сказали:

- Мы хотим, чтобы военным предводителем нашего войска стал Хучбар!

Старик Довта сказал:

- Вы избираете его потому, что он мой сын, но он слишком молод, и я прошу вас, не делать из него предводителя.

- Нет, - сказали старики, - не потому мы делаем его своим предводителем, что он твой сын, а потому, что он, видимо, научился у тебя военному искусству.

Сына Довты Хучбара всенародно избрали предводителем народного войска. Хучбар собрал всех воинов, разослал вестников ко многим племенам. Отовсюду стали приходить воины. Собралось у Хучбара огромное воинство. Довта на виду у всех передал сыну саблю и знамя предводителя.

Войско двинулось по Ассинскому ущелью. Когда оно дошло до войска вражеского, разгорелся жестокий бой. Врагов было очень много, но воины Хучбара были храбрее. Они сражались без сна и отдыха; бой длился несколько дней. Никто не остался в живых. Полегли воины за нашу родину, но и ни одного врага не пропустили. Вповалку лежали тела и защитников, и врагов. Но вот поднялся из груды тел один Довтиев Хучбар, весь израненный и истекающий кровью. Он крикнул:

- Есть ли кто в живых, чтобы встать со мной!

Никто ему не ответил. Тогда вновь крикнул Довтиев Хучбар:

- Я жив! Жив ли кто из врагов, чтобы сразиться со мною?

Не было никого, кто мог бы ответить ему. Хучбар одною рукою оперся на меч, а другою на боевое знамя и крикнул по-волчьи. Умер Хучбар, но тело его стояло, а руки были на сабле и на знамени. Стоял он как живой, словно желая показать что его войско победило.

Говорят что раньше про Довту и Хучбара пели песни.

Охотник Итар и хозяин туров Хагар-ерда

Горные туры имеют своего хозяина – божественного Хагар-ерда. Живет он в далекой своей пещере, имеет много своих диких зверей. Люди же стреляют по ним. Особенно много стрелял в них знаменитый охотник Итар. Бегал быстрее любого коня и был настолько зорким, что при стрельбе мог всаживать пуля в пулю. Более знаменитого охотника, чем он, не бывало в наших горах. Раньше был охотничий обычай отрезать у убитого зверя правое ухо и вывешивать его во дворе. Охотники и тогда любили приврать, потому и повелся такой обычай. Так вот, у Итара через весь двор было протянуто несколько веревок, на которых висело множество высохших ушей добытых им зверей.

Особенно любил Итар стрелять туров – любимых зверей Хагар-ерды, стада которого стали уменьшаться. Тогда Хагар-ерда в горах предстал перед Итаром в облике белого тура и сказал:

- Я Хагар-ерда. Не стреляй моих туров. Взамен дам тебе столько золота, что тебе хватит его на семь твоих колен.

Итар согласился и тогда Хагар-ерда повел его в горы. Вдруг опустился туман, а когда он рассеялся, Итар увидел, что они стоят перед пещерой. Хагар-ерда превратился в могучего старца. Он завел Итара в пещеру. Она вся была озарена золотом, имевшимся в ней.

- Бери столько, сколько сможешь унести, - сказал Хагар-ерда.

Итар набрал полные свои переметные сумы и еще одну торбу. Идет Итар домой и радуется. Вдруг впереди появился большой и упитанный тур. Все позабыл Итар, все сбросил с себя, прицелился и убил тура. Только тогда он вспомнил про свое обещание, глянул он и увидел, что все его золото превратилось в гальку.

Итар до самой смерти искал эту пещеру, чтобы повиниться перед Хагар-ердой, да так и не нашел ее.

Ингушский фольклор: Небожительницы Села Сата и Мялха Аза

И. Дахкильгов
Некогда на небесах жили великий бог Хало и прославленные божественные красавицы Села Сата и Мялха Аза. Пришло богу Хало время жениться. У него была дружина из шестидесяти всадников. В походах их одежда пообносилась и они имели жалкий вид. Мечтавшим выйти за него замуж красавицам Хало сказал:

- Я женюсь на той из вас, которая сумеет в течение дня и ночи сшить одежду моим воинам, причем, одежда каждого воина должна быть сшита ему впору.

Мялха Аза, будучи дочерью Солнца, с его закатом должна была ночью спать. Села Сата же была дочерью бога грозы и молнии Селы и потому могла бодрствовать в любое время. После высказанных богом Хало условий наступила ночь и Мялха Аза уснула. Села Сата же ночью сумела на мгновение ока заглянуть в покои, в которых спали дружинники бога Хало. Этого мгновения хватило ей определить какому воину какого размера одежду надо сшить.

Чуть свет дружинники ускакали в поход и вернулись лишь к вечеру. Весь день искусницы шили для них одежду. Вечером воины стали их примерять. Те, что были сшиты Села Сатой, каждому из воинов оказались впору. А одежды, сшитые Мялха Азой, то кому-то бывали великоваты, а кому-то и тесными.

Конечно же Хало женился на Села Сате. Но и Мялха Аза не засиделась, - вскоре она вышла замуж за прославленного нарта Хамчий Патараза.

Не зря ингуши в старину говорили про известную красавицу и искусницу: «Она подобна Села Сате и Мялха Азе».

Великий Села – бог грома и молнии

Грозный Села имеет свою тронную гору Цай-лам. Если она не закрыта тучами, значит Села отдыхает и не будет непогоды и дождей. У Селы есть огромный меч, которым он рубит зловредных духов «цолаш» и шайтанов, которые временами подкрадываются к горе Цай-лам, чтобы навредить ему. Проснувшись, тогда он в гневе кричит и рубит их саблей. Вот поэтому в грозу сверкает молния и гремит гром. По воле Селы богиня Миха-нана гоняет ветер, а богиня Хи-нана льет дождь.

Если Селе понравится какой-нибудь человек, он поражает его молнией. На месте гибели такого человека строили небольшой склеп. В него в полном снаряжении сажали пораженного молнией и перед ним накрывали небольшой стол с угощениями. Когда долго не бывало осадков, люди выносили тела этих покойников из склепа, и Села посылал дождь, чтобы им омыть тело этого покойника.

Его дочь, которую зовут Села Сата, была большой искусницей. Она могла за одну ночь соткать и сшить одежду на шестьдесят человек. Говорят, она дала женщинам нитки, иголку, наперсток и ножницы. Села же, говорят, дал людям саблю, кинжал и ружье.

Если у Цай-лама кто-нибудь видел летающего орла, он возносил ему молитву, так как считалось, что Села иногда летает по небу в облике орла.

Саниба-ерда

Саниба-ерда
И. Дахкильгов
У всемогущего бога Дяла было много детей. Среди них были братья ерды – божественные Мятцели, Амага-ерда, Хал-ерда, Тамаж-ерда и Саниба-ерда. Старшим из братьев был Мятцели. Он первым ушел из семьи и поселился на вершине горы Мятлам. Другие братья расселились по тем местам, где сейчас находятся их храмы. Лишь один из братьев, Саниба-ерда, как младший, остался на месте. К этим братьям подселились другие ерды. Так, к Мятцели подселились и породнились с ним ерды Мятар-Дяла и Сусан-ерда.

В год раз, а иногда и два раза, от Саниба-ерда ночью высоко вверх поднималось сияние. Цай-саг – жрец знал дни, когда обычно это происходило. В это время он и его подручные ночами наблюдали за храмом. Когда сияние возникало, то с утра начиналось празднество и в течение трех дней при храме жгли свечи и костры.

Все братья ерды незримо ходят среди людей. В последний месяц лета, в Сели-бутт, был определенный день, в который, считалось, ночью собирались все братья ерды и решали свои общие дела.

В ту ночь у всех храмов жгли костры и возносили моления.

Когда из Санибанского ущелья последним уходил род Куштовых, они у своего родника, что течет там, оставили золотой бокал, в знак того, что когда-нибудь сюда вернутся.

Мудрец Маго

Мудрец Маго
И. Дахкильгов
В Чулхойском обществе горной Ингушетии есть примечательные места, связанные с мудрецом Маго: башенный комплекс Маготе, храм Маги-ерды, сторожевая башня Маго-джел. Все вместе они назывались «Железное Маго» (Аьшка М1оаг1ле – по-ингушски). Про все это рассказывают следующее.

Некогда из дальней страны Маго пришел в горы Кавказа. Сначала он поселился на месте, где был расположен Татартуп. По какой-то причине он покинул эти места и пришел в наши горы. Он облюбовал гору, которую по его имени позднее назвали Маго-дук (М1аг1ой-дукъ). Там он и воздвиг башенный комплекс Маготе (М1аг1от1е), храм Маги-ерды (М1аг1ой-ерда) и рядом с ним построил небольшое святилище полубога, полугероя нартского предводителя Сеска-Солса-ерда.

Маго слыл чародеем и мудрецом. У него были «звезда ветров», мудрая змея белого цвета и птичка, которая приносила благополучие. Маго имел своих прислужников. Постепенно вокруг него поселилось много людей. Они молились при храме Маго-ерды. Сам Маго учил людей мудрости, которую он почерпнул из книги, которая и после Маго еще долго хранилась в том храме.

Как-то Маго пошел в гости к своему грузинскому другу. Выйдя утром из сакли, Маго увидел, что бороды выгоняемых на пастьбу козлов слегка вьются по ветру. Маго понял, что дома произошло какое-то событие, ибо не могло быть ветра, так как он запер в сундук «звезду ветров». Ведь ветер мог дуть лишь тогда, когда эта звезда оказывалась на свободе. Маго тотчас же вскочил на коня и поскакал домой.

Один из маленьких сыновей Маго любил играть с белой змеею. Случилось так, что играясь он нечаянно ударил ножом по хвосту змею и отрубил его. Змея ужалила мальчика и скрылась в свою нору. Услышав крик своего ребенка, прибежала его мать и спешно начала рыться в сундуке в поисках какого-нибудь снадобья. Звезда тем временем выскользнула из сундука и взвилась в небо. Тут в горах начались большие ветры, в полях полегла пшеница, скошенное сено разметало ветрами.

Прискакав домой, Маго был страшно поражен случившимся несчастием. Он переживал не столько за смерть сына, сколько за то, что с исчезновением «звезды ветров» на людей обрушились большие несчастия. Белая змея и «звезда ветров» были связаны какими-то волшебными силами. Зная это, Маго стал выманивать из норки белую змею. Он обещал сделать ей новый хвост из золота и серебра. При этом он просил ее содействовать в возвращении «звезды ветров». Маго настолько искусно просил, что змея начала поддаваться его просьбам. Она выползла из своей норки и стала приближаться к Маго. Но тут она увидела на полу обрубок своего хвоста. Тут она сказала: «Маго, я не забуду своего хвоста, даже если появится новый, золотой, ты же никогда не забудешь своего сына. Поэтому не будет между нами мира и согласия». Сказав это, змея юркнула в свою нору. Говорят, что когда змея несколько раз выползла из норы, «звезда ветров» так низко опустилась с неба, что ее можно было достать с крыши рукою.

Тут у Маго случилась и третья неприятность. Благодатная птичка, что приносила его дому счастье и благополучие, сказала, что она не может остаться в доме, из которого уползла белая змея и улетела «звезда ветров», так как они все трое могут жить только вместе.

Сегодня местность Маготе необитаема. О былом могуществе местных жителей свидетельствуют развалины былой крепости и уцелевшие родовая боевая башня Салги, да замечательный храм Маги-ерды.

ингушский рассказ Не смогла покинуть Родину

Не смогла покинуть Родину
И. Дахкильгов
Пророк Сулейман, как известно, знал языки всех людей и всех животных. Однажды он решил очистить место, которое заросло бурьяном и было загажено. Пророк Сулейман приказал всем тварям, проживающим там, покинуть это место, потому что он хочет пустить по этой местности огонь, чтобы он все очистил. Все животные разбежались. Пророк Сулейман пустил огонь по этой местности.

Когда все сгорело, Сулейман прошелся по этой местности. Везде не было ни души. Но вдруг он услышал стенание в камнях. Глянул он в них и увидел извивающуюся в муках полуобгоревшую змею. Она была при последнем издыхании.

- Почему ты не покинула это место? – возмутился пророк Сулейман, хотя ему и стало не по себе, видя столь печальную картину. – Ведь я, - добавил пророк, - велел всем тварям покинуть эти места. Разве ты не слышала это приказание?

- Слышала я твои предупреждения, - еле выдохнула змея, - но в этом месте прожили более семи колен моих предков. Как же я могла покинуть свою родину? – добавила она.

Ингушский фольклор: Милосердный Елта

Милосердный Елта
И. Дахкильгов
Рассказывают, что раньше боги были более доступными, и человек мог свободно идти к ним и просить то, что ему было нужно. В то время жили бедная вдова и ее малолетний сын. Вот как-то говорит сын матери:

- Пойду-ка я к богу и попрошу чего-нибудь, ведь мы так бедны.

- Сын мой, - говорит мать, - ты такой оборванный, приближенные бога не допустят тебя к нему.

Но сын настоял на своем и отправился в путь. Мальчик выглядел как нищенка и потому приближенные к богу ангелы не допустили его к богу. Возвращается мальчик ни с чем и плачет. Навстречу попался ему сын бога Елта. Стало ему жаль мальчика и он поинтересовался почему он плачет. Тот рассказал ему все как было.

- Отец мой управляет целым миром! Неужели я не смогу помочь хотя бы одному мальчику, беру тебя под свое покровительство, - сказал Елта и добавил, - проси у меня, чего хочешь!

- Мы собираемся посеять пшеницу и я прошу у тебя хорошего урожая, - ответил мальчик.

- Да будет большой урожай на твоей пашне! Иди и сей, - сказал Елта и пошел далее.

Посеяли сын и мать пшеницу. Выдался отменный урожай: на одном стебле выросло по два колоса. У соседей же был обычный урожай. Стали созревать хлеба. Как всегда бог послал ангелов по миру, посмотреть урожай. Осмотрев все пашни на земле, ангелы увидели, что у мальчика вырос отменный урожай. Возмущенные они донесли богу, что мальчик, которого они не допустили до него из-за его бедности, без позволения бога получил огромный урожай.

Бог не любил ослушания и своеволия. Матери грома и грозы он приказал истребить урожай того мальчика. Узнав Елта об этом приказании отца и посоветовал мальчику, чтобы он с матерью поспешил убрать свой хлеб. Они дружно принялись за работу. Лишь только убрали последний сноп, как налетела с дождем, грозой и градом могучая богиня Мать грома и грозы. У людей на полях истребило весь урожай, лишь у матери с сыном урожай в целости был в снопах. Бог вновь послал ангелов осмотреть поля. Они донесли, что у всех урожай истреблен, а у этой бедной семьи уцелел. Сильно рассердился бог и призвал богиню Мать ветров. «Подними бурю и размети хлеба мальчика!» - приказал он. Но и тут Елта предупредил мальчика, чтобы он перенес снопы на гумно и прикрыл их камнями. Только мальчик с матерью справились с этой работой, как поднялась страшная буря. Небольшие остатки хлеба соседей разнесло по воздуху, а хлеб мальчика уцелел до колоска.

Но и это стало известно богу и тогда он приказал ангелам, чтобы жители с каждого тока собирали только по одной мерке хлеба. Елта вновь пришел на помощь: он посоветовал молотить хлеб по одному снопу. Послушавшись совета, мальчик с каждого снопа имел по мере пшеницы и у него стало так много зерна, что хватило их семье и соседям в помощь.

Страшно рассердился бог, призвал к себе мальчика и Елту. Бесхитростный мальчик обо всем рассказал. «Как ты смел идти против моих желаний? – грозно обратился бог к сыну. - Тебе следовало бы за такое ослушание выколоть глаз!» При последних словах бог так сильно ткнул пальцем в глаз сына, что тот выскочил, и с тех пор Елта остался одноглазым.

Елта был добрым божеством. Он ведал не только урожаем, а еще и дикими зверями, которых он посылал навстречу охотникам.

Из-за своей доброты пострадал Елта, но зато люди научились, что урожай надо снимать и обкладывать камнями до начала осенних бурь, что надо молотить понемногу, чтобы в снопах не осталось и зернышка. Вот так и можно получить хороший урожай.