December 16th, 2012

Истоки башенной культуры ингушей

Истоки башенной культуры ингушей

Башенная культура ингушей представляет собой уникальное явление в мировой культуре. Известный кавказовед Е.И.Крупнов так выразился об ингушских башнях : "Ингушские боевые башни "воув" являются в подлинном смысле вершиной архитектурного и строительного мастерства древнего населения края. Они поражаю простотой формы, монументальностью и строгим изяществом. Ингушские башни для своего времени были подлинным чудом для человеческого гения, как для нашего столетия новые шаги человека в небо". Своими корнями культура строительства башен уходит в глубокую древность - к эпохе строительства пирамид и зиккуратов.

В настоящее время башни известны, кроме Ингушетии, в Чечне, Осетии, Балкарии, Карачае, расположены они на территории Грузии - в Сванетии, Тушетии, Хевсуретии.

В прошлом не раз поднимался вопрос о народе, строившем башни. В III в. некоторые исследователи пытались внедрить мысль о том, что башня в горах Ингушетии строились каким-то древним народом, господствовавшем над местным населением. В III и II вв. не раз выдвигались предположения, что строителями башен были грузины, осетины и другие народы. Вопрос об этнической принадлежности строителей башен нашёл освещение в специальной литературе.

Многие исследователи отмечали, что башенная культура возникла у ингушей ещё в далёком прошлом Г.А. Кокиев отмечал, что "в Ингушетии были целые тейпы , которые из поколения в поколение занимались строительством башен не только на территории Ингушетии, но и за её пределами". Е.И.Крупнов считает, что ингушские башни являются "сугубо индивидуальной особенностью Ингушетии".

В башнях, подобным северокавказским, как отмечено исследователями ещё в II-I тысячелетиях до н.э., жили древние хурриты и урарты, языки которых обнаруживают наибольшую близость с современным ингушским языком.

В II тыс. до н.э. в Передней Азии сложилось несколько хурритских государств: Миттания, Аррапхэ, Киццуватна, Страна диаухов и др. Хурриты жили большесемейными общинами, каждая из которых имела свою общинную башню. Иметь такую башню у хурритов считалось делом престижа так же, как и у средневековых ингушей. Известны хурритские башенные города - Унабше, на берегу Евфрата, Сугагу на берегу Тигра.

В башнях, подобных хурритским, жили и родственные им урарты. Известны были в урартских городах и многоэтажные городские дома-башни, в которых, по-видимому, жили большесемейные общинами. В сельской местности были распространены большесемейные посёлки типа хурритских башен.

Каменные башенные постройки существовали у древнеингушских кобанских племён Северного Кавказа конца II-I тыс.до н.э. Остатки циклопических построек из крупных необработанных каменных пли т и блоков обнаружены в горной Ингушетии у башенных поселений Эгикал, Дошхалке, Таргим, Хамхи, Карт и др.

Башни, подобные ингушским боевым башням "воув", строили и древнеингушские племена древней Колхиды - на юго-восточном побережье Черного моря, носители колхидской археологической культуры, известные под названиями моссиников, махелонов, ганахов, колхов, санаров, дрилов, халибов и др., которых многие античные авторы считают одним народом. Флавий Арриан, римской автор II в. до н.э., говоря о дрилах, отмечает, что "это - саны (т.е. санары, -Н.К.)". Далее Арриан пишет: "Рядом с ними живут махелоны и гениохи; у них царь Анхиал". Плиний (1 в н.э.) пишет названия санов и генихов вместе, считая их одним народом. Страбон (I в. до н.э. - I в.н.э.) отмечает, что макроны это те же саны. "Все эти "халибы", "скифины", "соседи и враги скифинов", "макроны", "колхи" были этнически одного и того же происхождения, но, несомненно, входили в различные, часто враждовавшие друг с другом союзы племён", - отмечают авторы "Очерков истории Грузии".

Колхидские племена являлись близкими родственниками племён кобанской культуры. Многие исследователи из-за общих черт в материальной культуре объединяют колхидскую и кобанскую археологические культуры в одну колхо-кобанскую культуру.

Но колхидские племена, в отличие от хуррито-урартов и ингушей, строили башни из дерева.

Наиболее ранние письменные источники о колхидских башнях содержатся в сочинении древнегреческого историка Ксеновонта, жившего в V в.до н.э. "Анабассисе".

По описанию римского архитектора Витрувия Полиона, жившего в I веке до н.э., колхидские башни были квадратными в основании, ссужались кверху, покрывались пирамидными крышами: "У народа колхов в Понте вследствие изобилия лесов кладут прямо на землю по правую и левую стороны целые брёвна, оставив между этими двумя рядами расстояние, равное длине брёвен; затем на обоих концах этих радов кладут поверх два других ряда поперёк; таким образом, окружается пространство жилищ, лежащее посреди. Затем колхи на четырёх сторонах - попеременно на двух противолежащих - накладывают брёвна, соединяя углы и образуя стены, и кверху отвесно от основания возводят башни, а промежутки, которые остаются между брёвнами вследствие толщины материалы, они заделывают щепками и глиной. Точно так же, укорачивая концы поперечных балок и суживая их постоянно в виде уступов, они возводят крышу с четырёх сторон кверху и образуют в середине пирамидообразную верхушку, которую они покрывают листвой и глиной, и таким грубым способом строят сводчатые крыши своих башен".

Описанные выше деревянные башни очень напоминают пирамидальные башни в горной Ингушетии. Использование при строительстве башен дерева, вероятно, диктовалось наличием в изобилии лесов и отсутствием камней. "Археологические изыскания на территории бывшей Колхиды (в частности, раскопки на поселении Симагре) подтвердили реальность описанной Витрувием техники строительства колхидских деревянных башен".

Деревянные башни назывались у колхидских племён моссинами, а одно из колхидских племён называлось моссиниками. Древнегреческий поэт и учёный Аполоний Родосский, живший во второй половине III века до н.э., посвятил несколько строк моссиниками:

Возле же них Моссинеки, соседи, богатый лесами

Материк населяют, а также и рядом предгорья

В башнях себе деревянных обитель устроив,

(В крепко сколоченных башнях, "моссинами" их называя,

Да и они от "моссин" свое получили прозвание).

Этноним "моссиники"/ "моссинеки" произошёл от названия деревянных башен "моссин" при помощи компонента "нек" (хуррито-урартское "вытекать"), что можно сравнить с компонентом "неки"/ "наькъан" в составе ингушских фамилий: "Дакнаькъан" - "происходящие от Дака", "Малсагнаькъан" - "происходящие от Малсага" и т.д.

Дионисий Периогет, римский географ II-I вв.до н.э., пишет о колхидских племенах: "Сначала живут бизеры и вблизи их племена бехиров, макроны (махалоны, -Н.К.), филиры и те, которые имеют деревянные моссины (имеются в виду моссиники, - Н.К.)".

Возможно, что башни у колхидских племён являлись культовыми строениями. Об этом свидетельствует рассказ Ксенофонта: "Но поскольку эллины не отступили и продолжали идти вперёд, варвары бежали также и из этого пункта и оставили его, предварительно предав огню. А их царь, который пребывал в деревянной башне, построенной на самом высоком месте города, причём моссинойки кормят его на общественный счёт, пока он сидит там под охраной, не захотел покинуть её так же, как и тот (царь), который находился в прежде взятом укреплении, и оба сгорели там вместе с деревянными башнями".

Вероятней всего, тот, кого Ксенофонт называет царём, являлся жрецом данного поселения, так как подобный "царь" находился и "в прежде взятом укреплении". Само слово "моссин" может иметь в корне слово "ма" ("солнце"), которое присутствовало в более раннее время и в ингушском языке (современное "малх" - "солнце" образовано от "ма" и "алхха" - "единственное, только"), и в древнем урартийском языке. И башни, устремлённые вверх, возможно, первоначально строились как своеобразные храмы солнца.

Возвращаясь к вопросу об этнической принадлежности народа-строителя башен, необходимо заметить, что башни на Кавказе известны на территориях, на которых в древности проживали древнеингушскик племена. Письменные источники, топонимика, археологические данные свидетельствуют, что древние ингуши проживали и на южной стороне Главного Кавказского хребта, "причём территория их проживания тянулась от Сванетии до Дагестана". Территория Карачая, Балкарии, Осетии, Ингушетии и Чечни входила в зону распространения кобанской культуры, а затем - в Аланию. И если строительство башен у древнеингушских племён известно с глубокой древности, то нет исторических свидетельств о строительстве подобных башен тюркскими и иранскими народами. После разгрома Аланского государства монголами и изменения этнического состава на территории от Карачая до Осетии культура строительства башен ни этих территориях застывает. "Осетинские боевые башни отличаются от чеченских и ингушских более массивными формами. Основание их составляет квадрат 7х7 метров, а высота редко превышает четыре этажа. Кладка осетинских башен выполнена менее тщательно и порой даже без связующего раствора… и без угловых перемычек. Среди осетинских башен совершенно отсутствуют башни со ступенчато-пирамидальным перекрытием и внутренним сводом не уровне второго этажа… Балкарские и карачаевские башни по ряду признаков сближаются с осетинскими… " Продолжает развиваться башенная культура только в горной Ингушетии и в прилегающих горных районах Чечни. Наиболее распространённым типом башен в Ингушетии являются башни с пирамидальным покрытием - наиболее развитые формы башен. На всём Кавказе нет такого места, где башен было бы так много, как в горной Ингушетии, и ингушские башни отличаются от башен, имеющихся на других территориях, "своей высотой и строгой пропорциональностью, придающим им истинную красоту и изящество, что говорит о высоком мастерстве их строителей".

Также необходимо отметить, что к вопросу определения времени строительство башенных поселений горной Ингушетии исследователи подходят поверхностно. Нет до сих пор убедительной датировки многих башенных комплексов.